Хулиганка для ботаника

Глава 58

Матвей ждал у подъезда, не отрывая взгляда от приближающегося беспилотного такси. Машина плавно остановилась у тротуара, и он сразу шагнул к пассажирской двери, открывая её.

— Алиса, — тихо позвал он и протянул ладонь.

Её пальцы коснулись его руки — непривычно вяло, будто с усилием. Она выглядела так, словно сил держаться на ногах почти не осталось. Выходя из машины, Алиса едва заметно покачнулась, и Матвей, не раздумывая, поддержал её под локоть. Девушка даже не возразила — это было самым тревожным.

Не торопясь, они вошли в общежитие. Матвей держал её за плечи, как драгоценность, которую боишься уронить. В лифте царила тишина, только лампа гудела едва слышно над головой. Он косился на Алису — её лицо казалось выжженным усталостью. Ни раздражения, ни привычного огонька в глазах. Только пустота.

Когда дверь блока семьсот два щёлкнула, Алиса без слов прошла вглубь, опустилась на диван, уперлась локтями в колени и замерла, как будто весь вес дня давил ей на плечи. Матвей тихо прикрыл за собой дверь, подошёл ближе, не сводя с неё взгляда.

Он нахмурился. Что с ней происходит? Почему она отдаляется? Где та Алиса, что умела колко парировать, задирала подбородок и будто бы могла свернуть горы? Почему теперь перед ним сидела не она, а её бледная, сломленная тень?

Парень сел рядом, чуть развернувшись к ней:

— Алиса... — начал он, но не знал, что сказать дальше.

Она не подняла головы. Только плечи чуть дрогнули, едва заметно. Матвей смотрел на неё с нарастающим беспокойством. Это было не просто переутомление. Что-то случилось. Или происходит прямо сейчас. И он должен понять — прежде чем будет слишком поздно.

Алиса продолжала сидеть неподвижно, словно марионетка, у которой обрезали ниточки. Розовые пряди скрывали её лицо, а тонкие пальцы слабо сжимали ткань джинсовых брюк. Казалось, она ушла в себя — куда-то глубоко, куда не добраться словами.

Матвей, стиснув зубы, подошёл ближе и осторожно убрал волосы с её лица. Его пальцы зарылись в мягкие волны, откидывая пряди за ухо. Он склонился, вглядываясь в её черты.

Серо-голубые глаза медленно распахнулись. Обычно искристые, дерзкие — теперь они напоминали лёд, тусклый и тронутый трещинами. Безжизненные.

Сердце Матвея болезненно сжалось. Он наклонился ещё ближе и ладонью осторожно коснулся её щеки.

— Алиса… если ты сейчас не скажешь, что с тобой, я вызову врача, — сказал он тихо, но твёрдо.

Она будто не слышала. Её тело чуть качнулось вперёд, и в следующую секунду она, не говоря ни слова, просто уткнулась лбом в его плечо. Тихо, как будто разрешила себе на мгновение перестать быть сильной.

Матвей не пошевелился. Только обнял её — одной рукой за плечи, другой прикрыл ладонь на затылке, как будто защищая от всего мира. Она не плакала. Не говорила. Просто была рядом — сломленная, хрупкая и по какой-то причине — невыносимо далёкая.

Он склонился к её виску и почти шепотом сказал:

— Всё пройдёт, слышишь? Что бы ни было — ты не одна. Я рядом. Всегда.

Матвей не отпускал Алису, обнимая крепко, почти отчаянно, будто его руки могли удержать не только её тело, но и рассыпающееся в тишине сердце. Он держал её, и в памяти всплывали недавние сцены: залитое огнями фойе главного корпуса, музыка, смех, украшенная аллея и... Дима, радостный до безобразия, обнимающий Алису так, словно она принадлежала только ему.

Сердце Матвея сжалось. Он не знал, что между ними произошло. Может, они действительно были парой, а потом поссорились. Может, Алиса устала бороться за отношения, которые тянули её вниз. А может… может, всё гораздо глубже. И больнее. Но Алиса молчала. Ни Валере, ни Миле, ни ему — никому не рассказывала.

Он прижал её ближе, как будто мог своим теплом вытопить ту глыбу льда, что осела у неё внутри. Он не знал, как лечить такие раны, но знал одно: он будет рядом. До конца. Пока не расправит крылья. Пока снова не улыбнётся так, как раньше.

— Громов… — вдруг раздалось глухо у него в плече, и он чуть отстранился, чтобы лучше услышать.

— Почему жизнь такая сложная?

Голос был тихим, уставшим, с примесью чего-то болезненно-понимающего. Матвей медленно провёл пальцами по её спине, будто стараясь утешить прикосновением.

— Это сложный вопрос, — честно ответил он, глядя ей в глаза.

Алиса слабо вздохнула и склонила голову набок, прикрывая глаза. В её голосе прозвучала тень улыбки, но такая печальная, будто она знала, что уже нельзя вернуться в ту лёгкость, что когда-то была.

— А ты же ботаник... — пробормотала она. — Ты всё знаешь…

Матвей слегка усмехнулся, глядя на неё с ласковым, почти беззащитным выражением.

— Увы, не на все вопросы есть ответы. Даже у ботаников. Но если ты позволишь, я найду их вместе с тобой. Все. Один за другим.

Алиса не ответила. Она просто снова прижалась к нему щекой, и в этой тишине было больше доверия, чем в сотне слов. Матвей чуть отстранился, чтобы видеть её лицо, и, будто подбирая каждое слово с особой осторожностью, заговорил:

— Я хотел пригласить тебя на свой день рождения… лично.

Алиса фыркнула и опустила взгляд:

— На это мероприятие вроде как приглашены все. Чуть ли не по списку из университетской базы.

Матвей криво усмехнулся, качнув головой:

— Не спорю. Отец устраивает очередное «светское событие года», чтобы под шумок потусить с нужными людьми и найти себе очередных инвесторов, партнёров, ну и, конечно же, показать, что у Громова-младшего всё в порядке.

Он замолчал на мгновение, наблюдая, как Алиса снова становится замкнутой, упрямо хмурит брови.

— Я не приду, — произнесла она спокойно, но с той самой усталостью, что засела в ней уже давно. — Мне там нечего делать.

Матвей немного потупил взгляд, но не стал юлить:

— Я хотел, чтобы ты пришла не из вежливости. А потому что хочешь. Потому что ты важна. Для меня.

Алиса молчала, и он добавил тише, почти на грани вздоха:

— Но подумай. Это не просто праздник. Ты ведь могла бы найти инвестора для своей разработки. У тебя уже есть репутация: девушка, которая спасла Громова. Это работает, как бы глупо ни звучало.

Он заметил, как её брови чуть дрогнули.

— Ты можешь построить свою империю, Лисёнок. Стать сильной. Независимой. Такой, какой хочешь быть. И я просто хочу... — он сделал паузу, подбирая слова, — быть рядом. Не мешать. Поддерживать. Если позволишь.

Алиса слабо улыбнулась, больше самой себе, чем ему. Она не была уверена, хочет ли появляться на празднике Громова в толпе модных, улыбающихся акул в дорогих костюмах. Но впервые за долгое время в голосе Матвея не было нажима, не было ожиданий. Только честная просьба. И это нежное «Лисёнок»…бабушка тоже ее так называла.

И это, возможно, значило больше, чем он думал.

— Я ничего не обещаю, — аккуратно сказала девушка. — Может быть приду.

Матвей улыбнулся, зная, что она сделает правильный выбор.

— Если захочешь кого-то пригласить, то…смело приходите. Ограничений нет, — добавил Громов, думая о том, если девушка захочет пригласить Диму. Алиса нахмурилась, но ничего не сказала, не понимая зачем Матвей сказал об этом.