Измена. Я тебя разлюбил

Глава 35

— Ты реально хочешь сходить на разведку?

Почему-то я исподволь ожидала, что моё объявление подруга воспримет с азартом. Марина вообще любила всякие авантюры и часто спасала меня от перманентно засасывавшей рутины своей тягой ко всякого рода приключениям, но вот почему-то на этот раз её мои планы не вдохновляли.

— А у тебя, смотрю, этот план никакого энтузиазма не вызывает, — хмыкнула я.

Подруга вытянула губы в трубочку и легонько постучала по ним карандашом.

— Даш, да дело не в этом. Просто ты же сама уже понимаешь, что тут всё непросто. Лишние доказательств собираешься отыскать?

— Лишние? Да я бы их лишними не назвала.

— Ты понимаешь, о чём я. Но помнишь реакцию Добровольского? Ты же сама сказала, он тебе практически угрожал, если ты продолжишь общение с Соколовым.

— Ага, а потом моих же собственных детей ко мне подослал. Чтобы проконтролировать, — продолжила я за неё, чувствуя, как внутри уже привычно поднимается злость. — И я должна смиренно выполнять его требования? По струнке ходить? Марин, да он меня со своими притязаниями и после развода не оставит! Я не спорю, может, у меня и появятся какие-то серьёзные возможности ему противостоять, но ты знаешь Добровольского. Его это лишь раззадорит. И тогда начнётся настоящая война. Она будет тянуть из меня нервы и силы, она будет моё время сжирать, а я мира ищу!

— И для этого соглашаешься на свидание с Соколовым.

— Да я просто хочу разобраться, что на самом деле тут происходит. Серьёзно, я предложу ему открытый диалог, без уловок. Мол, давай начистоту. Озвучь мне свои предложения и ожидания, а я тебе озвучу свои. И поострим, получится ли у нас договориться.

— И с чего ты решила, что Соколов пойдёт тебе навстречу?

— Ну, если предположить, что он реально ищет от меня какой-бы то ни было взаимности, то почему нет? Он же ожидает, что мы станем сообщниками. Он предполагает, что между мной и Добровольским бушует вражда. Так почему бы ему не рискнуть?

— А твои выгоды? — Марина подалась вперёд, отложив карандаш. — Просто обстановку разведать и надеяться, что Соколов не примется наводить тень на плетень?

Я закусила губу, гадая, насколько искренним будет желание, которое я собиралась озвучить.

— Это программа минимум. Но после выходки Добровольского с детьми… я подумала, а почему бы не воспользоваться услугами его адвокатов?

И вот тут глаза Марины наконец вспыхнули.

— Ох, Добровольская… и не говори мне потом, что ничего за все эти годы брака от своего муженька не нахваталась.

— Не понимаю, о чём ты, — притворилась я. — Я никаких коварных схем не составляю.

— Так и муж твой не составляет! — разумно указала Марина. — В том-то и дело, что он обычно прёт напролом, и у него всё получается, потому что успел за эти годы нажить и влияние, и состояние. Но ты играешь с огнём, я тебе честно скажу. Не переоценивай Соколова. Я понимаю твоё желание надавить Добровольскому на больную мозоль, но помни — в гневе он страшен.

Я вспомнила его разъярённые монологи в этом самом кабинете, когда он ворвался в приют прямо посреди визита сюда Соколова. Я не стала признаваться в этом даже Марине, но меня его гнев тогда странным образом подзадорил и заставил злорадствовать.

Нечасто мне удавалось искренне его разъярить, притом что я даже цели себе подобной не ставила. Но вот уже и он не мог заявить, что этот разрыв ему даётся легко.

Единственное, что тревожило, это публичность процесса и, чего уж греха таить, чужие попытки на него повлиять или за счёт него поживиться.

Всё-таки, как ни противно мне это было признать, видимо, Добровольский поднимал шум не на пустом месте.

— Марин, я понимаю, что ты мне желаешь добра. Но не забывай, я достаточно прожила с этим человеком, чтобы как минимум учитывать риски.

— Ага. Только Добровольский до разрыва и после разрыва — это два разных Добровольских. Это ты тоже учитывай, — невесело хмыкнула подруга. — Я всячески приветствую твою смелость, но это переживать за тебя мне не мешает.

Я вздохнула.

— Кто не рискует, Марин…

— Да поняла я, — отмахнулась она. — Поняла.

И от того, что она признала за мной право на попытку, я даже испытала прилив уверенности в себе. Был он, правда, не особенно долговечным. Но отступать было некуда, когда на приглашение Соколова я ответила согласием.

Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть — рассудила я и отправилась на встречу, которую про себя категорически отказалась называть свиданием.

— Приятно удивлён, — сообщил мне Соколов, пока мы занимали свои места за столиком одного из престижнейших ресторанов столицы. — Был почти уверен, что ты в последний момент передумаешь.

— С моей стороны это было бы не очень-то честно, — улыбнулась я, отмечая про себя, что тема честности сегодня будет как никогда актуальна. — Как поживает после переезда наш четвероногий бандит?

— Будешь рада узнать, что ему пока всё очень нравится. Я даже удивлён, что он так быстро и так легко адаптировался.

— Не зря ты так долго присматривался и выбирал, — проговорила я, про себя понадеявшись, что он не распознает намёка в моих словах.

Чёртов Добровольский с его замечаниями о том, что Соколов слишком долго выбирал питомца, так и лезли мне в голову.

— Я во всём предпочитаю серьёзный и взвешенный подход, — отозвался Соколов и послал мне полный значения взгляд. — И пока что он полностью себя оправдывает.