Измена. Я тебя разлюбил

Глава 51

— Условия, — тихо отозвалась Дарья, и в её голосе даже удивления не было. — Господи, и как я могла вообразить, что мы с тобой легко договоримся.

Он ждал примерно такого ответа. Поэтому знал, что отвечать.

— Даш, во избежание недопонимания давай я тебе свою позицию объясню. Ты меня частенько шпыняла за то, что я люблю всё делать на свой нос и не люблю ничего пояснять. Вот как бы считай, что я борюсь со своим самодурством.

Жена не спешила его перебивать. Наверняка такой подход её озадачил и удивил. Добровольский редко шёл на компромиссы, редко проявлял дипломатию. Его подход исключал всякие миндальничания, но всё течёт, всё изменяется вопреки расхожему мнению, будто перемен от человека можно не ждать.

Можно, если человек поставит себе такую задачу.

— Слушаю, — наконец вымолвила она.

Конечно, слушает. Альтернатив-то у неё, выходит, нет вообще никаких.

— Я всё порешаю. Не обсуждается. С приютом всё будет в порядке. Соколову я морду набью, ну или натравлю на него своих верных псов. Так или иначе с ним справятся. Я не лез и не трогал его ровно до тех пор, пока он не переступал границы. Но вот это... это уже никуда не годится, и пора бы напомнить ему, что я не прощаю подобного беспринципного поведения. Но ты сама должна понимать, что его дерзость родилась не на пустом месте. Стервятники чуют падаль.

— Это как-то слишком уж самокритично. Особенно для тебя, — ввернула жена.

Ему захотелось откинуться на спинку кресла и от всей души расхохотаться. Нет, серьёзно, ему безумно этого не хватало — её сухого юмора, её острого языка. Он, твою-то мать, успел забыть о том, какой могла быть Дарья. За всей этой бесконечной рутиной и его повседневными делами всё умудрилось забыться, стереться, притупиться и выглядеть пресным. Но это не так. Это опасная иллюзия, которая позволяла ему долгое время воображать, что его жизнь хороша, лишь когда в ней хватает разнообразия. Лишь когда он не застревает по уши в быте и семейности.

Очень жаль, что это понимание приходило к нему с таким опозданием…

— До падали мне пока ещё далеко, — проворочал он в ответ. — Дальше чем до добычи. А Соколов и иже с ним видят меня как добычу. Почему — ты и сама понимаешь. Меня они собираются основательно пощипать, а тебя — рано или поздно продавить на предмет помощи в этом. Мне нужно восстановить статус-кво.

— И как я могу тебе в этом помочь? С транспарантом по улицам бегать? Помните, Добровольский не падаль! Вы его рано хороните!

На это раз он не сумел сдержаться — рассмеялся.

— Обожаю твоё чувство юмора, — признался совершенно искренне и не тая.

Может, действительно стоило ей показать, что он расположен к диалогу и даже невзирая на их сложные отношения в память о прошлом готов искать компромисс.

Как всё-таки та ситуация была далеко от того, где они вдвоём против всего мира… Были же времена…

— Я уже даже не уверена, что шучу.

— Не нужно никаких транспарантов, — окончательно согнать улыбку с лица не получилось, хоть он и подозревал, что вот-вот разразится буря, когда ему будет уже не до смеха. — Тебе вообще ничего особенно делать не нужно. Просто отступить в тень.

— Что, прости?.. Звучит слишком загадочно.

— Это единственное условие, при котором я решу вопрос с твоим приютом за пару часов, если не раньше.

— Ты предлагаешь мне…

— Отказаться от всяких контактов. На время. Разумеется, всего лишь на время. На чётко оговоренный срок.

— Извини, я всё равно не понимаю…

Ну ещё бы. Условие не сказать чтобы тривиальное, но справедливости ради, ситуация у них тоже не будничная.

— Ты уйдёшь в эдакий отпуск. От всего и ото всех. Ненадолго. Ровно до того момента, как мы окончательно разведёмся. Никто не будет пытаться тобою воспользоваться, к чему-то склонить и как-то ещё использовать тебя ради подножки мне.

— Добровольский… это даже для тебя слишком эксцентричная просьба. В какой отпуск? Как ты себе представляешь такой манёвр?

— Да что представлять-то? — нахмурился он. — Отдалишься от внешнего мира, передашь управление ненаглядной своей подружайке, а сама заляжешь на дно, чтобы тебя никто не дёргал.

Она молчала, переваривая сказанное.

— Это, кончено, в том случае, если ты реально настроена на честный развод безо всяких вмешательств, — решил уточнить он. — Такое условие вряд ли тебе подойдёт, если ты вдруг не прочь действовать с моими недругами заодно. Но тогда я не могу гарантировать тебе ни спокойствия, ни прекращения чужих козней. Потому что в таком случае мы с тобой, оказывается, враги. А стрелять себе в ногу, помогая врагам, я не могу. Под моим началом — тысячи подчинённых. Мне как-то и о них следует думать.

— Это бред какой-то…

— Это разумное предложение. Которое к тому же тебе ничего стоить не будет. Скорее даже наоборот. За доставленные неудобства при разводе выпишу тебе солидную надбавку. А хочешь, второй приют тебе открою. Ну или филиал этого тебе сооружу. Ещё и кошек бездомных начнёте с улицы подбирать. Ты вроде знаешь меня, Даш. Я не жадный. Я умею делиться.

— Каждый раз, когда мне кажется, я уже ничему не удивлюсь, ты, Добровольский, умудряешься самого себя перещеголять, — пробормотала она.

— Наша совместная жизнь была всякой, только не скучной, — напомнил он. — И ты вроде на это не жаловалась. Решайся, Дарья. По-быстрому всё сделаем и разбежимся. И никто из нас в накладе не останется — это я тебе обещаю.