Идеальный мир для Демонолога 15

Глава 10

Я продолжал наблюдать за пентаграммой в небе, которая все еще мерцала, но теперь как-то иначе… От нее исходил мерный свет, в небе загорелись новые знаки и внутри можно было увидеть примеси разных типов энергии. Это верный признак того, что Пилифиус справился со своей задачей и внёс все необходимые изменения в конфигурацию символов.

Начертатель, кстати, закончив работу, даже не стал дожидаться благодарности или какого-либо вознаграждения, а сразу рванул в сторону ближайшего портала с такой скоростью, будто за ним гналась вся демоническая инквизиция в полном составе.

— Нет! — заорал он на лету, размахивая руками и оставляя за собой шлейф из растрёпанных волос и обрывков сюртука. — Больше меня на такое не зовите! Никогда! Ни за какие деньги! Я уважаемый специалист, а не смертник!

— Что ты там сказал? — крикнул я ему вслед, приложив ладонь к уху и делая вид, что не расслышал.

Пилифиус резко затормозил в воздухе, будто налетел на невидимую стену, медленно развернулся и посмотрел на меня. Его лицо прошло через целую гамму эмоций за какие-то пару секунд — от ужаса к смирению, от смирения к вынужденной покорности, и наконец остановилось на чём-то вроде подобострастной улыбки.

— Если будет надо, хозяин, я прибуду по первому вашему зову! — он учтиво поклонился, едва не переломившись пополам от усердия. — Для меня это честь и привилегия, служить такому выдающемуся демонологу! В любое время дня и ночи, в любую погоду, в любых условиях!

И тут же нырнул в портал обратно в инферно, не дожидаясь ответа и явно опасаясь, что я могу передумать и придумать для него ещё какое-нибудь самоубийственное задание.

— Вот так-то лучше, — усмехнулся я, откидываясь на спинку кресла и возвращая внимание к главному событию вечера.

Пентаграмма в небе тем временем продолжала работать, только теперь она работала немного иначе, чем планировали её создатели, и это «немного» обещало стать очень интересным сюрпризом для всех участников процесса. Через неё продолжали прибывать демоны, один за другим вываливаясь из портала и расправляя крылья в ночном небе над городом.

Первым вылетел явно кто-то из командования, здоровенный демонический рыцарь в чёрных доспехах, украшенных шипами и рунами власти, с огромными перепончатыми крыльями, которые он величественно расправил, зависая в воздухе и оглядывая окрестности взглядом завоевателя. За ним потянулись остальные — его свита, телохранители, какие-то адъютанты и целый отряд тёмных рыцарей.

— Наконец-то! — прогремел голос демонического командира над городом, и в нём слышалось неподдельное торжество. — Наконец энергия этого жалкого мира достаточно напитала нашу печать! Теперь я пожру вас всех, ничтожные смертные! Приготовьтесь к боли и страда…

Он замолк на полуслове, и выражение торжества на его морде сменилось чем-то совершенно другим, чем-то средним между недоумением и зарождающейся паникой.

— Какого хрена? — прохрипел он, оглядывая себя и явно не веря собственным глазам.

Остальные его рыцари тоже начали озираться по сторонам, хлопать крыльями, которые почему-то стали значительно меньше, чем были раньше, и переглядываться между собой с выражением полного непонимания происходящего. Кто-то пытался взлететь повыше и не мог, кто-то ощупывал собственное тело, кто-то просто завис в воздухе и тупо моргал, пытаясь осознать масштаб катастрофы.

Я сидел в своём кресле с блаженной улыбкой, потому что зрелище было действительно великолепным. Пентаграмма теперь работала совершенно иначе, благодаря тем небольшим корректировкам, которые внёс Пилифиус под моим чутким руководством. И теперь в момент перехода через портал с демонами происходила забавная метаморфоза.

Если точнее, то все эти могучие, грозные, наводящие ужас демонические воины стали размером примерно с половину обычного беса, то есть превратились в существ размером с крупную ворону, только значительно смешнее.

Их доспехи, конечно, тоже уменьшились пропорционально, и теперь эти крошечные рыцарики в миниатюрных латах выглядели как коллекция ёлочных игрушек на военную тематику, только эти игрушки почему-то умели летать и очень громко возмущаться.

— Кхм… — прокашлялся главный рыцарь, пытаясь придать своему писклявому голосочку хоть какое-то подобие прежнего величия. — Это ничего не меняет! Никакие низшие бесы не могут…

Один бес лениво поднял руку и щёлкнул его пальцем по лбу, точно так же, как щёлкают назойливую муху или надоедливого комара. Демон издал тоненький писк и улетел куда-то вниз, кувыркаясь в воздухе и пытаясь стабилизировать полёт своими крошечными крылышками.

— Рембо, — позвал я, вытирая слёзы и пытаясь отдышаться после приступа хохота. — Сачок принеси, что ли. Будем этих бабочек ловить.

Командующий эскадрой адмирал Свиридов стоял на капитанском мостике флагманского воздушного линкора «Неукротимый» и смотрел на экран радара. Правда судя по лицу, этот радар показывал ему не тактическую обстановку, а приговор к смертной казни через повешение, утопление и четвертование одновременно. Причем повешение, увы, не за шею.

За огромными панорамными окнами рубки проплывали облака, подсвеченные закатным солнцем, и в любой другой ситуации это зрелище могло бы показаться даже красивым, но сейчас адмиралу было совершенно не до любования пейзажами.

Позади «Неукротимого» тянулась целая армада — двенадцать тяжёлых транспортных самолётов, набитых десантниками и техникой, восемь бомбардировщиков с полным боекомплектом, шесть истребителей прикрытия и ещё куча всякой летающей мелочи, которая должна была обеспечить успешную высадку у Северогорска. Должна была, но судя по тому, что показывали радары и докладывала разведка, высадка грозила превратиться в грандиозную катастрофу.

— Господин адмирал, — штурман Петренко, немолодой уже мужчина с седыми висками и нервным тиком под левым глазом, который появился у него примерно час назад и с тех пор только усиливался, подошёл к командующему с очередной пачкой донесений. — У нас проблемы.

— Я вижу, — процедил Свиридов сквозь зубы, не отрывая взгляда от радара.

— Нет, вы не понимаете, у нас большие проблемы, — Петренко начал нервно перебирать бумаги, и руки у него заметно дрожали. — Все поля в радиусе пятидесяти километров от города заминированы. Полностью. Разведка докладывает, что там мины буквально в три слоя, причём часть из них противомагические, часть обычные фугасные, а часть вообще непонятно какие, но светятся нехорошим светом.

— А авиабазы?

— Под контролем противника, — штурман судорожно сглотнул. — Там сейчас демоны какие-то хозяйничают, наши разведчики едва ноги унесли.

Адмирал провёл ладонью по лицу и тяжело вздохнул. Красные точки на радаре, обозначающие позиции ПВО противника, мигали и исчезали одна за другой с пугающей скоростью. Казалось бы, это должно было радовать — меньше зениток, меньше шансов получить ракету в борт. Но легче от этого почему-то не становилось, потому что непонятно было, кто именно уничтожает эти точки и зачем, а неизвестность в военном деле обычно означает неприятности.

— А если парашютный десант? — предложил кто-то из младших офицеров, явно не понимая всей глубины ситуации.

Петренко посмотрел на него таким взглядом, каким обычно смотрят на безнадёжных идиотов, и молча ткнул пальцем в другой экран, где отображались данные воздушной разведки. Там, в небе над Северогорском, кружили какие-то чёрные точки, слишком большие для птиц и слишком маневренные для самолётов.

— Демоны, — пояснил штурман. — Парашютисты будут беззащитны, их просто разорвут в воздухе, даже до земли долететь не успеют.

Младший офицер побледнел и больше не предлагал идей.

Адмирал Свиридов отошёл от радара и начал мерить шагами капитанский мостик, заложив руки за спину и напряжённо размышляя. Ситуация складывалась действительно безвыходная, ведь разворачивать эскадру было уже поздно, воздушный линкор такого класса не отличался манёвренностью и на полный разворот ушло бы минут сорок минимум. За которые они успели бы влететь в зону действия вражеской ПВО даже если бы очень постарались этого не делать.

Оставалось только одно разумное решение — доложить вышестоящему командованию, что эскадра вынуждена отклониться от курса и пролететь мимо города на безопасном расстоянии, не выполнив поставленную задачу. Это, конечно, означало позор, возможную отставку и долгие разбирательства в военном трибунале, но по крайней мере люди останутся живы, а самолёты целыми.

Свиридов уже потянулся к переговорному устройству, чтобы связаться со штабом, когда в кармане его кителя вдруг зазвонил телефон.

Адмирал замер, потому что никакого телефона в этом кармане раньше не было. Он точно это помнил, потому что перед вылетом лично проверял все карманы на предмет посторонних предметов — привычка, оставшаяся ещё с молодости. И тем не менее, из кармана совершенно определённо доносилась бодрая мелодия имперского марша.

Петренко и остальные офицеры уставились на командующего с немым вопросом в глазах. Свиридов осторожно достал из кармана небольшой телефон в чёрном корпусе и посмотрел на экран. Номер не определялся, вместо него высвечивалась надпись «Ответь, дурак».

— Эээ… — протянул адмирал и решил всё-таки ответить, потому что ситуация уже не могла стать хуже.

— Ничего вы там не умеете, — раздался из трубки молодой насмешливый голос. — Столько самолётов, столько людей, а высадиться не можете. Позор какой-то, честное слово.

— Кто это? — нахмурился Свиридов. — Как вы вышли на эту линию?

— Это Костя, — голос в трубке явно наслаждался ситуацией. — Да и неважно это… Важно то, что вы сейчас получите консультацию от специалиста. Вон, у Художника спросите, как надо делать.

Послышалось какое-то шуршание, глухие удары, чей-то возмущённый вопль, потом звук падающего тела и наконец из трубки раздался совершенно другой голос, тоже молодой, но с нотками крайнего раздражения.

— Эй! Нахрена ты мне телефон дал? — заорал этот новый голос куда-то в сторону от трубки.

— Хозяин приказал передать тебе, — ответил гнусавый голосок. — Сказал, ты там кого-то проконсультируешь.

— Я тут занят, между прочим! Ай, ладно, хрен с тобой… Да, Художник слушает. Что там у вас стряслось?

— Художник? — переспросил адмирал, смутно припоминая что-то из сводок о каком-то особо отмороженном пилоте из подразделения Демонов войны. — Это который…

— Да-да, тот самый, — перебил его голос. — Давайте короче, у меня тут бункер штурмуется, времени в обрез.

Свиридов вкратце изложил ситуацию, рассказал про заминированные поля, вражеские авиабазы, демоны в воздухе, невозможность высадки обычными методами. Пока он говорил, офицеры на мостике слушали с открытыми ртами, явно не понимая, с кем именно разговаривает их командующий и почему он вообще отвечает на звонки с неизвестных номеров посреди боевой операции.

На том конце линии повисла секундная пауза, а потом раздался такой поток ругательств, что даже видавший виды боцман у штурвала покраснел.

— Я тут, значит, штурмую бетонный бункер, имея из оружия только камни и арматуру, которую выдрал из какого-то забора! — орал Художник в трубку. — А вы там на боевых самолётах, с полным боекомплектом, со щитами и бронёй, не можете прилететь в какой-то паршивый город? Совсем там охренели в своём линкоре?

— Но как сажать машины? — попытался возразить Свиридов, хотя сам чувствовал, как нелепо звучат его оправдания. — Там же мины везде! Все поля закрыты, сесть не выйдет!

— Ну так идите на таран! — голос Художника звучал так, будто он объяснял очевидные вещи маленькому ребёнку. — Чего как дети малые, в самом-то деле? Это имперская армия! Вы на линкоре летите, а не на воздушном шарике! Врубайте щиты, направляйте нос вниз и вперёд, прямо на врага!

— Но… — начал было адмирал.

— Никаких но! — отрезал Художник. — У меня тут работа, некогда с вами болтать!

Связь оборвалась, и в рубке повисла тишина. Все офицеры смотрели на командующего, ожидая его решения.

— Господин адмирал? — осторожно подал голос Петренко. — Какие будут приказания?

Свиридов молчал ещё несколько секунд, глядя куда-то в пространство перед собой и явно ведя внутреннюю борьбу между здравым смыслом и советами Художника. Наконец он тяжело вздохнул, расправил плечи и повернулся к экипажу.

— Какие-какие… — пробормотал он, и в его глазах вдруг загорелся какой-то странный огонёк. — Перенаправить энергию щитов на нос и днище. Усилить бронирование передних отсеков. Всему экипажу занять места согласно протоколу аварийной посадки.

— Но… — начал было штурман.

— Не слышали, что ли? — адмирал вдруг широко ухмыльнулся, и эта ухмылка сделала его похожим на сумасшедшего. — Это имперская армия! Мы идём на таран!

Эскадра прибыла, и надо сказать, прибыла она весьма эффектно. Хотя и не совсем так, как планировалось изначально теми, кто её отправлял…

Я стоял на крыше одного из зданий и наблюдал за тем, как огромный воздушный линкор, окутанный сиянием защитных щитов, несётся вниз под углом градусов сорок пять, а за ним тянется хвост из транспортных самолётов и бомбардировщиков, каждый из которых явно решил последовать примеру флагмана.

Линкор врезался в землю где-то на окраине города, подняв в воздух тонны земли, обломков и всего того, что имело несчастье оказаться на его пути, и прочертил в городской застройке борозду длиной километра в полтора, попутно снося какие-то склады, гаражи и пару жилых домов, которые, впрочем, всё равно уже были заброшены.

Транспортники садились кто куда, один воткнулся прямо в здание бывшего торгового центра, второй снёс водонапорную башню… Но большая часть самолётов умудрилась врезаться в ту самую демоническую башню.

Теперь из башни торчали хвосты и крылья имперских бомбардировщиков, и я даже на секунду залюбовался этим зрелищем. Прямо произведение современного военного искусства, хоть на выставку отправляй.

Впрочем, любоваться было некогда, потому что прилёт эскадры означал, что пора убирать все свои пентаграммы и прочие демонические штучки. Иначе наши бойцы могут случайно пострадать от моих же ловушек, а это было бы обидно и непрофессионально.

Я щёлкнул пальцами, мысленно отдавая приказ на деактивацию всех активных конструкций, и почувствовал, как по городу прокатилась волна затухающей энергии.

Теперь оставалось только надеяться, что десантники справятся с теми полоумными демонами, которые всё ещё бродили по бесконечным комнатам. Хотя после того, что они пережили в башне, эти демоны максимум на что были способны — это ссаться от страха.

Ну а что, там всего-то пара ловушек была, пара иллюзий, немного психологического давления и команда специалистов, которые умеют очень хорошо щекотать психику. Причём щекотать в самом прямом смысле этого слова, потому что нет ничего более унизительного для грозного демона-воина, чем быть защекоченным до истерики маленькими бесами с пёрышками.

Высадка десанта шла полным ходом, из покорёженных самолётов выбирались солдаты, занимали позиции, начинали окапываться и готовиться к штурму. Всё шло по плану, пусть и не совсем по тому плану, который изначально разрабатывали в штабе. Но какая разница? Главное ведь результат!

Ну а у меня есть и свои дела.

Я спустился с крыши и направился в сторону одного из лагерей новосов, который располагался на южной окраине города. Перед выходом, разумеется, переоделся, потому что шататься по вражеской территории в форме имперского офицера было бы как минимум неразумно.

А как максимум — смертельно опасно для окружающих, которым пришлось бы потом объяснять своему командованию, почему они не смогли остановить одного-единственного человека.

Форма новосов сидела на мне идеально, будто была сшита на заказ, хотя на самом деле я просто позаимствовал её у одного очень любезного офицера.

Причём форма была не простая, а с погонами какого-то очень высокого чина, настолько высокого, что я даже не сразу разобрался в их системе званий, но судя по количеству звёзд и прочих побрякушек, это было что-то вроде генерал-полковника или даже выше.

Лагерь новосов встретил меня суетой и деловитостью, которая обычно царит в любом военном лагере в разгар операции. Солдаты бегали туда-сюда с какими-то ящиками, офицеры орали на подчинённых, техники возились с оборудованием, и никто не обращал на меня особого внимания, пока я не подошёл к первому посту охраны.

Двое часовых, молодые парни с усталыми лицами и автоматами наперевес, увидели мои погоны и тут же вытянулись по струнке, вскинув руки к козырькам в воинском приветствии.

— Господин генерал! — гаркнул один из них так громко, что у меня заложило ухо.

Я важно кивнул и прошёл мимо, не удостоив их даже взглядом, как и полагается большому начальству. Прошёл метров двадцать, остановился, сделал вид, что что-то забыл, развернулся и снова прошёл мимо того же поста. Часовые снова вытянулись и отдали честь. Я кивнул и пошёл дальше. Потом вернулся. И снова прошёл мимо.

На пятый раз часовые уже смотрели на меня с некоторым недоумением, но дисциплина есть дисциплина, и они исправно вскидывали руки к козырькам каждый раз, когда я проходил мимо. На десятый раз в их глазах появилось что-то похожее на отчаяние. На пятнадцатый — плохо скрываемая злоба.

— Так, я не понял! — рявкнул я, резко остановившись прямо перед ними.

Оба часовых вытянулись ещё сильнее, хотя казалось бы, куда уже сильнее, и отдали честь с таким усердием, что руки у них заметно дрожали от напряжения. Стоят смирно, глаза в одну точку, челюсти сжаты, и видно, что ещё немного — и у кого-то из них случится нервный срыв прямо здесь и сейчас.

— Так точно, господин генерал! — выпалил один из них, хотя я ещё даже вопроса не задал.

Я постоял ещё секунд десять, глядя на них с выражением крайнего неудовольствия, потом хмыкнул и пошёл дальше, оставив бедолаг гадать, что же они такого натворили и почему большое начальство так странно себя ведёт.

В общем, погулял я по лагерю, посмотрел что тут есть интересного, где какие склады, где казармы, где штаб, где артиллерийские позиции. Информация лишней не бывает, да и просто любопытно было посмотреть, как организован быт у противника.

— Да ладно? — я хлопнул себя по лбу, не веря собственным глазам. — Вы что, серьёзно?

Передо мной возвышались штабеля деревянных ящиков, на каждом из которых было выведено крупными буквами «105 КАЛИБР», а чуть ниже красовалась до боли знакомая эмблема — стилизованный снаряд с надписью «Большой Калибр». Видимо, какой-то патруль новосов наткнулся на вино-водочный магазин, который специализировался на продаже этой специфической продукции, и решил, что обнаружил секретный склад боеприпасов имперцев.

Я подошёл ближе и заглянул в один из ящиков, крышка которого была слегка приоткрыта. Внутри лежали бутылки, которые действительно были стилизованы под артиллерийские снаряды — такая же форма, такая же окраска, даже маркировка похожая. Только вот если открутить верхнюю часть, внутри обнаруживалась пятилитровая бутылка отборной водки, а не взрывчатка и поражающие элементы.

Судя по всему, новосы даже не удосужились вскрыть хотя бы один ящик, чтобы проверить содержимое. Просто увидели военную маркировку, знакомые цифры калибра, армейскую стилистику упаковки — и решили, что это трофейные боеприпасы, которые обязательно пригодятся для обстрела имперских позиций.

Не долго думая, направился к артиллерийским позициям, которые располагались на небольшом холме с хорошим обзором на город и ту самую башню, из которой теперь торчали имперские самолёты. Там уже вовсю кипела работа — пятьдесят артиллерийских установок были выстроены в ряд, расчёты суетились вокруг них, подтаскивая ящики со снарядами и готовясь к обстрелу.

— Смирно! — заорал кто-то, увидев мои погоны, и вся эта толпа мгновенно замерла, вытянувшись по струнке.

Я прошёлся вдоль строя, заложив руки за спину и разглядывая солдат с выражением крайнего недовольства на лице. Остановился посередине, обвёл всех тяжёлым взглядом и набрал в лёгкие побольше воздуха.

— Чего вы тут делаете⁈ — взревел я так, что несколько ближайших солдат невольно отшатнулись. — Дебилы! Вы хоть понимаете, как это важно? Всем головы пооткручиваю! Уроды! Придурки безмозглые!

— Так точно, господин генерал! — хором ответили артиллеристы, хотя по их лицам было видно, что они совершенно не понимают, за что их ругают.

— А что мы сделали? — осмелился спросить какой-то офицер, судя по погонам — командир батареи.

— Да если бы вы что-то сделали, я бы не кричал, а бил! — продолжал я бушевать, расхаживая перед строем. — Теперь рассказывайте, чего натворили! Где успели накосячить уже? Лучше сами сознайтесь, а то если я сам узнаю — хуже будет!

Солдаты переглядывались между собой с выражением полного непонимания, пытаясь сообразить, в чём же их обвиняют и что нужно признать, чтобы грозный генерал перестал орать.

— Ну… — один из бойцов робко поднял руку, — мы поцарапали двадцать седьмую артиллерийскую установку, господин генерал. Когда разворачивали позицию, случайно задели…

— Ну всё! — я схватился за голову с видом человека, который только что узнал о конце света. — Попали вы! Ох, как же вы попали! Это трибунал, утырки! Всем по сорок нарядов вне очереди! Чистить сортиры будете до конца службы! А потом под трибунал и расстрел!

— Но мы уже подкрасили! — взвыл тот солдат, который имел неосторожность признаться. — Ничего не заметно! Всё исправили, честное слово!

— О, вы ещё и исправили, и рапорт не написали! — я ткнул пальцем в нескольких офицеров, которые стояли ближе всех. — Так, ты, ты, ты и ты! Написать подробный доклад, почему одна установка была поцарапана! С объяснительными, с чертежами, с фотографиями! Чтобы через час был у меня на столе!

— Но вы не можете! — возмутился командир батареи. — Это же наши старшие офицеры! Кто же нами будет управлять во время обстрела?

— А ты вообще охренел⁈ — я развернулся к нему и уставился так, будто он только что оскорбил мою покойную бабушку. — Ещё и пасть посмел открыть⁈ Будешь говно убирать за артустановками!

— Но они же не лошади, — пролепетал офицер, явно не понимая, как на это реагировать. — Они не гадят, господин генерал…

— Ты хочешь сказать, что я тупой⁈ — я подошёл к нему вплотную и навис над ним, хотя он был выше меня на полголовы. — Будешь учить меня⁈ Ну что, скажи мне прямо в лицо, я по-твоему дебил⁈

— Нет! — офицер побледнел и затряс головой так, что казалось, она сейчас отвалится. — Это я дебил, господин генерал! Я! Полный дебил!

— Вот, — удовлетворённо кивнул я и отступил на шаг. — Хорошо, что понимаешь. Ладно, какими снарядами собираетесь обстреливать башню?

— Сто семидесятым калибром, господин генерал! — бодро отрапортовал один из артиллеристов. — Башню прошибёт насквозь, гарантированно!

— Дебилы! — снова взорвался я. — Приказ был от Великой Независимой Неблагонадёжной Великолепной Структуры! Только сто пятым калибром!

— От какой-какой структуры? — не понял командир батареи, и остальные тоже смотрели на меня с полным непониманием.

— Вы ещё и не знаете о ней⁈ — я схватился за сердце, изображая крайнюю степень потрясения. — Ах вы… Ладно, на первый раз прощу, но чтобы это было в последний раз! Приказ был бить сто пятыми! Только ими! Это стратегически важно!

— Но ведь у нас не хватит снарядов такого калибра, — растерянно проговорил кто-то из расчёта. — Мы же в основном сто семидесятым работаем…

— Трофейными бейте! — взревел я, указывая в сторону склада с водкой. — Вон, целый склад стоит! Хватайте и тащите сюда! Живо!

В общем, им пришлось подчиниться, потому что спорить с генералом, который орёт как сумасшедший и грозит трибуналом за каждую мелочь, было явно себе дороже. Солдаты побежали к складу, начали таскать ящики с «боеприпасами», заряжать орудия и готовиться к стрельбе.

Первый залп прогремел минут через десять. Потом второй, третий, и вскоре все пятьдесят установок молотили по башне беглым огнём, отправляя в её сторону десятки «снарядов» в минуту.

Я отошёл в сторонку, нашёл удобное местечко на пригорке и уселся наблюдать за результатами своей работы. Зрелище было великолепным — башня, из которой и так торчали имперские самолёты, теперь ещё и обстреливалась бутылками с водкой. Правда те были надежно запечатаны в толстую металлическую оболочку, потому не разбивались и в целости доставлялись адресату.

Прошло минут двадцать, артиллеристы остановились на передышку. Командир батареи, тот самый, который признал себя дебилом, подошёл к краю позиции и посмотрел в бинокль на результаты обстрела.

— Вот это да… — присвистнул он, глядя на поднятое облако пыли вокруг башни. — Думаю, имперцы там охренели от такого.

— Да… — довольно протянул я, тоже глядя на башню. — А как Кардиналов охренел — остаётся только представить…

— Простите, кто? — обернулся ко мне офицер.

— Неважно, — махнул я рукой. — Продолжайте обстрел. И передайте по цепочке, что структура довольна вашей работой. Пока что.