Хулиганка для ботаника

Глава 21

Алиса медленно шагнула вперёд, медаль на груди чуть звякнула, отражая свет софитов. Голова кружилась всё сильнее, и каждый шаг давался с усилием, но останавливаться она не собиралась. И тем более — показывать слабость.

Под аплодисменты и гул голосов, не обращая ни на кого внимания, она пересекла зал, миновала шумную толпу, распахнула тяжёлую дверь и вышла на улицу. Холодный воздух обдал лицо, пробрался под тонкую ткань худи. Алиса вздохнула, надеясь, что на свежем воздухе станет хоть немного легче.

Она пошла вперёд, не разбирая дороги, ноги ступали сами по себе, тело двигалось по инерции. Победа — была. Медаль — на груди. Люди хлопали, улыбались, кто-то даже выкрикнул её имя. Но всё это не вызывало ни малейшей радости.

Если бы бабушка была жива… она бы порадовалась. Обняла бы крепко, накормила вкусным ужином, сварила бы чай с мятой и тихо сказала бы: «Молодец, Лисёнок, я тобой горжусь». Алиса крепче сжала зубы. Но бабушки не было. И не будет.

Ветер тронул волосы, медаль снова звякнула. Где-то позади всё ещё звучала музыка награждения. А она всё шла и шла, не зная — куда. Только бы подальше от зала, от чужих глаз, от эмоций, которые подступали к горлу и, казалось, могли хлынуть через край.

На душе было паршиво. Даже хуже — пусто и беспросветно. Алиса шла, опустив взгляд, не замечая ни домов, ни людей вокруг. Только звуки собственных шагов и ощущение одиночества, которое давило, словно бетонная плита. Бабушки не хватало до боли, до горечи в горле. Её тепла, её заботы, её тихих слов перед сном. Никто не мог заменить её — ни тренер, ни друзья, ни даже блестящая победа, которую она вроде бы заслужила.

Голова снова закружилась, в висках пульсировала слабая боль, и Алиса оступилась, шатнулась — но не успела упасть.

— Ну ты даёшь, Орлова, — раздался знакомый, чуть ироничный голос.

Матвей подхватил её под локоть, не давая рухнуть на холодный тротуар. В его движениях было что-то удивительно уверенное и бережное.

— Могла бы и дождаться, — пробурчал он, будто обиженно. — Мы тебя не просто так пришли поддерживать.

Сбоку послышался взволнованный голос Милы:

— Может, в медпункт? Ты бледная как бумага. Там врач дежурит…

— Всё нормально, — выдохнула Алиса и выпрямилась, хоть и с трудом. — Просто устала.

Но голос был слишком хриплым, взгляд — слишком расфокусированным, и даже дрожь в пальцах выдавала, что далеко не всё в порядке.

— Да что ты делаешь?! — возмутилась Алиса, когда внезапно оказалась в воздухе. — Поставь меня, Матвей! Я сама могу идти!

— Можешь, — спокойно согласился Матвей, не сбавляя шага. — Но тогда точно уронишься лицом в асфальт, а это уже проблема — у нас в команде только одна такая злая победительница. Беречь надо.

— Матвей! — Алиса заёрзала у него в руках, но сил вырываться у неё особо не было.

— Тише, Орлова, — усмехнулся он. — Отъела себе нижние девяносто, а теперь требуешь, чтоб тебя как пушинку несли. Бессовестная.

Валера, идущий сбоку, фыркнул от смеха и хлопнул себя по лбу.

— Ну всё, Орлова, ты теперь в его личной категории «тяжёлая атлетика». Официально.

— Балбесы, — буркнула Алиса, но уголки губ всё же дрогнули.

— Несите аккуратно, Матвей, — вмешалась Мила, притормозив шаг. — У нас, между прочим, победитель. Я сейчас накрою праздничный ужин. Валера, пойдём, ты мне поможешь. Ты же сильный. Хотя бы пакеты носить умеешь?

— Эй! Я вообще-то будущий нобелевский лауреат! — обиделся Валера, но всё равно послушно последовал за Милой.

Матвей тем временем шёл молча, легко неся Алису на руках. Он будто и не чувствовал её веса, а на его лице играла чуть ироничная, но тёплая улыбка. Алиса поняла, что сопротивляться бессмысленно… и, к удивлению, ей стало легче. Тепло, немного уютно. Впервые за долгое время — не так одиноко.

Алиса молча смотрела на Матвея — его лицо было спокойным, чуть насмешливым, но в холодных серых глазах читалась сосредоточенность. Кто бы мог подумать, что этот шибко умный ботаник, у которого даже походка выверена по какой-то невидимой формуле, может быть в такой отличной физической форме. Он нёс её, как будто она весила не больше портфеля. Ровно, уверенно, легко.

— Слушай, ты вообще, чего такой крепкий? — пробормотала она вслух, почти себе под нос, и тут же пожалела.

Матвей скосил на неё взгляд и хмыкнул.

— Алиса, если ты будешь так пялиться и отвлекать меня своей неподдельной тревогой по поводу моего тела, я тебя сейчас просто перекину на плечо. Как мешок с картошкой. Будет быстрее, и ты точно не упадёшь. Хотя картошка обычно не закатывает глаза.

Алиса закатила глаза демонстративно, будто в подтверждение. Она бы что-нибудь и ответила, но сил на пикировки уже не было. Просто вздохнула и отвернулась, позволяя себе на пару секунд расслабиться — не от слабости, а от усталости, которая скапливалась неделями. И, может быть, потому, что рядом с этим язвительным, холодным ботаником было… чуть-чуть спокойно. Даже с его подколами.

***

Семьсот второй блок встретил их привычным теплом и мягким светом. Как только дверь закрылась за спиной Матвея, Мила тут же закипела как чайник — засуетилась, сбрасывая верхнюю одежду и одновременно распаковывая пакеты на кухонном уголке.

— Победу надо отпраздновать! — заявила она, уже доставая аккуратные контейнеры. — Даже если победитель ворчит и бурчит, как старушка.

Матвей с лёгким усилием опустил Алису на диван, словно керамическую вазу, которую жалко разбить, но очень хочется уронить для эксперимента. Валера тем временем метнулся в их комнату и вернулся, неся в руках пузырёк с таблетками и бутылку воды.

— Вот, держи, чемпионка, — протянул он, стараясь говорить как можно мягче. — Я там глянул — вроде нормальное, без побочек. Сам пью, когда голова трещит после нано-физики.

Алиса взяла воду и таблетку, но даже не сказала спасибо. Просто кивнула, медленно и вяло. Она закрыла глаза, откинулась на спинку дивана, и в этот момент будто вся накопленная за две недели тяжесть накатом опустилась ей на плечи. Голова болела, тело болело, мысли тоже болели.

А Мила продолжала хлопотать, раскладывая роллы и сашими по тарелкам, будто бы стараясь вытолкать из воздуха напряжение. Всё было просто, но со вкусом — васаби и имбирь в отдельных розетках, соевый соус, пара декоративных салфеток.

— Я заранее всё заказала, — с улыбкой сказала она, — хотела порадовать подругу, но не знала, что это будет ещё и повод праздновать. Так что, считай, предчувствие у меня отличное.

Алиса снова кивнула, всё с тем же закрытым лицом. Она чувствовала себя не победителем — а кем-то, кто только что сдал финальный экзамен по жизни. И хотя рядом были друзья, и пахло рисом с лососем, и Мила щебетала, и Валера что-то тихо шептал Матвею, — внутри было опустошённо, устало, разбито.

Алиса закрыла глаза, и всё будто отдалилось. Разговоры, свет, движение — стало фоном, неважным и нечетким. Она не спала, но и не бодрствовала. Где-то на грани. Ни на что не было сил.

Тем временем Валера, порывшись в холодильнике, извлёк две бутылки мангового и вишнёвого сока. Повернулся с широкой улыбкой:

— Всё, народ, к столу! Отмечаем по полной — у нас победитель и... — Он осёкся, поймав холодный, почти ледяной взгляд Матвея.

Матвей стоял рядом с диваном, словно часовой, и смотрел на Алису. Его голос прозвучал негромко, но веско:

— Не стоит. Пусть поспит. Она измотана. В последнее время — только тренировки, параллельно учёба, ещё и шахматный клуб. Я удивляюсь, как она вообще на ногах держалась.

В комнате повисла тишина. Мила, уже раскладывавшая палочки, посмотрела на Алису и тихо сказала:

— Тогда давайте отпразднуем потише. Без нее — не то, конечно, но главное, что она дома. И с победой.

Валера поставил сок на стол и тоже сел, потирая шею:

— Ну, тогда просто по-тихому выпьем за нее. За Орлову.

Матвей молча присел на подлокотник кресла, не сводя взгляда с Алисы. Она спала спокойно, впервые за долгое время позволяя себе расслабиться. И в этой тишине, наполненной запахом риса, соевого соуса и чуть слышным шумом за окном, было что-то удивительно настоящее.

Студенты молча подняли стаканы с соком — кто с манговым, кто с вишнёвым — и почти одновременно сделали по глотку. Напряжение немного спало, но настроение всё ещё было сдержанным, будто за столом сидели не победители турнира, а команда, только что вернувшаяся с поля боя.

Мила тихо сказала, глядя в сторону спящей Алисы:

— Я правда была поражена. Она... так дралась. Уверенно, жёстко. И красиво. В ней есть что-то… дикое, наверное.

Валера усмехнулся, крутя в пальцах палочку для суши:

— На районе такому быстро учат. Там выживают те, кто не размахивает руками зря. У неё ни одного лишнего движения. Значит, драки — это не спортзал, это опыт. Уличный. Там, где не дают второй попытки.

Мила вздохнула, прикусив губу:

— Незавидная судьба у неё. Родителей нет, бабушка умерла... А ведь ей всего-то сколько — восемнадцать?

Ответа никто не дал сразу.

Матвей сидел чуть в стороне, склонив голову и устремив взгляд в одну точку на столе. Пальцы его сцепились в замок, напряжённо сжатые. Он молчал, будто отброшенный в какие-то свои мысли, вглубь, где всё слишком серьёзно, чтобы делиться словами.

— Сильная, — наконец произнёс он негромко. — Даже слишком. Так живут, когда рассчитывать не на кого. Когда нельзя сломаться — потому что некому будет тебя собрать.

Он посмотрел на Алису. Она спала всё в той же позе — чуть повернувшись на бок, волосы упали на лицо, губы приоткрыты. И впервые в ней не было стального напряжения. Только усталость.

— Сильная… но уставшая, — добавил он почти шёпотом.

Мила кивнула и чуть натянуто улыбнулась, протягивая Валере ещё суши:

— Ну, хоть сегодня она может спать спокойно. Победа заслуженная.

И все снова замолчали, каждый думая о своём, а за окном глухо ударял дождь, будто подтверждая: иногда самое ценное — это просто немного тишины и спокойствия.