Измена. Я тебя разлюбил

Глава 34

— Я бы на вашем месте делала ставки, — пробормотала я, следя за тем, как Вероника и Павел с нетипичной для них жадностью поглощают моё рагу.

Соскучились по домашней пище, болезные.

Материнской заботы ничто не могло заменить, в чём бы эта забота ни заключалась. И сейчас я не без досады отмечала, что с удовольствием наблюдаю за тем, как два молодых дельца в дорогущих костюмах уплетают всё, что стоит на столе.

Полагаю, свою роль играло ещё и то, что я не погнала их с порога, не захлопнула дверь у них перед носом. Вот аппетит сразу же разыгрался.

Но я привыкла не действовать, руководствуясь только инстинктом или мимолётной эмоцией. Во-первых, я знала, как обманчивы и далеки от истины могут быть мгновенные реакции. А во-вторых, не стоило с ходу отмахиваться от потенциального козыря — дети явились с повинной, пошли против авторитета отца, придавленные грузом вины за то, что буквально от меня отказались в пользу тех выгод, которые дарило им их положение. Вот верно же говорят, нет худа без добра…

— Какие ставки? — Пашка оторвался от тарелки и потянулся за куском хлеба.

— Ну, например, сбрендил ваш отец или нет, — меланхолично предложила я.

— Мам, да у него наверняка на уме что-то… что-то конкретное, — вставила Вероника. — Ты же его знаешь. Не было никогда такого, чтобы он просто так что-нибудь делал. Мы потому и… мы не вытерпели и пришли к тебе. Мы просто боимся, что он задумал что-нибудь сумасшедшее.

Я вспомнила его горящий гневом взгляд и издевательский тон, когда он застал Соколова в приюте. Да он готов был в глотку ему вцепиться!

— Он что-нибудь… он при вас выказывал какие-нибудь опасения? Что-нибудь упоминал о причинах такой идиотской просьбы?

— Да ничего он конкретного не говорил, — поморщился сын. — Мы считаем, что он сдурел, да и всё.

— Мы думаем, его вся эта ситуация тоже выбила из колеи, — добавила Вероника. — Ну, он делает вид, что ему на всё наплевать, но на самом деле это не так. Он просто никому не позволяет заглянуть, что у него на самом деле творится в душе.

— Ну, мне это и не интересно, — я поднялась из-за стола и отправилась ставить чайник. — Но я благодарна вам за то, что вы пришли и всё мне рассказали. Обещаю, что ничего никому о ваше визите не выдам. Даже больше того, можете вашем отцу что-нибудь передать. Не знаю, какой информации он от вас ждёт, но расскажите, что я с ума от горя не сошла, работаю и строю планы на новую жизнь. Ах да, и жду его адвокатов, чтобы начать наконец бракоразводный процесс. А то для человека, с такой решительностью заявившего, что собирается стать свободным человеком, он что-то непозволительно долго тянет.

Дети переглянулись, и Пашка снова подал голос:

— Ма, кстати, а что насчёт адвокатов? Ты уже решила, кто будет представлять твои интересы?

Я оторвалась от чайника и, слегка прищурившись, кивнула.

— Возможно. Есть у меня на примете человек, который с удовольствием мне в этом поможет.

***

— Мне до сих пор неудобно за прошлый визит, — в обращённом на меня взгляде Соколова читалось искренне беспокойство.

Но я отмахнулась и как бы между прочим поправила волосы, привлекая его внимание к своей правой руке, с безымянного пальца которой давно исчезло обручальное кольцо.

— Брось, Егор. Это совершенно лишнее. Тем более что тут вообще нет никакой твоей вины.

Соколов посмотрел на меня долгим взглядом, и я уже готова была проклясть этих юристов, через железобетонный фасад которых ещё попробуй пробейся. Некоторых представителей этой профессии в моём окружении можно было запросто ставить в один ряд с профессиональными игроками в покер.

— Знаешь, я бы на твоём месте не был так в этом уверен.

Я изобразила удивление, но в душе что-то ёкнуло. Нет, чёртов параноик Добровольский не мог оказаться прав.

— Что ты имеешь в виду?

Соколов вздохнул, с какой-то непонятной тоской рассматривая вольеры питомцев. Сегодня он готовился забрать домой выбранного им с таким тщанием щенка.

— Моя вина есть и она, возможно, даже больше, чем ты себе представляешь. Когда по столице поползли слухи о вашем возможном разводе… многие, если хочешь знать, проявили к этим новостям не слишком-то здоровый интерес.

— Вот как… — пробормотала я, не желая прерывать поток его откровенности. — Ну, наши «великосветские помещики» не чужды обычных человеческих слабостей. Все любят обсуждать слухи, особенно когда они касаются таких вещей…

Мой манёвр дал свои плоды — Соколов поспешил развеять мои «заблуждения».

— Да если бы всё было исключительно в желании косточки перемыть. Нет, Дарья, тут ситуация куда сложнее и запутаннее.

— Хм, — я изобразила задумчивость, пожевав нижнюю губу. — Не просветишь? Меня такие новости не могут не настораживать. Я-то... знаешь, с тех самых пор живу в своём пузыре. Нигде не появляюсь. И до меня никакой информации не доходит.

Всё. Теперь Соколов будет считать себя чуть ли не единственным источником поступающей ко мне информации. Ну давай же, завоёвывай моё доверие. Повышай степень своей значимости в моих глазах.

— Я расскажу, — Соколов сделал вид, что ему это решение далось нелегко. — Только ты должна понимать, что меня эта ситуация не радует, если не сказать откровенно печалит. Я не читаю, что это нормальное положение дел.

— Уровень моей тревоги только что превысил норму, — подстегнула я.

— Дарья, мне... мне жаль, но если обрисовать ситуацию кратко, то тебя считают едва ли не самым главным трофеем сезона. Развод с Добровольским — событие, и сейчас тебе отведена в этом событии главная роль.