Хулиганка для ботаника

Глава 39

Уже стемнело, когда они шли в сторону общежития. Холодный воздух щипал щеки, а асфальт под ногами блестел от недавнего дождя. Ветер трепал волосы, и Алиса плотнее запахнула куртку, пряча руки в рукава.

— Ну и кто теперь поверит, что я на одной ступеньке с самим Громовым? — проворчала она, не оборачиваясь.

— Тот, кто знает, что ты выиграла первую партию, — спокойно ответил Матвей.

— Да брось, — фыркнула Алиса. — Ты отдал её.

Он пожал плечами:

— Это ничего не меняет. Для меня — точно. А вот призовые ты можешь потратить на что-то полезное. На себя. На еду. На... новые кубики. Или книжки. Что угодно.

Алиса остановилась и с недоверием посмотрела на него:

— Ты специально всё так устроил? Чтобы я выиграла деньги?

Матвей чуть улыбнулся:

— Ты что, думаешь, я проигрываю всем подряд ради призов?

— Нет, — тихо сказала она. — Только мне.

Он ничего не ответил. Только пожал плечами и продолжил идти. Она догнала его, шаг в шаг.

— Кстати, — вдруг вспомнил он, — отец устроил сбор в клубе. В твою честь. Сказал, надо отпраздновать твоё выздоровление.

Алиса изумлённо посмотрела на него:

— Прямо в мою честь?

— Ага, — кивнул Матвей. — Он сказал, что у него впервые под опекой человек, который умудряется скидывать с лестницы родных и всё равно вызывает симпатию.

Алиса тихо рассмеялась. Смех у неё был хрипловатый, уставший, но очень живой.

— Ладно, — сказала она, — я пойду. С удовольствием. Только обещай, что в этот раз без глупостей.

Матвей хмыкнул:

— Глупости — это не ко мне. Я, между прочим, серьёзный человек.

— Да-да, особенно когда нажимаешь на часы через полминуты, — фыркнула она.

Они шли дальше рядом — молча, но в этой тишине уже не было ни напряжения, ни недомолвок. Только шаги, вечер и лёгкое ощущение, будто всё только начинается.

В блоке царило оживление. Мила металась между креслом и зеркалом, то поправляя волосы, то выскакивая из комнаты с новой парой туфель в руках.

— Я клянусь, — усмехнулся Валера, потягиваясь на диване, — она уже перемерила весь свой гардероб трижды. И всё равно говорит, что надеть нечего. Это талант.

Алиса фыркнула, кивая в сторону Милы:

— Это сверхспособность, я бы сказала.

И сама скрылась в своей комнате, откуда вышла минут через пять. На ней были черные джинсы с модными прорезями, простая, но идеально сидящая черная футболка и потертые кеды. Волосы она оставила распущенными, а на запястье накинула тонкий браслет.

Мила наконец остановилась перед зеркалом, одетая в платье кремового оттенка с лёгкими воланами и поясом на талии. Повернулась туда-сюда, удовлетворенно кивнула себе и скомандовала:

— Всё, можем ехать. Пока я не передумала.

Матвей, стоявший у входной двери в черной рубашке и сером пиджаке без особой строгости, посмотрел на девушек и коротко кивнул:

— Такси уже ждёт у подъезда.

— Тогда чего стоим? — с воодушевлением сказала Мила и первой направилась к выходу.

Вечер обещал быть ярким.

***

Такси мягко вкатилось к обочине и замерло перед клубом — здание со стильной вывеской и тёплым светом из-под затемнённых окон. Внутри гремела музыка, чуть приглушённая дверью, но уже чувствовалось — атмосфера была жаркой.

— Ну всё, девочки и мальчики, — счастливо взвизгнула Мила, выскакивая из машины, — мы пришли! Я сто лет нигде не тусила, мне срочно нужен танцпол, светомузыка и что-нибудь с мятой и льдом!

— Кстати, как ты выжил на шопинге, дружище? — хмыкнул Матвей, оборачиваясь к Валере.

— Держался как мог, — с фальшивым страданием пожаловался тот. — Но после третьего магазина у меня начала дергаться левая бровь.

Алиса тихо хихикнула, поправив сумку на плече. Вечер её почему-то немного волновал, но в хорошую сторону — так бывает перед чем-то неожиданным.

Клуб оказался даже лучше, чем она ожидала. Просторный, с качественным светом, диджейским пультом, хорошей акустикой и уютным оформлением в темно-синих и золотистых тонах. На сцене готовились музыканты, а официанты сновали между столиками, разнося напитки и закуски.

За одним из лучших столиков их уже ждал Алексей Иннокентьевич. В светлой рубашке с расстегнутым воротом, он выглядел расслабленно и даже слегка молодо. Увидев ребят, он встал и широко развёл руки.

— Ну, наконец-то. Сегодня гуляем по полной! — объявил он. — Я угощаю. Без возражений!

Мила в ту же секунду расплылась в счастливой улыбке: — Вот за это я вас и обожаю, Алексей Иннокентьевич. Вы — лучший!

— Лучше, чем его сын? — подколол Валера, и все засмеялись.

Матвей только улыбнулся краешком губ, а взгляд его скользнул в сторону Алисы. Она встретила его взгляд, чуть наклонила голову — будто тоже улыбнулась.

Мила, едва усевшись, тут же подхватила планшет с меню, глазами пробежала по списку и без колебаний ткнула пальцем в экран:

— Мне гранатовый сок и фруктовые роллы. Срочно, иначе я начну есть Матвея, — сообщила она официанту с полной серьёзностью.

— А мне шашлык, — лениво добавил Валера, сдавая планшет. — И сок… грейпфрутовый. Чтобы как-то компенсировать ущерб от всей этой мясной вакханалии.

Алиса медленно листала меню, пальцем скользя по названиям блюд. Что-то хотелось, но выбрать было трудно — все казалось слишком ярким, слишком чужим, не для неё. Вдобавок внутри сидела неловкость — она была не в своей тарелке, даже несмотря на почти домашнюю компанию.

Матвей заметил это — он давно научился ловить такие мелкие сигналы. Наклонился чуть ближе и мягко, почти шёпотом сказал:

— Попробуй клубничный коктейль. Он тут отличный. И десерты — вафли с кремом и мороженым просто улёт.

Мила, услышав это, фыркнула и пихнула его кулачком в плечо:

— Ты вечно всех соблазняешь на сладкое, Громов! Сахарный дьявол!

Матвей лишь широко, очаровательно улыбнулся, как будто его действительно поймали за любимым делом. Алиса не выдержала и тоже улыбнулась, чуть смущённо, но тепло. Она кивнула и вернула планшет официанту:

— Мне… как у него. Коктейль и десерт.

— Отличный выбор, — кивнул официант и удалился.

Алиса опустила глаза на стол, снова подняла их на Матвея и сказала негромко:

— Спасибо.

Он посмотрел на неё чуть дольше обычного и просто кивнул. В этом взгляде было больше, чем в словах.

Алексей Иннокентьевич сдержанно улыбался, наблюдая за сыном из-под бровей. Он знал это выражение на лице Матвея — лёгкая сосредоточенность, полувзгляд, который держится дольше, чем положено. Взгляд человека, который давно уже определился, даже если сам до конца не осознал.

Чтобы не позволить тишине затянуться и не выдать своим вниманием к их «мини-драме» большего, чем следует, Алексей повернулся к Алисе и спросил тепло:

— Алиса, как вы себя чувствуете? Вижу, уже совсем бодрая, но всё же.

Алиса подняла на него глаза, чуть улыбнулась:

— Всё в порядке, спасибо. Немного ещё болит, но жить можно. И… спасибо вам за помощь. Если бы не вы…

Мужчина отмахнулся, мягко перебивая:

— Я ничего особенного не сделал. Это всё Мила и Матвей, они действовали оперативно. А я… ну, лишь подключился, когда понадобилось.

Алиса вновь улыбнулась, уже немного теплее. Она оглядела клуб: уютный, но с претензией на стиль. Светомузыка мягко скользила по стенам, на сцене кто-то настраивал инструменты. Пространство было живым — всё вокруг двигалось, звенело, дышало.

Мила, воспользовавшись моментом, радостно влезла в разговор:

— У нас в колледже сейчас тестируют кучу проектов. Один — про энергоэффективные системы. Мы хотим заставить старую теплотрассу работать по-новому, с рекуперацией. Там столько подводных камней!

Алексей Иннокентьевич повернулся к ней с искренним интересом:

— А вы ведь на прикладной инженерии, если не ошибаюсь? Расскажите подробнее, это звучит серьёзно.

И Мила, сияя, начала рассказывать о командах, задачах, тонкостях моделирования и спорах с преподавателями.

Он слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы, но каждый раз его взгляд, пусть и мимолётный, возвращался к сыну. Тот и не пытался скрыть — всё его внимание было сосредоточено на Алисе. Он не прятал взгляд, не играл равнодушие. Он просто смотрел. Спокойно. Тихо. Будто уже знал — время всё расставит на свои места.