Хулиганка для ботаника

Глава 32

Леон вошел в гараж, морщась от запаха масла, пыли и сырости. Его дорогие туфли оставляли следы на бетонном полу, а идеально выглаженное пальто словно кричало о том, что ему не место в этом угрюмом и грязном помещении. Он бросил быстрый взгляд на телохранителя, стоявшего позади, и с усмешкой окинул взглядом фигуру мужчины перед собой.

— Ну и ну, вы же совершенно не похожи, — протянул Леон с язвительной ухмылкой, глядя на Сергея.

Сергей сидел на ржавом стуле, ссутулившись, небритый, с мутным взглядом. На полу валялась пустая банка, и от него ощутимо пахло. Он медленно поднял глаза, сфокусировался с трудом, покачнулся, уперся руками в колени.

— Ты кто такой, щенок? — хрипло спросил он, морщась от собственного голоса.

Леон усмехнулся. Он не торопился отвечать, с наслаждением наблюдая, как этот когда-то сильный мужчина выглядит теперь ничтожно и жалко.

— У меня есть к вам деловое предложение, — произнёс он, делая шаг вперёд. — От которого вы точно не откажетесь.

Он прищурился, глядя в глаза Сергею.

— Оно касается вашей дочери.

Сергей нахмурился, шевельнул бровями, пытаясь сквозь туман в голове ухватить суть сказанного.

— Алиса?.. — пробормотал он, а потом громче, почти с нежностью: — Как там моя Алисочка? Она... она хоть вспоминает про отца?

Леон усмехнулся уголком рта, не скрывая издёвки:

— Нравится вам так прозябать? — начал он, медленно расхаживая по гаражу. — Спать среди мусора, жрать не пойми что… Зная, что ваша дочь живёт в комфорте, учится, получает повышенную стипендию. И ни копейки вам. Ни слова. Ни письма. Ни звонка.

Сергей побледнел, а затем будто взорвался изнутри. Он вскочил, швырнул табурет в стену, с грохотом опрокинул коробку с инструментами. С яростью схватил и разбил стеклянную банку, стоявшую на полке.

— Неблагодарная! — заорал он, — Я всё ради неё! Всё! А она — она забыла! Забыла отца! Кровь от крови!

Леон даже не поморщился, только дождался, пока буря стихнет, и, глядя на мужчину поверх очков, холодно добавил:

— Да бросьте. Если Алиса внезапно исчезнет из НеоПолиса, кто её хватится? Она ведь человек третьего сорта. Никто. Ни родных, ни богатых друзей. Ни защиты, ни связей. Никто не придёт.

Он сделал паузу, давая словам утонуть в хмельной тишине.

— А вы сможете наконец заняться её «воспитанием».

Сергей тяжело дышал. Пальцы дрожали. Лицо налилось кровью. И вдруг в глазах мелькнуло нечто иное — мрачное, циничное прозрение. Он выпрямился, вытер лицо рукавом и медленно кивнул, будто соглашаясь с самим собой.

— Начать новую жизнь... — пробормотал он. — На её деньги. На её будущих деньгах... Почему бы и нет?

***

Алиса стояла посреди комнаты, не отрывая взгляда от новенького компьютера. Экран сиял чистым светом приветствия, корпус отливал мягким неоновым свечением, а на столе уже стояли подключённые устройства — графический планшет, камера, мощные колонки. Всё выглядело настолько... нереально, что она даже на секунду усомнилась в том, не спит ли.

— Я же говорил, так быстрее, — флегматично произнёс Матвей, облокотившись плечом о стену и наблюдая за её реакцией с едва заметной усмешкой.

Алиса качнула головой и чуть нахмурилась, глаза заблестели — не от счастья, а от непонятного чувства тревоги, почти вины.

— Это же... это очень дорого, Матвей, — тихо выдохнула она, словно боясь нарушить магию происходящего.

В этот момент в дверях показался Валера и, оглядев происходящее, фыркнул:

— Да расслабься ты, ботаник может себе это позволить, — с ухмылкой мотнул головой в сторону Громова.

Алиса подняла брови и спросила:

— Подожди... а разве это не от колледжа? Типа как поддержка талантливым студентам?

Она мельком заметила, как Матвей резко обернулся к Валере и почти незаметно показал ему кулак. Валера картинно закатил глаза и молча ретировался, оставив их вдвоём. Громов же, сделав вид, что ничего не произошло, спокойно повернулся к ней и уверенно сказал:

— Конечно. Колледж заботится о своих. Для студентов — всё самое лучшее. Это важно для их профессионального роста.

Он сказал это ровно, уверенно, но где-то глубоко внутри у Алисы кольнуло странное сомнение. Он не соврал. Но и не сказал всей правды.

И вот она смотрела на дорогую технику — свою мечту, ставшую вдруг реальностью, — и не знала, чего в ней сейчас больше: радости или... страха быть кому-то обязанной.

Матвей махнул рукой и с привычным живым блеском в глазах произнёс:

— Ладно, давай посмотрим, что тут у нас. Помогу настроить программы, чтобы всё летало.

Он уже подошёл ближе, уселся за стол, щёлкнул мышкой, начав привычные манипуляции. Алиса не стала спорить. Она и сама умела — могла всё сделать быстро и точно, но... вдруг ощутила, что не хочет его останавливать. Пусть сидит рядом, говорит, двигает курсором по экрану, выбирает то, что и так ясно. Пусть просто будет.

Она села рядом на край кровати, обняв колени, молча наблюдая за его уверенными движениями. Легкий запах кофе и чего-то мятного тянулся от Матвея, его профиль был сосредоточенным, взгляд — сконцентрированным на экране, а губы шевелились, будто он разговаривал с машиной. Это было... мило. И немного больно.

Он ей нравился. Без оговорок. Без «но». Без «если». Просто — нравился. Но именно это «просто» и было самым сложным.

Они были из разных миров. Он — с его доступом ко всему, с деньгами, интеллектом, светлым будущим, которое словно выстелено ровной дорогой. А она — с улицы, с рваными воспоминаниями и шрамами, невидимыми, но глубоко вросшими в кожу. Она умела быть сильной, колкой, бойкой. Но внутри всё так же стучала неуверенность: «Ты не его уровня».

Алиса грустно вздохнула, глядя в пол.

— Эй, ты чего? — оторвался от экрана Матвей, уловив её настроение.

Она подняла взгляд и улыбнулась как могла — устало, немного криво:

— Просто думаю. Звук обязательно калибровать, если работать со спецэффектами?

— Обязательно, — кивнул он, немного удивлённо, но не стал расспрашивать. — Я покажу, как лучше.

И они снова замолчали — каждый в своих мыслях, рядом, но будто через прозрачное стекло. Матвей закончил последние настройки, щёлкнул по значку завершения установки и отодвинулся от стола. Алиса посмотрела на экран, потом на него — и грустно улыбнулась:

— Такое ощущение, что ты знаешь и умеешь в этой жизни всё.

Он будто застыл на миг, поднял глаза к потолку, как бы ища ответ среди проводки и лампочек, а потом вернул взгляд к Алисе, губы скривились в ленивой, почти кошачьей усмешке:

— Ну да. Я же идеален.

Алиса фыркнула, рассмеялась — искренне, с тем светлым оттенком, что редко звучал в её голосе:

— Громов и скромность даже в одной комнате не уживутся. Разные частоты.

Она снова быстро скользнула по нему взглядом. В нём действительно всё будто бы складывалось воедино. Высокий, спортивный, с этой его неспешной уверенностью, спокойной харизмой, с глазами, в которых всегда было движение мысли. Умный, ироничный, упрямо добрый, несмотря на весь этот образ «холодного ботаника». И почему-то — рядом с ней.

Матвей вдруг подошёл ближе, медленно, без слов. Сел на край кровати, опёрся ладонями по обе стороны от неё, чуть наклонился — близко, слишком близко, настолько, что Алиса почувствовала его дыхание. В его голосе зазвучал вкрадчивый, чуть хрипловатый тон:

— О чём ты думаешь сейчас?

Алиса замерла. Пульс отозвался где-то в горле, щёки вспыхнули, и от этого жара она отвернулась, пробормотав:

— Думаю... что ты слишком близко.

Матвей чуть улыбнулся, но не двинулся. Его глаза оставались на ней, изучающие, тёплые, будто искали ответы глубже, чем просто слова.

— Может, мне отодвинуться? — спросил он, всё так же тихо.

Алиса посмотрела на него краем глаза и выдохнула:

— Если бы ты хотел, уже бы ушёл.

Между ними повисло напряжение — странное, хрупкое, как прозрачная плёнка между вдохом и поцелуем.