Измена. Я тебя разлюбил

Глава 58

— Твою-то мать, — выругался Добровольский и сорвался с места.

Я была настолько растеряна и перепугана, что не смогла бы точно определить, что скрывалось за этой фразой. То ли досада на меня и мои проблемы, то ли удивление, то ли всё вместе, что скорее всего.

— Подружка твоя звонила? — поинтересовался он на ходу.

Мы мчались к гаражу, и я едва за ним поспевала. Не мне с моим скромным ростом гоняться за почти двухметровым мужиком с соответствующей шириной шага.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как спирает грудь от ужаса. — Она… вызвала пожарных.

Я влезла на пассажирское кресло рядом с водительским и только сейчас поняла, как же сложно будет усидеть на месте, пока мы будем мчаться навстречу неизвестности.

Ошарашенная происходившим Марина мало что могла мне сообщить. Огонь занялся, подбирается к вольерам, и она ждёт пожарных. Персонал, который был на это момент в здании, занят спасением питомцев, но как это всё организовано, я понятия не имела. Некогда было тратить время на разговоры — я тут же сорвалась и помчалась к Добровольскому.

— Как это вообще стряслось? — мрачный Добровольский вывернул руль, входя в поворот.

Позади оставались живописные виды и холостяцкое жилище моего почти бывшего мужа. И сейчас мне начинало казаться, что не такой уж это был и плохой вариант — пересидеть в относительном мире и покое здесь, на берегу озера вместо того, чтобы, например, опрометью нестись в горящий приют.

От одной только мысли о том, что хоть кто-нибудь из питомцев пострадает, мне становилось физически плохо. Только бы самой в такой неподходящий момент не отключиться.

— Не знаю, — я мотнула головой. — Не стала тратить время на расспросы. Какая разница, как? Главное, что приют горит, и мне нужно быть там.

Добровольский скосил взгляд на часы:

— Будем. Даже скорее, чем ты думаешь.

На мой вопросительный взгляд он пояснил:

— Тут другая дорога есть. Она не слишком-то удобная для каждодневных поездок, но вот для таких форс-мажоров — в самый раз. Готова потрястись на кочках?

Я поспешно кивнула:

— Только подвеску там свою не оставь.

— Ничего не обещаю, — хмыкнул Добровольский.

Потом скосил на меня взгляд и, видимо, сообразив, что юмор я сейчас не воспринимаю, добавил:

— Дашка, не трусись. Всё будет в порядке. Вот увидишь, и все твои лохматые тоже будут в порядке.

И кто бы знал, как я сейчас хотела верить таким вот пустым заверениям. Добровольский понятия не имел, что там сейчас творилось, но тон у него был такой уверенный и обнадёживающий, что я готова была поверить, чтобы хоть как-то пережить эту поездку и не сойти с ума от тревоги.

На месте, как я и опасалась, царил кромешный ад. Дым над крышами домов был заметен ещё на подъезде.

— Господи…

— Даш, спокойно, — муж бросил взгляд на поднимавшийся в небо дымный столб. — Там же дерево по фасаду у вас и всяких других легковоспламеняющихся приблуд хватает. Не смотри туда, твою-то мать! Не рви себе сердце!

Но я не могла заставить себя отвести взгляд от этого ужаса. Ну а в мыслях уже рисовались картины одна страшнее другой. Пожарные не успели. Огонь распространился слишком быстро…

Добровольский выругался себе под нос и вдавил педаль газа в пол. Нас мягко увлекло вперёд, навстречу неизбежному, и остаток пути я уже просто молча молилась о том, чтобы потерь оказалось как можно меньше.

На месте уже работали пожарные и МЧС. Мы тут могли сделать не так уж много, разве что ждать. Марина, завидев нас с Добровольским, кинулась ко мне и, захлёбываясь, принялась объяснять.

Добровольский не отходил от меня ни на шаг.

— Огонь как-то перекинулся… я не знаю. Никто не знает. Вроде как смежное помещение загорелось. Наверное… наверное, проводка, — тараторила она. — И это чёрная магия какая-то, ты понимаешь? Я уже домой собиралась. И мне ещё, знаешь, почудился запах гари, но едва-едва. И я подумала, что… подумала, показалось.

Я кивала, как заведённая, а сама наблюдала за мельтешившими работниками служб и боялась задать главный вопрос.

— А что с питомцами, Марин? Я не вижу, чтобы кого-нибудь выносили.

И пока я проговаривала эти слова, меня начало колотить. Я вздрогнула, когда на плечи мне легли ладони мужа, будто пытались меня заземлить, чтобы я так не вибрировала.

Сейчас у меня не было сил выяснять, что он творит. Я должна услышать ответ.

Марина сглотнула.

— Из вольеров в переднем помещении всех уже вытащили. А в том, что дальше… я не знаю. Мне сказали, что сообщат, как продвигается тушение…

Мне такой ответ совсем не понравился.

— Марина…

— Ну а что бы я им возразила? — почти выкрикнула она. — Я сама тут все ногти себе изгрызла. Жду, когда сообщат.

Наверное, я бы в своём нынешнем состоянии и не заметила, что мы с Мариной остались одни, но тяжёлые тёплые ладони сползли с моих дрогнувших плеч, и я невольно обернулась, не понимая, что происходит.

— Добровольский, ты… что творишь?

Я видела, как он расстёгивает и стряхивает с себя толстовку, накидывает её мне на плечи, оставшись в одной футболке. Краешек моего обострившегося сознания зачем-то отмечает, что я очень редко видела его в такой неформальной, почти домашней одежде.

— Так, — распорядился он, не отрывая взгляда от дымившего фасада. — Стойте тут и никуда не смейте уходить.

— Добровольский, — мой голос звучал надтреснуто.

— Пойду узнаю, что там с вашими четвероногими.

— Так сказали же, ждать! И зачем ты кофту стянул? Добровольский!

Но он и не подумал отвечать на этот вопрос.

— Стойте тут и никуда не уходите.