Хулиганка для ботаника

Глава 54

Автомобиль плавно летел по почти пустой трассе, глотая километр за километром. Ночь была на редкость ясной, фонари вдоль дороги отбрасывали ровный, тёплый свет на асфальт, отражаясь в лобовом стекле и капоте. В салоне стояла странная, напряжённая тишина. Только лёгкий рокот двигателя и редкие щелчки указателей поворота напоминали, что жизнь продолжается.

— Хорошая тачка, — наконец сказал Дима, оглядываясь по сторонам и кивнув на приборную панель.

Матвей не оторвал взгляда от дороги, плечами даже не повёл.

— Нормальная.

Опять повисла пауза. Несколько секунд, как натянутая струна.

— Ты мешаешь, — вдруг спокойно произнёс Дима, глядя вперёд.

Матвей слегка усмехнулся краем губ, но взгляд остался по-прежнему сосредоточенным.

— Чем же?

— У нас с Алисой… — Дима на секунду запнулся, но голос его стал твёрже, — отношения. И твои попытки только мешают. Всё это: твои турниры, подарки, ужины… Всё это — показуха. Она растеряна. А ты пользуешься этим. Оставь её.

Матвей, не повышая голоса, перевёл взгляд в зеркало заднего вида, в котором отражалось лицо пассажира. Тишина снова повисла, но теперь она была другой — напряжённой, как перед бурей.

— Нет, — спокойно сказал он. — Не оставлю.

И вновь глаза вернулись к трассе, будто разговор и вовсе не случился. Машина уверенно продолжала свой путь сквозь ночь, а между двумя молодыми мужчинами, казалось, пролегла линия, которую никто из них уже не собирался переступать.

Автомобиль въехал в Краснобейск, тихий, почти спящий городок, утопающий в огнях ночных фонарей. Дима вдруг произнёс, почти отстранённо:

— Высади меня здесь.

Матвей молча съехал на обочину и остановился. Ни одного лишнего движения, ни взгляда. Дима открыл дверь, коротко кивнул — скорее себе, чем водителю — и вышел. Захлопнул дверь, закинул рюкзак на плечо и пошёл по обочине, исчезая в темноте, будто растворяясь в ночном воздухе.

Громов повернул руль, аккуратно развернув машину в узком проезде, и прибавил газу, погнав обратно в сторону НеоПолиса. На губах появилась лёгкая, ироничная усмешка.

«Интересно…» — подумал он. — «Ни слова о том, что любит её. Ни намёка. А по поведению Алисы… тоже ничего определённого. Друзья, да? Только друзья? Или он соврал?»

Мысли вертелись в голове, но вместо раздражения или ревности в Матвее росла уверенность. Он уже знал, что делать. Правда, как и всегда, проявит себя сама. И он будет готов.

Когда НеоПолис вновь раскинулся в огнях перед лобовым стеклом, Матвей снизил скорость. Подъехав к общежитию, припарковал машину, поставил её на сигнализацию, на мгновение задержался — глянул вверх, на окна седьмого этажа — и поспешил внутрь, к лифту.

Скоро он был уже на нужном этаже. Ещё несколько шагов по знакомому коридору — и перед ним привычная дверь блока семьсот два. Он глубоко вдохнул и постучал, не дожидаясь, чтобы долго думать.

Скинув куртку на диван и расстёгивая рукава рубашки, Матвей на автомате направился в ванную. Мысли еще витали где-то на трассе между НеоПолисом и Краснобейском. Он толкнул дверь и… замер.

Ванная была заполнена паром, а посреди этого облака стояла Алиса, завернутая в белое полотенце. Вторым, пушистым, она как раз сушила волосы, запрокинув голову. От неожиданности она вздрогнула и — словно током ударило — покраснела до кончиков ушей.

— Извращенец! — взвизгнула она и с точностью снайпера швырнула в Матвея мокрое полотенце.

— Ай! — пробормотал он, ловко поймав его лицом, и тут же отступил, выскакивая за дверь. Он прижался спиной к стене в коридоре, выдохнул сдержанно:

— Я не видел ничего. Ну, почти ничего.

Из ванной раздавались сердитые выкрики Алисы, а на шум, как по команде, из комнат появились Мила и Валера.

— Что случилось? — с ходу спросила Мила, быстро осматривая гостиную, будто ожидая найти следы драки или как минимум пожара.

— Всё в порядке, — сквозь смех сказал Валера, глядя на покрасневшего Матвея. — Просто у нас теперь не только музыкальный и шахматный таланты в блоке, но и мастера по неожиданным вторжениям.

Мила, поняв суть, мягко улыбнулась, покачала головой и спряталась обратно в комнату.

— Ну ты даёшь, — тихо добавил Валера и хлопнул Матвея по плечу. — Надо было хоть постучать…

— Да я думал, никого нет, — буркнул Матвей, всё ещё стоя у двери, будто она могла взорваться в любой момент.

Изнутри снова донеслось грозное:

— И не вздумай теперь заходить, пока не скажу!

Матвей усмехнулся, глядя на дверь с искренним, тёплым выражением.

— Слушаюсь, командир.

Валера усмехнулся и вернулся в комнату.

Алиса вышла из ванной через десять минут, с видом человека, которому помешали не просто принимать душ, а восстановить душевное равновесие после трудового дня. На ней были свободные тёмно-серые спортивные брюки и большая футболка с расплывшимся принтом, будто позаимствованная у кого-то из соседей по блоку. Волосы всё ещё влажные и пушистые спадали на плечи.

Она метнула гневный взгляд в сторону Матвея, который, как ни в чём небывало, сидел на подлокотнике кресла, лениво крутя в пальцах брелок от машины.

— Извини, — сказал он, подняв руки в миролюбивом жесте и почти виновато улыбнувшись.

Алиса вздохнула, прикрыв глаза, и на долю секунды показалось, что она вот-вот снова вспылит… Но, открыв глаза, поняла: злости в ней не осталось. Просто лёгкое раздражение, которое уже растворялось в усталости и тепле общего пространства.

И в этот самый момент она услышала тихие, мягкие шаги. Только успела повернуть голову, как сильные руки Матвея неожиданно обхватили её за талию.

— Эй! — вскрикнула она, но слишком поздно.

Он поднял её в воздух и, не давая опомниться, посадил на спинку дивана, словно она невесомая. Алиса моргнула, ошеломлённая, а Матвей встал напротив, улыбаясь с лёгким вызовом, но уже без той надменности, что так раздражала её в первые недели знакомства.

— Вот теперь ты на высоте, — сказал он с едва заметной ухмылкой.

Алиса прищурилась:

— Ещё раз — и получишь книгой по голове. Толстой, «Война и мир», четыре тома, между прочим.

— Знаешь, — протянул Матвей, — я ведь мог бы тебя поймать, даже если бы ты упала.

— Что, правда решил меня шоковой терапией к балу готовить? — усмехнулась она, уже не скрывая улыбки.

Матвей пожал плечами:

— Ну а что, тренировку равновесия никто не отменял. Платье ты всё равно примеришь, в этом я даже не сомневаюсь. Мила сделает своё «чёрное» дело из-за любопытства.

Алиса склонила голову, смотря на него с тем выражением, в котором смешались недоумение, смешинка и... что-то ещё, не до конца определённое.

— Ты неисправим.

— Только если дело касается тебя, — тихо сказал Матвей, и впервые за всё время она не отвернулась от его взгляда.

Взгляд Алисы на мгновение опустился — неосознанно, едва заметно — и задержался на губах Матвея. Она тихо вздохнула, грудная клетка чуть приподнялась. Матвей уловил этот миг, как натянутую струну, и, не сводя с неё глаз, медленно наклонился, осторожно, будто давая ей время отстраниться.

Но она не отстранилась. Вместо этого, её ладонь мягко легла ему на плечо — не отталкивая, но и не пуская дальше.

— Не надо, — прошептала она.

Он застыл. Близко. Почти касаясь её щеки дыханием. Матвей медленно выпрямился, всё ещё поддерживая Алису, чтобы та не соскользнула со спинки дивана. Он почувствовал, как внутри всё сжалось — коротко, остро. В голове мгновенно вспыхнула мысль: «Дима? Она и правда с ним?..»

Словно кто-то врезал кулаком под рёбра.

Но взгляд Алисы... В нём не было отстранённости. Не было страха или отчуждения. Только растерянность и тепло, которое она, похоже, сама не знала, куда деть.

Матвей молча поставил её на пол. Его руки скользнули по её талии, задержались всего на долю секунды — как прощание. И не сказав ни слова, он быстро развернулся и скрылся в ванной, почти хлопнув дверью.

Теплый воздух ударил по щекам. Он включил воду, открыл кран на максимум и плеснул себе в лицо.

— Чёрт, — выдохнул он, глядя в зеркало. — Что ты творишь, Громов?..

Он понимал, что что-то делает не так. Но ещё не знал — как правильно.