Хулиганка для ботаника

Глава 38

Лекции шли своим чередом, плавно переходя одна в другую, и день складывался на удивление спокойно. Алиса сидела в аудитории, чуть склонив голову, и с интересом слушала преподавателя. На губах у неё играла лёгкая улыбка — сегодня всё казалось проще, понятнее, светлее. Возможно, сказался сон, пусть и прерывистый, возможно — просто тот факт, что она снова среди людей, а не в холодной белой палате.

На перемене к ней подошёл тренер шахматного клуба — высокий мужчина с пронзительным взглядом и неизменной доской под мышкой.

— Орлова, как насчёт сыграть сегодня за клуб? Соревнования внутри кампуса, лёгкая разминка. Как раз твой уровень.

Алиса удивлённо вскинула брови, а затем с радостью кивнула:

— Конечно! С удовольствием. Спасибо, что позвали.

Обед прошёл спокойно. Мила болтала о чем-то несерьёзном, Валера, кажется, всё ещё был в плену научной передачи, а Матвей сидел немного поодаль, будто давая Алисе пространство. И это тоже радовало.

Во время самоподготовки Алиса устроилась у окна, обложившись учебниками. Одной рукой она переворачивала страницы, другой — почти машинально, на уровне мышечной памяти — крутила кубик-рубик. Он щёлкал в её пальцах размеренно, будто отбивая ритм её мыслей. До рекордов Матвея ей было далеко, но всё равно это занятие приносило удовольствие и странное чувство контроля над хаосом.

Настроение было хорошим. Почти забывались события прошлой недели. Почти.

Единственное, что портило общее ощущение покоя — отношения с Матвеем. Они стали… натянутыми. Алиса это чувствовала сразу. Как только встречались взглядами, она будто бы инстинктивно отводила глаза. Начала подсознательно избегать мест, где он мог появиться, меняла маршрут, выбирала другое время для столовой, позже приходила на самоподготовку. Она не злилась — скорее, не знала, как себя вести. Не знала, что он теперь думает. А ещё хуже — знала, но не хотела признавать.

Всё их «общение» теперь сводилось к ежедневной шахматной партии. Каждый вечер, точно по расписанию, Матвей молча расставлял фигуры. Алиса садилась напротив, тоже молча. Партия начиналась. Она старалась изо всех сил, думала на три хода вперёд, выстраивала сложные комбинации, но… у неё по-прежнему не было ни единого шанса. Матвей играл на другом уровне — и не потому, что хотел доказать что-то. Просто он был хорош. Чертовски хорош. И каждый его уверенный ход ощущался как напоминание: ты не там, где он. Ты другая.

Он, впрочем, не делал попыток к сближению. Ни намёка. Ни разговора. Только короткие кивки, редкие взгляды — пристальные, выжидающие. Будто ждал. Чего-то. Может, пока она сама к нему подойдёт. Может, пока передумает. А может… просто устал бороться. Алиса не знала. Но с каждой партией ощущение пустоты между ними только росло.

После занятий, когда аудитория уже почти опустела, к Алисе подскочила Мила, словно пружинка. В глазах у неё сверкало вдохновение, на губах играла довольная улыбка.

— Алиска-ириска, — протянула она, облокачиваясь на парту. — А поехали сегодня на шопинг? Нужно выбрать платье к осеннему балу. Я нашла классный шоурум, и там скидки!

Алиса чуть улыбнулась и покачала головой.

— Спасибо, Мила, но я сегодня на турнир по шахматам. Тренер предложил поучаствовать, я согласилась.

Мила удивлённо округлила глаза, а потом радостно захлопала ресницами:

— О, ну тогда удачи тебе! Только постарайся хотя бы кого-нибудь смести с доски, а то мне кажется, у тебя теперь синдром Громова.

— Очень смешно, — усмехнулась Алиса.

— Ладно, ладно, — подняла руки Мила, сдаваясь. — Тогда я пойду мучить Валеру. Он всегда соглашается сопровождать меня, даже если через полчаса бормочет, что у него «отмерли ноги и душа». Зато мне не скучно.

— Он герой, — фыркнула Алиса, вставая. — Пожелаю ему выдержки.

— А тебе — победы, — подмигнула Мила и развернулась к выходу, уже доставая телефон, чтобы засыпать Валеру сообщениями.

Алиса посмотрела ей вслед, на мгновение задержалась у окна, вдохнула прохладный осенний воздух и направилась в шахматный клуб, где на сегодня была назначена партия. Она шла быстро и уверенно, с лёгким волнением в груди — не столько из-за соперников, сколько из-за себя самой. Хотелось выиграть. Хоть где-то. Хоть у кого-то.

***

Турнир оказался неожиданно оживлённым — в зале шахматного клуба собралось несколько десятков студентов, преподавателей и даже парочка приезжих игроков. Лёгкий гул голосов, скрип табуретов, звон шахматных часов — всё сливалось в напряжённую, почти спортивную атмосферу. Алиса шла от партии к партии, как будто под действием внутреннего автопилота: спокойная, сосредоточенная, почти не замечающая ничего, кроме доски. Она удивлялась, но с каждым ходом чувствовала, как мозг просыпается, как линии возможных решений выстраиваются всё быстрее. Её звали «тихой молнией» — за скромность и неожиданную точность.

И вот — финал. Против неё за доску сел Матвей. Улыбка едва тронула его губы, но глаза оставались серьёзными. Они не произнесли ни слова, просто сели, расставили фигуры и запустили часы. Публика зашепталась, затаила дыхание.

Матвей играл странно. Он делал ходы уверенно, но каждый раз, когда наступал его черёд нажимать кнопку часов, он как будто замирал, давая Алисе драгоценные секунды. Алиса сначала не понимала, но потом догадалась — он тянет время. Он специально выравнивает шансы. Она зло сощурилась, но промолчала, продолжая партию.

Когда до конца партии оставались считанные секунды, и Алиса потянулась к фигуре, что-то в её лице переменилось. Лёгкая дрожь пальцев. Зрачки расширились. Страх — резкий, почти панический. Матвей заметил это мгновение, как будто кто-то ударил его током. Он не понял, что именно увидел, но внутри что-то ёкнуло. Впервые он почувствовал, что эта игра для неё — больше, чем просто игра.

Он не стал давить. Молча пальцем толкнул вперёд своего короля, укладывая его набок.

— Партия за тобой, — тихо сказал он.

Алиса резко посмотрела на него, в её взгляде вспыхнуло возмущение, почти злость. Она будто хотела закричать: «Зачем ты это сделал?!» — но промолчала, стиснув зубы.

Вторую партию Матвей начал быстро. Он больше не тянул время, играл как обычно — точно, жёстко, и через десять минут Алиса получила шах и мат. Он заметил, как у неё вспыхнул азарт — чистый, настоящий. Этот взгляд он уже знал: именно он был у неё в ту ночь, когда она защищала подругу. Глаза, в которых был вызов.

Третью партию они начали почти одновременно. На этот раз — тишина. Ни жестов, ни ухмылок, ни намёков. Сухой бой. Ход за ходом. Счёт за счётом. И когда уже стало понятно, что наступает цугцванг, Матвей вместо решающего шага перевёл партию в пат.

— Ничья, — сказал он.

Алиса сжала губы, но ничего не сказала. Она всё поняла. Так они и разделили первое место. Без слов. Но теперь между ними было гораздо больше, чем просто партии.