Измена. Я тебя разлюбил

Глава 46

— Неожиданно, — протянул Соколов.

Я видела поселившееся в его глазах разочарование и, конечно, досаду. Он явно ожидал от меня совсем не такого ответа.

— Ну, не думаю, что прям уж так и неожиданно, — попыталась я как-то сгладить этот момент, а мысли всё крутились вокруг того, что мне рассказала дочь.

Не получалось выкинуть всё это из головы, но и ковыряться в этих интригах мне тоже хотелось меньше всего. Всё, что мне нужно, это чтобы от меня просто отстали, а не пытались превратить в инструмент уничтожения моего почти бывшего мужа.

У Добровольского, к примеру, не было никаких кровожадных планов разгромить мой приют и пустить меня по миру с протянутой рукой. Вот и я не собиралась превращаться в маньячку, преследующую его за измену.

Так зацикливаться на мести — это себя не уважать. Да, это предательство. Да, это больно. Но бередить эту рану пореже и просто дать ей зажить казалось мне самым приемлемым вариантом. А Соколов и иже с ним хотели обратного. Вот пусть сами с ним и воюют, а я предпочту остаться за границами этого противостояния.

— Не понимаю, откуда в тебе столько великодушия к человеку, который этого совершенно не заслужил.

Нет, он всё-таки не хотел оставлять эту тему.

— Егор, это сложно в двух словах объяснить, а я не хотела бы пускаться в глубокие объяснения и воспоминания, но брак, даже разваливающийся, это дело сугубо тех, кто в этом браке состоит или состоял. Все остальные могут занять чью угодно сторону, но вмешиваться в дела супругов, мне кажется, моветон.

Я как могла мягко отказывала ему и отодвигала от себя эту тему, а Соколов даже не пытался хоть как-то оценить моё великодушное решение. Думаю, ничего удивительного — он-то не догадывался, что мне могли быть известны нюансы ситуации, связанной с проверкой в приюте. Вот что бывает, когда торопишься отхватить кусок пирога, который тебе никогда и не предназначался.

— Это не про вас с Добровольским, — отмахнулся Соколов. — Вы слишком публичная пара, чтобы ожидать, что в ваш развод никто не будет вмешиваться. Но я о другом. Дарья, Ты непозволительно наивна в этом вопросе. На слово веришь своему мужу в том, что касается вашего развода. Думаешь, если он что-то тебе пообещал, он это обязательно выполнит? А если нет? Если он попытается тебя обмануть и действительно оставит ни с чем? Почему ты с порога отметаешь такую возможность?

Всё-таки его настойчивость поражала, а ещё больше поражало то, что Соколов отказывался видеть в своей стратегии какие-либо изъяны. Ну или считал меня слишком глупой, чтобы их заметить и распознать.

— Потому что я не один год вместе с ним прожила, — отрезала я. — Я знаю Добровольского. Знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать, где он для себя проводит черту. Послушай, Егор, мы так с тобой ещё долго можем бодаться и всё равно каждый останется при своём мнении. Но в конце концов мой ответ останется прежним. Я тебе очень благодарна за помощь с приютом, но к услугам твоей фирмы прибегать всё же не буду. Уверена, мы с мужем сумеем договориться. Но если я почую неладное в его намерениях, обещаю тебе позвонить. Договорились?

Соколов совершенно точно не хотел на этом оставлять разговор, но я уже балансировала на самом краю, и, скорее всего, если бы он продолжил упорствовать, я бы ткнула его носом в то, что рассказала мне Вероника.

Соколов вовремя отступил, и я решила придержать не озвученную информацию до поры, словно чуяла, что рано или поздно она мне может понадобиться. И как выяснилось, интуиция меня не подвела.

Внешнее мы с Соколовым в тот вечер расстались на относительно хорошей ноте. Правда, лишь внешне, потому что дальше моя жизнь медленно, но верно поползла под откос. И уже спустя несколько дней после нашего ужина я готова была надеть шапочку из фольги и объявить о существовании реального заговора.

— У нас новая проверка, — с порога заявила Марина.

— И тебя с началом новой рабочей недели, — пробормотала я, входя в кабинет и стаскивая с шеи лёгкий шёлковый шарф. — Какая ещё проверка?

— Поди разберись. Говорят, что-то плановое. Ветеринарные службы плюс общественные некоммерческие организации. Ну и если они что-нибудь тут обнаружат, прокурорские явятся, это уж как пить дать.

— А ты не звонила и не уточняла? Может, всё-таки какая-то новая жалоба прилетела?

— Звонила, конечно, — кивнула Марина. — Говорят, что нет. Говорят, у них там реорганизация и оптимизация произошла. Сменился график мониторинга. Короче, нам посоветовали расслабиться и получать удовольствие. Мол, если у вас в приюте всё в полном порядке, то почему вас вообще смущает проверка. Скажите спасибо, мол, что это не какая-нибудь внезапная выборочная ночная.

Мы переглянулись. Подруга повременила, прежде чем добавить:

— Слушай… ну, мы прям вот на совсем крайний случай всегда сможем этому Соколову, если что, позвонить.

— Вот уж сомневаюсь, — я выдохнула и в который раз вспомнила рассказанное дочерью.

— А что так? — нахмурилась Марина. — Нет, я, конечно, не говорю, что Соколов этот должен становиться нашей панацеей, но хотя бы, может, для консультации…

Она замолчала, увидев, как я несколько раз качнула головой

— Нет, Марин, там... дело не в этом. Есть у меня обоснованные подозрения, что Соколов — последний человек, к которому стоило бы обращаться за помощью в этом вопросе.