— Ох, Дашенька…
Подруга смотрела на меня едва ли не с жалостью.
Но вот эту жалость я не стала бы отвергать. Я знала, что у неё за меня сердце болит. Марина искренне за меня переживала и никогда не стала бы оскорблять пренебрежением к тому, что я переживала.
— Не смотри на меня так, — попросила я мягко. — Правда. Я чувствую себя не так плохо, как выгляжу.
— Тебе незачем передо мной храбриться, — покачала она головой. — И дело не в твоём внешнем виде. Если хочешь знать, в том и беда, что выглядишь ты сногсшибательно. Меня глаза твои напугали. Мёртвые они у тебя сейчас, Даш, понимаешь? Мёртвые. Неживые.
— Очень драматично звучит.
— Правдиво звучит. Говорю, как есть.
— Ладно, правдорубка моя, — я отпила из своей кружки, заставив себя поверить в то, что это поможет. — Давай хоть ненадолго отвлечёмся от моей семейной трагедии. Чтобы я совсем с ума не сошла. Скажи мне лучше, что это за сумма такая. И от кого она.
Подруга ответила мне долгим скептическим взглядом, словно бы говорившим: «Серьёзно? Будем дела обсуждать?»
Я уставилась на неё в ответ, пока она не сдалась.
— Ладно. Как хочешь. В конце концов кто я такая, чтобы условия тебе диктовать? Всего лишь лучшая подруга, у которой от таких новостей тоже сердце разбилось.
— Отличный ход, манипуляторша. Но это не сработает. Рассказывай.
Марина сдалась и повернулась к монитору компьютера, поклацала мышкой и наконец пожала плечами.
— Нет. Информации о благодетеле как не было, так и нет. Взнос анонимный. Я уже жалею, что такая функция существует. Любопытство так и разбирает.
— Хм… — я сделала ещё один глоток и будто бы действительно почувствовала себя бодрее.
— Может, ещё объявится… — с надеждой предположила Марина. — Даже сопроводительного сообщения никакого не оставили. Ну вот просто тайна-загадка.
— Ну, сделать с этой тайной мы пока ничего не можем, — резонно заметила я. — Можем только от всей души поблагодарить этого незнакомца и понадеяться, что он понимает, насколько это для нас щедрый подарок. Что нам ещё остаётся?
Марина развела руками.
— Обидно.
— Мы можем этого анонима в нашей социальной рекламе как-нибудь упомянуть, — предложила я. — Поставить в пример, как-то отметить такой финансовый подвиг.
— Слушай, — Марина взглянула на меня с тревогой. — А при таком-то афишировании нами органы не заинтересуются? Скажут, кто это вам так щедро отсыпал? Вы тут денежки не омываете через свой приют?
— Марин, ну у тебя и воображение, — усмехнулась я.
— Ты не смейся. В жизни чего только не бывает.
— Это уж точно, — шепнула я и снова нырнула носом в кружку.
Помолчали.
— Ладно. Чёрт с ним. Спасибо тебе, таинственный незнакомец. Ну, или незнакомка. Мы на такие деньги целый год, не зная бед, проживём.
— Или расширим приют, — предложила я.
— Вот я так и знала! — Марина ткнула в меня пальцем и рассмеялась.
К ней возвращалось хорошее настроение. Видит бог, мне это сейчас было нужно как никогда. Марина всегда меня подзаряжала своей энергией, своим оптимизмом она помогала мне переживать самые трудные времена.
— Это всего лишь теория. Ни на чём не настаиваю, — я скривила губы в ответной улыбке.
— Да ладно тебе! Я, между прочим…
Стук в дверь оборвал её на середине фразы.
— Открыто!
В дверях появилась голова Ирины, одной из наших штатных помощниц:
— Марина Евгеньевна, Дарья Сергеевна, доброе утро. Там… в главной зале посетительница. Из состоятельных. Говорит, хотела питомца себе присмотреть.
— Пусть присматривает, — дала своё согласие Марина. — А ты сама боишься с ней контактировать?
— Да нет, не в этом дело, — мотнула головой Ира. — Она просто… попросила, чтобы к ней кто-нибудь из руководства вышел. Говорит, хотела бы пообщаться.
— О-о-о-о… — осенило Марину. — А вот, кажется, и наша благодетельница нарисовалась. Как быстро раскрылась великая тайна!
Но когда мы вместе с Мариной вышли в главную залу, оказалось, что визит нам нанесла вовсе не благодетельница…