Измена. Я тебя разлюбил

Глава 49

— Неожиданно, — Добровольский таки не смог отказать себе в этой ремарке.

Мог бы он промолчать? Конечно. Но не в нынешнем своём состоянии.

Дочь темнила. Дарья тем более ничем с ним не делилась. А его жутко бесило пребывание в подвешенном состоянии, притом что от получения всей информации его удерживало исключительно собственное слово Веронике не лезть в дела матери без её спроса.

Идиотское обещание. На хрена он вообще соглашался? Да и когда Добровольский шёл на такие бесполезные компромиссы? Последнее время он уже плоховато себя узнавал. И предпочитал не думать, что это исключительно из-за давления внешних обстоятельств.

На него никто и ничто не имело права давить. Он этого не допустит.

— Так мы можем поговорить? — настояла жена. — Или я вынуждена буду слушать твои комментарии по поводу моего неожиданного звонка?

— А не слишком ли дерзко ты начинаешь наш разговор? — с иронией отозвался Игорь, но потом бросил этот несерьёзный тон. — Ладно. Чёрт с ним. Если мы сейчас снова закусимся, как дворовые псы, толку точно не будет. По какому делу звонишь?

В трубке послышался вздох.

— Ого. Всё настолько серьёзно?

— Если бы дело касалось чего-нибудь личного, я бы ни за что не стала звонить. Никогда и ни за что.

— Почему-то я в этом даже не сомневаюсь.

— Действительно, почему, — пробормотала она едва слышно. — Это… с приютом связано.

Та-а-а-ак. Интересненнько.

— Что там случилось?

— К нам проверка нагрянула.

Добровольский едва успел прикусить язык, чтобы не выдать своей осведомлённости, тем более что она всё же была относительной, частичной. Раздражающе неполной. А тут такой жирный кусок информации сам шёл к нему в руки.

Ни в коем случае нельзя таким шансом пренебрегать.

— С чего бы?

— Очень хороший вопрос. Недавно на нас анонимная жалоба прилетела. Я… понятия не имею, кто её направил и почему. Но в тот раз мы сумели с проблемой разобраться. Мне помогли.

Добровольский продолжал держать язык за зубами, хотя мог бы с точность до буквы назвать имя и фамилию того, кто с барского плеча ей помог. Но чёрт с ним — она же не захотела прислушиваться к его словам.

Кто знает. Может, она уже успела с ним за его услуги и расплатиться.

Почему-то от одной только мысли об этом у него как-то нехорошо стеснилось в самой середине груди. Будто туда кто-то сунул кулак.

— Так эта проверка связана с той анонимной жалобой или… как?

Почему-то начать задавать вопросы по делу, минуя дальнейшие ироничные выпады, показалось ему очень естественным, даже слишком естественным ходом.

Твою мать, они оставались на одной волне. Даже спустя все эти ссоры и отсутствие каких-либо перспектив хотя бы для номинального примирения. Это происходило как-то само собой. Будто между ними существовало невидимое энергетическое поле, и они одинаково резонировали с ним, легко считывая состояния и чувства друг друга.

Бред, конечно, но он не мог отмахнуться от этой странной идеи.

— Если отмести все мои предположения и теории, то никак. Ну, то есть никакими фактически подтверждениями я не располагаю, но… сам понимаешь.

— А что за проверка?

Дарья снова вздохнула.

— Там… пёстрая компания. И общественники, и ветеринарная, и прокурорские потом подтянулись.

— Слушай, ну а чего тебе переживать? С документацией же вроде бы всё в полном порядке.

И он это говорил, потому что знал — это правда. Последнюю проверку приют проходил, когда они ещё не были в ссоре. Дарья охотно делилась с ним последними новостями, и он знал, что у них всё в порядке.

— Как выяснилось, это уже не так и важно. У нас магическим образом обнаружилось сразу несколько нарушений. И проверяющие стоят на своём.

Добровольский нахмурился.

— Погоди, погоди… Ты хочешь сказать, это не проверка-проверка, а кто-то её на вас натравил?

— Думаешь, я бы в любом другом случае тебе позвонила? — горько спросила жена. — Да, это совершено точно атака на нас. На меня. С расчётом на то, что я лишилась…

Она осеклась, подыскивая нужное слово.

— Кто-то исключительно недальновидный посчитал, что ты лишилась моего протектората? — предложил он ей дипломатичный вариант.

Почему-то он не думал, что именно сейчас она решит придираться к его словам.

— Исключительно недальновидный? — усмехнулась Дарья. — Что же тут исключительно недальновидного? Мы разводимся, Добровольский. И совершенно естественно, что никаких дел друг с другом иметь не собираемся.

— Не припомню, чтобы я нечто подобное тебе заявлял. Даш…

— Не называй меня так. Это звучит лицемерно, — устало проговорила она. — Мне и так немалых усилий стоило решиться на это звонок. Если бы была хоть какая-нибудь достойная альтернатива…

— Вот видишь я даже сейчас могу быть тебе очень полезен, — сыронизировал он безо всякой злобы. — Так у кого-то появилась идея навредить приюту? Пытаюсь понять причины такого поступка.

— Причину не нужно искать. Мне кажется, я её знаю. И почти наверняка знаю имя того, кто решил меня таким образом наказать.

— Наказать? — Добровольскому совершено не понравилось это слово.

Какому непроходимому дебилу могло прийти в голову наказывать его жену? Это кто там, твою-то мать, такой непобедимый-бессмертный?

— Даже странно… Я думала, ты сразу догадаешься. Хотя… вероятно, тебе не все детали известны.

— Кто это, Дарья? — потребовал он.

— Соколов, — со вздохом ответила она. — Я считаю, что это дело рук Соколова.