Избранное

Предисловие

Иозеф Грегор-Тайовский — один из самых видных словацких писателей, признанный классик словацкой литературы. Его произведения — рассказы, очерки, статьи, пьесы — глубоко правдивая летопись жизни словаков конца прошлого — начала нынешнего столетия, летопись, согретая горячим сочувствием к народу, стремлением разбудить его к борьбе против социального и национального угнетения в Австро-Венгерской империи.

Подобно своим соотечественникам — Л. Надаши-Еге (1866—1940), Л. Подъяворинской (1872—1951), Тимраве (1867—1951), Я. Чаяку (1863—1944), Я. Есенскому (1874—1945), — Тайовский творил преимущественно в малых прозаических жанрах, в жанре рассказа. Сборники его рассказов, появившиеся в 1900—1904 годах, стали своего рода художественным «манифестом» нового этапа истории словацкой литературы, развития ее реализма.

Традиционные для словацкой литературы темы Тайовский освещает под новым углом зрения, позволившим острее представить социальные проблемы, а реализм сделать более критичным и разоблачительным. Он обвинял представителей буржуазной национальной верхушки в преднамеренном стремлении держать словацкий народ в темноте и бесправии и наживаться на его бедах. Тайовский говорил об этом как общественный деятель, как художник.

До него в словацкой литературе никто не писал так правдиво и так сурово о беспросветной доле крестьянина. Герой Тайовского, как правило, жертва капиталистического строя, в условиях которого неизбежно деформируется и искажается его нравственный облик. Писатель взывает к чувству справедливости, он полон сострадания к обездоленным, возмущается социальным строем, порождающим такие явления.

Иозеф Грегор-Тайовский родился 17 октября 1874 года в селе Тайов близ города Банска Быстрица. Словакия в конце XIX — начале XX века находилась в Австро-Венгерской империи на положении вассала, которому если и разрешалось жить на этой земле, то исключительно для процветания империи.

Отец будущего писателя — Алоиз Грегор — «держал с панами» и добился положения старосты, которым очень дорожил. Его честолюбивые устремления принесли немало горьких минут его жене, дочери простого крестьянина, и старшему сыну Иозефу, которому всегда претило преклонение отца перед всем «мадьярским».

Кроме Иозефа, в семье было еще девять детей. Чтобы как-то облегчить жизнь дочери, дед и бабка взяли внука к себе. Дед славился среди односельчан своим трудолюбием, честностью и добротой. В его доме будущий писатель сроднился душой с простыми словацкими крестьянами, полюбил их за святое отношение к долгу, доброе сердце, неиспорченный нрав. Годы, проведенные в Тайове у деда, стали темой многих его рассказов («До последнего часа», «На воды», «Первые часы»). Псевдонимом «Тайовский» подписывал Иозеф Грегор свои произведения.

Когда Иозефу было восемь лет, его отдали в школу в Банской Быстрине. Здесь он на себе испытал все прелести венгерского шовинизма. Мальчика привела в школу мать. Венгерского она не знала, и ее робкое приветствие на словацком не было удостоено ответа. Уроки шли на венгерском, и маленький Иожко сначала вообще ничего не понимал, сидел на уроках «как глухонемой». Над ним стали посмеиваться, а дома иногда еще и влетало от матери. Так ученик Иожко стал постепенно осознавать себя словаком.

Позднее пришло осознание и социальной несправедливости, когда он, как мы читаем в очерке «Первое мая», впервые увидел на улице демонстрацию. Впереди демонстрации развевалось красное знамя, в петлице у каждого алела гвоздика, всюду было слышно слово «социалисты». Дома Иозефу было строго-настрого запрещено знаться с социалистами, но он отважился и пошел с демонстрантами. Отваги хватило ненадолго. Вспомнив строгий запрет отца и наставления матери, отошел. А в голову лезли мысли: там были студенты, рабочие, вот, правда, господ не было, но чем же рабочие хуже богатых? Или тем, что у них нет по шести коров, как дома у его отца?

Родители мечтали видеть Иозефа учителем, и он поступает в учительский институт в Клашторе под Зневом. В институте студент Иозеф на уроке пения начинает петь по-словацки — как поют в его родном селе. Кроме того, стало известно, что он не только читает произведения выдающихся словацких поэтов Яна Голлого (1785—1849) и Андрея Сладковича (1820—1872), прославлявших героическое прошлое своего народа и его богатый духовный мир, но еще и сам сочиняет на родном языке. Подобное, естественно, не нравится преподавателям. Иозеф даже опасается, что его выгонят из института, но на этот раз все ограничилось тем, что ему благосклонно предложили попробовать сочинять на венгерском.

В 1893 году Иозеф начинает преподавать в Банской Быстрице в школе, где учился сам. Молодой учитель полон надежд и стремления быть полезным своему народу. Но действительность, увы, оказалась слишком суровой. Для начальства не остались тайной прословацкие настроения молодого учителя, и он, гонимый властями, вынужден переходить из одной школы в другую, а потом и вовсе оставить это поприще. Были, правда, в годы учительствования у него и светлые минуты — это радость и благодарность словацких детей, которым он рассказывал словацкие народные сказки, пел с ними песни на родном языке, разучивал словацкие стихи, пословицы. И, конечно, первые творческие удачи.

Трудно дались начинающему поэту и писателю его первые шаги в литературе. Вдали от культурного центра, вынужденный скрывать от начальства свои занятия литературным трудом, он все же отваживается посылать свои поэтические и прозаические опусы в редакции словацких журналов. Часто ответом было молчание. Он посылает снова и снова, и, наконец, в 1893 году в «Словенских поглядах» («Словацком обозрении») были напечатаны его стихи. А в 1896—1897 годах небольшие публикации Тайовского выходят уже в шести различных журналах. Удачнее всех других был 1897 год — когда автор издал две небольшие книжечки стихов, а также рассказы («Крохи») и очерки («Из деревни»). Тогда же он начинает публиковать собранные им народные песни, описания обычаев различных районов Словакии, юмористические картинки в народном духе, написанные на диалекте родного Тайова. Все это — материалы, накопленные за годы работы в школе.

Тяготясь своей оторванностью от литературной среды, начинающий литератор, тогда еще учитель, искал помощи и совета у печатающих его редакторов. Так, например, он просил Иозефа Шкультеты — редактора журнала «Словенске погляды» — помочь ему достать стихи польского поэта Адама Мицкевича в оригинале, обратился к нему же с вопросом, как внести посильную лепту (из нищего заработка учителя в небольшом местечке) — 100 крон на словацкую гимназию и нельзя ли это сделать не сразу, а постепенно, по нескольку крон в течение года.

Новый этап в жизни Тайовского начинается с переезда в Прагу, где он учился в коммерческом училище — Торговой академии. Профессия банковского служащего, считал Тайовский, даст ему большую независимость и возможность быть ближе к народу, из которого он вышел сам, с которым были связаны все его помыслы и жизнь которого была темой его творчества. К тому же обучение в академии было бесплатным.

Жизнь и годы учебы в Праге стали для Тайовского школой, в которой мужал его дух и складывались литературные вкусы. Прага для него — это прежде всего «Детван» — студенческое общество, возникшее в 1882 году по инициативе выдающегося словацкого литературоведа Ярослава Влчека и сыгравшее огромную роль в культурной жизни Словакии. Среди «детванцев» в ту пору были земляки Тайовского — Мартин Кукучин (1860—1928), будущий врач и ведущий словацкий прозаик, Ладислав Надаши-Еге — писатель, автор исторической прозы, Душан Маковицкий (1866—1921), просветитель и общественный деятель, личный врач Л. Толстого, — словацкие интеллигенты и патриоты, многие годы определявшие духовную жизнь передовой интеллигенции страны. Председателем «Детвана» был Вавро Шробар — известный критик.

В «Детване» Тайовский ближе познакомился с чешской литературой и творчеством чешских писателей (его внимание более других привлек, в частности, Алоис Ирасек). В Праге ему стали особенно близки идеи чехословацкого единства, а также идеи общеславянской взаимности. Здесь сформировался его интерес к русской реалистической литературе, особенно к творчеству Толстого и Чехова. К ним он обращался не только как писатель, но и как переводчик. Русский реализм способствовал демократизации словацкой литературы. Идейные руководители «Детвана» призывали молодых писателей обратить внимание на основного героя литературы — простого человека, труженика.

Субботние заседания «Детвана» проходили в жарких спорах. Обсуждались запросы культурной жизни, политики, экономики. Члены общества читали свои новые произведения, критиковали друг друга. Не раз критике подвергались и произведения Тайовского. Однако, как дружно свидетельствуют современники, мягкий по натуре человек, он воспринимал ее без злобы и раздражения.

На заседаниях «Детвана» впервые стали достоянием общества его рассказы — «Дочь пастуха», «Привидение», «Что его убило», «До последнего часа». На этих же заседаниях была прочитана комедия Тайовского «Женский закон», впоследствии прочно вошедшая в репертуар словацкого театра. Развитию литературных интересов «детванцев» способствовала библиотека общества, где были произведения Пушкина, Гоголя, Чехова, Горького.

Но вот закончена Торговая академия, и Тайовский сталкивается со сложностями своей новой профессии банковского чиновника. Уже известный писатель, полный литературных замыслов и планов, которых хватило бы на многие годы, он вынужден весь день до позднего вечера проводить за банковской конторкой. По-прежнему не может он посвятить себя полностью литературному труду. Да и его всегдашнее неумение справиться с материальными тяготами вовлекает его в долги, которые мучают его. С тоской и болью мечтает он, что когда-нибудь настанет светлый час в его жизни — он будет только писать.

И все-таки каждая минута отдана любимому делу. В Мартине, где он с весны 1901 года работает в татранском банке, Грегор продолжает свою деятельность по собиранию фольклора — ходит пешком по Словакии, собирает национальную утварь, одежду, записывает песни, пословицы, пропагандируя и распространяя во время своих путешествий передовое слово — книги и журналы. Эти странствия обогащают его, реализм насыщается жизненной правдой, увиденной глазами человека, болеющего за дело народного освобождения. С горечью констатирует он в своих очерках, что народ и интеллигенцию разделяет пропасть («Из Чадце в город»).

В кругах читателей, писателей, критики и всей словацкой интеллигенции творчество Тайовского вызывает острую полемику. Для Словакии рубеж веков и особенно начало века было периодом становления нового, реалистического искусства, когда каждый художник решал для себя вопрос о там, каким должно быть искусство, для кого оно… В 1904 году Светозар Гурбан Ваянский (1847—1916) — представитель старшего, консервативно настроенного поколения словацких писателей — разражается статьей, направленной против неприкрашенной правды в очерке Тайовского «Из Чадце в город». За горечь и боль, с которой писатель говорит об отсталости, неграмотности и темноте простого народа, Ваянский упрекает его в стремлении «унизить словацкий народ». В понимании Ваянского и его сторонников словацкий народ — это нравственный образец, сами они изображали его преимущественно в дня праздников и веселья, любовно описывали бытовой уклад, обычаи, обряды, одежду и домашнюю обстановку, изредка мягко журили за любовь к выпивке… А что же Тайовский? В его рассказах пьяный отец избивает свою дочь, и та глохнет («Аполена»), вся семья пьет, не только родители, но и дети («Чтобы отвыкали»), отец не желает работать, и за него батрачат жена и невестка («Матушка Пуосткова»), батрак не мыт и не чесан и так страшен собой, что с ним не хотят сеть за одним столом («Мацо Млеч»). Ничем не прикрытые ужасы «идиотизма деревенской жизни» — почти во всех рассказах о крестьянах.

Но Тайовский видит в этих людях и другое — непритязательность и доброту оглохшей девочки Аполены, которая даже за малое готова работать, быть благодарной и улыбаться своей безответной улыбкой; необыкновенное отношение батрака Мацо к своему долгу, к своим обязанностям (всю жизнь без отдыха и платы работает он на хозяина и мучается оттого, что, заболев, потерял силы и не может отработать хозяину за шапку, которую тот подарил ему к празднику); героическое терпение полунищей старухи Пуостковой, которая отдает последнее детям и внукам.

С 1900 до 1914 года вышло несколько сборников рассказов Тайовского — «Рассказы» (1900), «Рассказы для народа» (1904), «Грустные мелодии» (1907), «Из-под косы» (1910). Они знаменовали собою качественно новую ступень в развитии словацкого реализма. Не случайно вокруг них развернулась острая полемика, в которой решались вопросы идейной ориентации словацкой литературы. Для Тайовского эти вопросы были решены в самом начале 900-х годов окончательно и бесповоротно. Все его творчество служило делу пробуждения самосознания народа, воспитанию в простом человеке чувства человеческого достоинства и тому, чтобы привлечь внимание общества к положению простого человека, к его социальной и национальной бесправности.

Одним из необычайно важных событий для общественной жизни Словакии тех лет были выборы в венгерский сейм. Писатель был не только активным агитатором за словацких делегатов, но и сам однажды выставил свою кандидатуру на выборах. Впечатления и переживания этих событий стали темой целого цикла его рассказов, объединенных общим заглавием «Выборное». А его рассказ «Выборщик», исполненный горькой иронии, — одно из лучших произведений писателя.

Мировая война поставила передовую словацкую интеллигенцию в трагическую ситуацию. Идеи славянского единения, глубокие корни традиционных связей с русской культурой не оставляли сомнения в том, на чьей стороне надо быть в это время. Венгерские власти требуют неукоснительного проявления «патриотизма». Словаки на фронте ищут возможности перебежать на сторону русских. В их рядах оказывается и Тайовский, который в 1915 году был призван в армию (его фамилия, как политически неблагонадежного, была подчеркнута в списке отправляемых на фронт красным карандашом). 29 декабря он, не желая сражаться за интересы Австро-Венгрии, сдается в плен русским.

В России Тайовский, вдохновленный мечтой о создании свободного государства чехов и словаков, участвует в организации чехословацкого корпуса, редактирует газету «Словенске гласы» («Словацкие голоса»). Узнав, что в Воронеже находится земляк, поэт Янко Есенский, добивается его перевода в Киев, где находится сам. Дружба с Есенским, зародившаяся еще в «детванские» годы, продолжается на чужбине. Проза Тайовского тех лет проникнута свободолюбивыми мечтами о создании свободного Чехословацкого государства. Тайовский не был в рядах чехословацких большевиков, но его не было и среди тех, кто, вступив в бунтующие чехословацкие легионы, с оружием в руках боролся против Советской власти. Впечатления, настроения, мысли Тайовского тех лет отражены в цикле «Рассказы из России». В них писатель выступает как гуманист, понимающий всю бесчеловечность и жестокость бойни, в которой приходится участвовать людям, вырванным из привычной мирной жизни и брошенным в мясорубку братоубийственной войны. Его внимание привлекает облик нового русского человека, рождающегося в огне революционного переворота.

Образование Чехословацкой республики в 1918 году Тайовский встречает с огромным воодушевлением. В ноябре 1919 года писатель возвращается на родину и вновь активно включается в культурную и общественную жизнь страны. Казалось, сбываются его надежды и мечты о справедливом и самостоятельном государстве. Но постепенно приходит прозрение. Писатель видит, что многое остается неизменным, что буржуазное правительство равнодушно проходит мимо нерешенных социальных и национальных проблем.

Взор писателя обращается к героическому прошлому словаков. Исторический материал дает возможность выразить свои думы о новых задачах национального развития. Тайовский воспевает мужество героев словацкого возрождения (участников штуровского движения 1848—1849 годов), отдавших свою жизнь на благо родины (пьеса «Смерть Дюрко Лангсфельда», 1932).

Трудно указать область духовной жизни словацкого народа, в которую Тайовским не был бы сделан серьезный вклад. Поэт, прозаик, драматург, переводчик, редактор, общественный деятель — Тайовский всегда был человеком, к которому душой тянулись люди. Где бы ни жили он и его жена — Гана Грегорова, с молодости разделившая с ним его общественные и литературные интересы (долгие годы она была председателем Общества культурных и экономических связей с СССР), — их дом всегда становился средоточием культурной и духовной жизни.

Их участие в жизни простого словацкого народа всегда было действенным. Тайовский в одном из писем брату просит его собрать образцы угля и руды, которые, как он помнит с детства, находил во время прогулок в родных краях. Они нужны ему как доказательство необходимости организовать разработку полезных ископаемых в этом районе, а это был вопрос занятости рабочей силы, кусок хлеба для простого словака.

В доме Тайовских в Братиславе велись горячие споры по вопросам литературы, искусства, политики. Сюда приходили и чешские писатели. Здесь, по свидетельству очевидцев, бывали известная чешская писательница Мария Майерова, один из зачинателей чешской социалистической литературы Владислав Ванчура (расстрелянный в 1942 году фашистами), выдающийся чешский критик Франтишек Шальда. Приезжали сюда и гости из более далеких краев. В гостях у Тайовских побывал Алексей Толстой.

Остался по-прежнему его другом Янко Есенский. У Тайовских долго жил, скрываясь от полиции, писатель-коммунист Франё Краль. Тайовский дружил с первыми представителями социалистического реализма в словацкой литературе — Петером Илемницким и Лацо Новомеским.

Гневом и возмущением встретил писатель кровавые события в Кошутах, где в 1932 году была расстреляна демонстрация бастующих рабочих, и подписал письмо, осуждающее правительство за подобные действия. Консервативная часть руководства «Умелецкой беседы» — традиционной организации деятелей словацкой культуры — исключила из ее рядов нескольких членов за участие в этой акции. Тайовский в знак протеста вышел из ее рядов сам. В письме руководству «Умелецкой беседы» он писал:

1939 год — год создания марионеточного Словацкого государства под эгидой Гитлера — трагическая страница в жизни Словакии. Тайовский, Есенский, Надаши-Еге были теми, кто занял непримиримую позицию по отношению к фашистскому режиму. Тайовскому не удалось дожить до светлых дней освобождения родины. Смерть Тайовского (20 мая 1940 г.) пришла неожиданно и была горем не только для его близких и друзей, но для всего словацкого народа. Его похоронили в родном Тайове.

Жизнь Тайовского — человека и писателя — гражданский подвиг, навечно оставшийся в памяти народной. Его творчество стало крупнейшим новаторским вкладом в историю словацкой литературы, подняло на новый уровень служение словацкой литературы интересам народа.

О. Белозерова