Хулиганка для ботаника

Глава 35

Мила робко приоткрыла дверь палаты, словно боясь нарушить тишину, и тихо уточнила:

— Как она?

Матвей, сидевший у изголовья, поднял голову. Под глазами — тени усталости, взгляд потускнел, но голос был ровным:

— Пока никак… Не очнулась.

Алиса лежала на белоснежной постели, будто спала. Губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывали тень на бледные щёки. Аппаратура тихо гудела, отслеживая дыхание, каждый удар сердца.

Но выглядела она уже лучше — синяки поблекли, дыхание стало ровнее. И хотя лицо всё ещё было неестественно светлым, врачи уверяли: угроза миновала. Медицина в НеоПолисе считалась одной из лучших в стране — это внушало уверенность, заставляло держаться на плаву.

Матвей медленно поднялся со стула, потянулся, разминая затёкшую шею. Окинул Милу благодарным взглядом:

— Спасибо, что приехала, Мила.

Он колебался секунду, потом добавил:

— Мне нужно встретиться с отцом и…

— Я всё понимаю. Иди, — перебила его Мила, мягко улыбаясь. — Я посижу, присмотрю за ней.

Матвей кивнул, подходя ближе к Алисе. Провёл пальцами по её запястью, как будто проверяя: здесь. Жива.

— Если очнётся — сразу звони, — бросил он через плечо и вышел, оставляя за собой тонкий след запаха антисептика и чужой боли.

Отец уже ждал его в ресторане, сидя за столом у окна, откуда открывался вид на город. Алексей Иннокентьевич сразу заметил: сын был измотан. Он не спал больше суток, его лицо посерело, а глаза выдают не просто усталость, а какую-то внутреннюю тяжесть, словно груз, который Матвей не мог снять. Отец невольно подумал, что забота о девушке Алисе как-то глубоко проникла в сердце сына.

Матвей плюхнулся на диван, откинувшись, как будто весь его мир вдруг сжался до этих нескольких квадратных метров. Он не сразу заговорил, а через пару секунд все же тихо сказал:

— Стейк и гарнир. Любой… — и жестом указал официанту на меню.

Отец молча наблюдал за сыном, пока тот откидывался на спинку кресла и расстёгивал пиджак, будто освобождая себя от лишнего бремени. Когда Матвей всё же встретился взглядом с ним, Алексей Иннокентьевич не стал тянуть время, спросив:

— Как она? Орлова. Как она себя чувствует?

Матвей покачал головой, взлохматив пятерней свои волосы. Он выдохнул, но в голосе отца чувствовалась забота, как и в его взгляде.

— Не очнулась ещё... — голос Матвея стал тихим, и он на секунду замолчал. — Но прогнозы врачей… оптимистичные.

Отец кивнул, понимая, что это всё, что можно было сказать. Он знал, как важен для сына этот момент, как непросто он переживал всё это. Похищение Алисы было не просто угрозой её жизни, это было и личной травмой для Матвея. Алексей инстинктивно понял, что между ними не просто случайные отношения. Всё было гораздо глубже, чем казалось.

— Ты, похоже, очень переживаешь за неё. — отец всё-таки сказал это, не скрывая своего наблюдения.

Матвей на секунду застыл, будто удивлён вопросом. Потом наклонился вперёд, теребя край салфетки пальцами.

— Она... — начал он, но замолк, будто не знал, как правильно это сформулировать. — Это… сложно объяснить.

Алексей Иннокентьевич сделал глоток воды и, поставив бокал на стол, медленно сказал:

— Удивительно всё-таки, как жизнь складывается. Отец хотел отобрать у собственной дочери… всё.

Матвей хмыкнул, не поднимая глаз:

— Мир не без уродов.

Они оба помолчали. В ресторане играла ненавязчивая джазовая мелодия, за окном мерцали огни вечернего НеоПолиса.

— Помнишь, — вдруг сказал Алексей, — в родительский день? Она тогда спустила его с лестницы. Не зря. С характером девочка. Сильная.

Матвей кивнул. Он тогда не знал всех деталей в отношениях Алисы и ее отца, только слышал, что Сергей бросил её на бабушку и всё. А теперь… теперь пазл складывался.

— Она думала, что её за это отчислят, — добавил Алексей, глядя на сына. — Была уверена, что на этом её путь в колледже закончится.

Матвей вздохнул и проговорил:

— Неудивительно. С такими стартовыми условиями… любой бы так подумал.

Отец чуть прищурился, как будто вспоминая тот день, и с лёгкой усмешкой продолжил:

— А я тогда предложил ей деньги. Компенсацию за… моральный ущерб, так сказать. Думал, она не откажется. А она… отказалась. Без колебаний.

Матвей удивлённо посмотрел на него, чуть приподняв бровь. Улыбка отца стала шире, добрее:

— Впервые кто-то отказался от денег. Удивительное чувство, знаешь? Будто на секунду веришь, что не всё в этом мире покупается.

Матвей тихо рассмеялся, чуть качнув головой.

— Вот уж действительно… она другая.

Матвей откинулся на спинку дивана, вяло ковыряя вилкой в стейке, потеряв к нему всякий интерес. Он будто колебался, прежде чем заговорить, а потом всё же произнёс:

— Пап, а у тебя нет случайно контактов… Тамары Васильевны?

Алексей Иннокентьевич, только собравшийся отпить из бокала, замер и посмотрел на сына с лёгким удивлением:

— Директрисы? Школы, где училась Орлова?

Матвей кивнул.

— Могу найти. Могу даже адрес школы дать… и квартиры. Только объясни, зачем она тебе?

Матвей нахмурился, словно внутренне споря сам с собой, стоит ли говорить вслух то, что давно крутилось в голове. Потом, чуть склонив голову набок, проговорил глухо:

— Хочу поговорить. Понять кое-что… про Алису.

Отец некоторое время молчал, внимательно глядя на сына, а потом спросил с ноткой мягкой иронии:

— А почему не у неё самой? Встретился бы, спросил напрямую.

Матвей перевёл взгляд с пустой тарелки на отца. Его глаза были серьёзны, голос — ровный, но глухой:

— Она не ответит.

Наступила короткая тишина. Алексей понял, что в этих словах — не просто догадка. Это была уверенность. Он медленно кивнул, словно соглашаясь с чем-то, что и сам давно чувствовал.

— Хорошо. Я пришлю тебе всё, что смогу найти, — сказал он. — Но будь осторожен, Матвей. Иногда в прошлом есть вещи, которые могут ранить сильнее, чем настоящее.

Алексей Иннокентьевич откинулся на спинку кресла, достал из кармана телефон и сделал пару звонков, коротко, по-деловому. Затем что-то написал, сверился с сообщениями и переслал нужные данные сыну. Через несколько секунд мессенджер на планшете Матвея тихо пикнул.

— Всё, скинул тебе адреса. Её давно уже нет в базе, но кое-что сохранилось. Архивисты — народ терпеливый, — произнёс он, убирая телефон.

Матвей вздохнул и пробормотал:

— Спасибо.

Алексей поднял брови, потом хмыкнул и с лёгкой улыбкой произнёс:

— Она на тебя хорошо влияет. За день уже второе «спасибо» от тебя услышал. Невероятно.

Громов-младший чуть склонил голову, слабо усмехнулся:

— Она… необычная.

Отец смотрел на него с любопытством, но молчал. А Матвей, сделав глоток воды, вдруг спросил, не поднимая глаз:

— Ты сильно будешь ругаться, если я сам поеду? На машине. Без водителя.

Алексей махнул рукой, будто отгоняя условности.

— Сегодня закрою на это глаза. Только не лети как угорелый. И отпишись, когда приедешь.

Матвей кивнул, поднимаясь с места. В глазах его снова вспыхнула та сосредоточенность, с которой он обычно подходил к самым важным задачам. Только теперь это не была задача. Это была — необходимость.