Хулиганка для ботаника

Глава 34

Матвей коротко и зло выругался, почти швыряя планшет на колени. Пальцы быстро скользили по экрану, вызывая интерфейс городской системы наблюдения. Он уже переключался между камерами, пытаясь отследить черную машину, на которую указала Мила. Одновременно плечом прижимал смартфон к уху, и звонок, к счастью, прошёл сразу.

— Пап, Алису похитили. Прямо возле колледжа. Машина без номеров, чёрная. Только что. — голос Матвея был твердым, но в нем сквозила ярость.

— Я понял. — спокойно, но напряженно ответил Алексей Иннокентьевич. — Я выезжаю. Вся охрана — со мной. Где ты?

— Я двигаюсь к выезду из города, к трассе на Краснобейск. Уверен, они рванули туда — других дорог нет. Забери меня по пути, быстрее так будет.

— Хорошо. Мы скоро будем. Держись. — и связь оборвалась.

Матвей уже вызывал беспилотное такси. Его лицо было напряженным, глаза горели хищным огнём. Когда машина подъехала, он запрыгнул внутрь, почти не дожидаясь полной остановки, и бросил:

— На выезд. В сторону Краснобейска. Максимальная скорость.

Такси плавно, но стремительно рвануло вперёд, выезжая на ночную трассу, одинокую и залитую синим светом неоновых дорожных фонарей. Матвей сжал планшет, продолжая мониторить камеры, вычислять повороты, выезды, тупики — всё, что могло стать возможным маршрутом похитителей. Внутри его гремело одно: «Только бы успеть».

Машина затормозила с лёгким скрипом, и Матвей, не дожидаясь полной остановки, распахнул дверь и вышел на холодный вечерний воздух. Его сердце колотилось — быстро и глухо, как удар кулака по стене. Почти сразу вслед за ним, с низким рёвом, подъехал чёрный внедорожник отца, а за ним — серый фургон со спецназом. Всё происходило молниеносно.

— Запрыгивай, — коротко бросил Алексей Иннокентьевич, опуская стекло.

Матвей сел на переднее сиденье, плотно захлопнув за собой дверь. Машина сразу сорвалась с места.

— Отследили. Мы почти на месте. Девушку спасём… если ещё не поздно, — глухо сказал отец, не глядя на сына.

Матвей молча кивнул, прижавшись лбом к холодному стеклу. Пейзаж за окном менялся стремительно: жилые кварталы уступали место заброшенным складам, пустым ангарам и ржавым вышкам. Промзона встретила их тишиной и редким светом фонарей, в котором тени казались особенно длинными и кривыми.

Колонна свернула в узкий проулок и остановилась перед неприметным, перекошенным гаражом с облезлой железной дверью. Спецназовцы высыпали из фургона, мгновенно заняв позиции. Их движения были быстрыми, выверенными, как у хорошо настроенного механизма.

— Пошли, — бросил отец, выходя из машины и отдавая команды по рации. — Ждать некогда.

Матвей шагнул за ним, сжимая кулаки. Воздух казался густым от напряжения. Один из бойцов, кивнув, выдвинулся к двери, другой аккуратно приставил взрывчатку — лишь достаточную, чтобы снести замок.

— На счёт три, — шепнул командир, и весь мир будто затаил дыхание.

— Раз… два… три!

Раздался глухой хлопок, и дверь с треском распахнулась внутрь. Бойцы ворвались внутрь, а Матвей, не в силах оставаться снаружи, метнулся за ними…

Внутри гаража пахло сыростью, ржавчиной и каким-то машинным маслом. Свет от переносных лам бросал резкие тени, делая и без того мрачное помещение еще зловещим. Всё было уже кончено.

Сергей — отец Алисы — и двое его подельников лежали лицами вниз, руки скованы за спиной. Один из них бормотал что-то невнятное, другой тихо скулил, а сам Сергей молчал, будто в полном отрешении. Спецназ действовал четко, без лишних слов — их уже поднимали и вели к выходу, загружая в фургон.

Матвей огляделся и сразу увидел Алису. Она сидела, привязанная к металлическому стулу в дальнем углу гаража. Голова безвольно свисала, волосы падали на лицо. Свет скользнул по ее щеке — и Матвею показалось, будто что-то внутри него оборвалось.

— Алиса... — прошептал он и бросился к ней, не замечая, как дыхание перехватывает в горле.

Подошедший спецназовец уже тянулся к ножу, разрезая веревки, удерживавшие девушку. Матвей опустился на колено рядом и осторожно отодвинул волосы с ее лица. Щека была разбита — свежий синяк расползался багрово-лиловыми пятнами. На шее — следы от веревки, багровые полосы, а руки были в синяках и ссадинах, будто Алиса пыталась вырваться.

— Черт, — выдохнул он, аккуратно подхватывая её на руки.

Алиса не шевелилась, только слабо дышала, но этого было достаточно, чтобы сердце Матвея вновь забилось. Он поднялся, прижимая девушку к груди, и пошел к выходу.

У двери его уже ждал отец. Алексей Иннокентьевич мельком взглянул на Алису, и в его обычно спокойных глазах скользнуло нечто, похожее на тревогу и гнев.

— Скорую уже вызвали. Машина на подходе, — сказал он негромко.

— Я поеду с ней, — коротко бросил Матвей, не глядя на отца.

— Конечно.

Они вышли наружу, и холодный ночной воздух ударил в лицо. Где-то вдалеке уже выли сирены. Матвей прижал Алису крепче, чувствуя, как её тело, лёгкое и обмякшее, будто бы растворяется у него в руках. Он не позволял себе думать ни о чем, кроме одного — она должна прийти в себя. Она должна быть в порядке.

Сирена ревела, разрывая ночную тишину. Машина скорой помощи действительно приехала очень быстро — как будто сама ночь отступила, давая дорогу красно-белому фургону с мигающими огнями.

Алису аккуратно переложили на каталку, врач и фельдшер работали слаженно, проверяя жизненные показатели, обмениваясь короткими фразами. Один из них что-то тихо бурчал про возможную черепно-мозговую, про гематомы, давление, но для Матвея всё это было как под водой.

— Позвони, как освободишься, — голос отца прозвучал глухо, будто издалека.

Матвей кивнул, не глядя на него, и коротко бросил:

— Спасибо, отец.

Он запрыгнул в машину следом за каталкой. Двери захлопнулись с резким щелчком, и скорая сорвалась с места, уносясь в сторону НеоПолиса по пустынной трассе. Город ещё спал, но где-то за горизонтом уже брезжил рассвет.

Алиса лежала на носилках, её лицо казалось бледнее обычного, губы чуть подрагивали, глаза оставались закрытыми. Врач проверял зрачки, пульс, обрабатывал раны — а Матвей просто сидел напротив, сжав кулаки, не отрывая от неё взгляда.

Он провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть всю тревогу, весь ужас, что накрыл его за последние часы. Брови были сдвинуты, губы — напряжены, пальцы дрожали. Внутри всё клокотало: гнев на тех, кто посмел поднять руку на неё, и беспомощность, от которой хотелось выть. Он мог всё — взломать код, взлететь по баллам в любом рейтинге, управлять сложнейшими системами. Но защитить её сразу — не смог.

— Держись, Орлова, слышишь? — выдохнул он почти шепотом, подался вперёд, осторожно коснувшись её руки.

— Ты должна очнуться. Хотя бы… чтоб снова сказать, что я веду себя, как ботаник.

Алиса не ответила. Только приборы фиксировали: сердце бьётся. И этого было достаточно, чтобы уцепиться за надежду.