Измена. Я тебя разлюбил

Глава 56

— Ну что это ещё за загадки? — я, не сдержавшись нахмурилась.

Вот не хватало нам ещё шарадами перебрасываться. Вроде как приехали сюда по важному делу, а я ещё и не горела желанием соглашаться на такую поездку, и начинаются какие-то откровенные глупости.

— Да почему загадки-то? — усмехнулся Добровольский, не меняя позы. — Ты сама заявила, что слишком хорошо меня знаешь. А раз так, значит, вполне в состоянии сообразить, зачем я купил этот коттедж. Не хочу, знаешь ли, в который раз выслушивать, что я сам не знаю, о чём говорю.

— Ты его для своей новой жизни купил, — я не стала поддаваться на эту бесконечную игру в перетягивание каната. — Я так понимаю, что после развода переедешь сюда вместе со своей Маргаритой.

— А мне позволено возразить, если я слышу от тебя неверные выводы?

А чему здесь можно возразить, интересно?

Но я не стала преждевременно с ним препираться.

— Ну и что я сказала не так?

— Первая половина утверждения верна, вторая — мимо.

— Это ты про свою Маргариту?

Добровольский слегка ссутулился, словно собирался плечами пожать, но потом передумал.

— У нас с ней как-то не складывается. Не складывается давно, а сейчас это стало понятно.

— О… — звук вырвался из меня словно сам по себе.

Вообще-то я не собиралась никак реагировать на этот анонс, но он оказался слишком уж неожиданным.

— Если ты, Добровольский, ждёшь слов сочувствия или, наоборот, злорадных комментариев, то не дождёшься, — я изобразила полнейшее безразличие к этой теме. — Меня перипетии твоей личной жизни уже не касаются. Не Маргарита, так кто-нибудь другой.

— Не планирую, — отозвался он совершенно серьёзно.

У меня в ответ на такое вырвался удивлённый смешок.

— Себя-то не обманывай. Да и меня смысла нет больше за нос водить. Твоя статусность предполагает наличие рядом соблазнительного трофея. И раз уж супруга с этой задачей уже давно не справляется, заменители всегда отыщутся.

— Даш, статусность здесь ни при чём, — неожиданно примирительным тоном заявил Добровольский. — Дело в другом.

— Мне совершено без разницы, — я отвернулась от него, не желая больше муссировать эту тему.

Мне почему-то сделалось крайне неловко и неприятно обсуждать его мотивы. Хватит уже и того, что эта тема вообще всплыла. Сама виновата — полезла спорить о его покупке. Да пусть хоть целый коттеджный посёлок себе купит, чтобы в каждом по любовнице поселить — мне-то какое должно быть до этого дело?

— Совершенно без разницы? — прищурился муж.

— Надеюсь, тут достаточно спален, чтобы выделить мне отдельную? — я резко перевела тему на насущное, ясно давая понять, что действительно не собираюсь больше развивать неприятную тему.

— Достаточно. Сообщи, если тебе вдруг не хватит одной. Я тебе вторую выделю, — сыронизировал он. — Идём. Покажу.

Я стиснула зубы, сдерживаясь от того, чтобы ответить ему что-нибудь в тон.

Бог с ним. Ну не могли мы пока адекватно общаться. Не получалось. Видимо, яд всё же копился. И обида. Горечь и воспоминания о пережитом кошмаре не могли так быстро рассосаться. Для них это вообще не слишком-то естественный процесс.

Сложновато без внутреннего сопротивления отпустить все грехи и обиды тому, кто тебя предал.

Я поднялась вслед за Добровольским на второй этаж. Мы свернули в коридор, и он толкнул вторую дверь, жестом приглашая меня войти.

— Вот. Осмотрись. Если вдруг не понравится, рядом есть ещё одна.

Можно подумать, я какая-то привереда с завышенными ожиданиями. Но только переступив порог комнаты, поняла, почему муж вообще отпустил эту фразу.

— Вещи твои занесу, — буркнул он мне в спину, и я услышала его удаляющиеся шаги, но даже головы не повернула.

А не повернула исключительно потому что рассматривала внутреннее убранство спальни. Спальни, которая отделывалась явно под меня. Моё любимое сочетание цветов, обитая пастельной рогожкой мебель, напольный ковёр нежно-кофейного цвета. Занавеси из бежевой органзы. А ещё целая стена, превращённая в стеллаж с книжным полками.

Я смотрела на всё это и пыталась сообразить — это какая-то изощрённая шутка или… или что это ещё такое?

До того момента, как шаги Добровольского снова послышались на лестнице, я худо-бедно сумела взять себя в руки и даже облечь своё недоумение в словесную форму.

— Зачем это всё? — я обвела рукой комнату и уставилась на мужа немигающим взглядом.

Добровольский с мрачным видом осмотрелся и вкатил мой чемодан через порог, сам же его не стал перешагивать, будто ему было категорически запрещено это делать.

— Что значит, зачем?

— Ты так упражняешься в изобретательности или что-то пытаешься мне доказать?

Добровольского моя реакция, кажется, не на шутку разозлила. И хотя я понимала, что мы с ним далеки от образа адекватных собеседников, не ожидала, что его моя реакция настолько взбесит.

— Я, кажется, уже сказал, — процедил он. — Если не нравится, можешь перебираться в соседнюю спальню. Там всё сделано без издевательств.

— А с чего это тебя так злит мой вопрос?

— С того, что он вообще здесь ни к чему. Я попросил сделать всё так, чтобы тебе удобно было тут куковать. Не нравится — я тебя тут не держу!

— Я оскорбила тебя в лучших чувствах? — воткнула я шпильку поглубже. — Ты искренне пытался сделать моё пребывание тут менее депрессивным, а я не оценила твоих искренних усилий?

Добровольский выпустил пар из ноздрей, развернулся и потопал прочь, так ничего и не ответив.

Я вздохнула и отвернулась:

— Замечательный у меня намечается отпуск…