Измена. Я тебя разлюбил

Глава 44

— Чушь. Не может этого быть.

Эти слова сорвались с моего языка рефлекторно. Но даже подумав, я бы, скорее всего, их повторила. Потому что… это же бред какой-то.

Что ещё за коварные интриги и тёмные схемы?

— Может, мам, — настаивала между тем Вероника. — Ты что, думаешь, я это выдумала или шучу?

— Необязательно. Просто тебя, скорее всего, дезинформировали.

— Да никто меня не дезинформировал! У отца предостаточно ресурсов и связей, чтобы любую информацию раздобыть. Видимо, Соколов этот не сильно-то умным людям доверился. А ещё он-то ни за что не подумает, что ты пошла бы у отца помощи просить. Поэтому и не узнала бы, чьих рук это дело. Ну скажи, ты своими силами чего-нибудь бы накопала?

Я закусила губу. Сама — нет, но при очень сильном желании можно нанять специалистов. Правда, стоят услуги действительно опытных и надёжных профессионалов недёшево. Стала бы я так неосмотрительно разбазаривать свой личный бюджет? Да и время на это потребуется.

И кто сказал, что пока я буду заниматься поиском подходящего человека и его наёмом, все хвосты не подчистят? А вот у Добровольского целый штат натасканных ищеек имеется. Ему ничего не стоит разобраться в ситуации оперативно.

Но невзирая на разумность этих доводов, я не готова была признавать их правоту.

— Не поверю, что Соколов так легко прокололся бы.

— Да ты никогда о его проколе ничего и не узнала бы! Он же знает о том, что между тобой и отцом никакого общения нет кроме того, что он сам тебе навязывает. Наверное, у него уже терпение иссякает, и он хочет ускорить события, потому что бракоразводный процесс вот-вот начнётся. Ты же сама нам рассказывала, что не исключаешь того, что у Соколова реально личные мотивы тебе помогать.

Если бы не рассказала, Вероника и не проявила бы инициативу сегодня, вряд ли она кинулась бы к отцовским специалистам и накопала информацию по этой чёртовой жалобе. Да ещё так оперативно!

Но даже после всего сказанного я готова была упираться.

— Пока не узнаю этого наверняка, не поверю, — проговорила я упрямо. — Понимаю, звучит всё вроде бы складно и велика вероятность, но… тебе известны подробности?

— Ну, ты же сама понимаешь, жалобщик не кто-то из его штата или личных знакомств. Но кто-то, кому, видимо, приплатили. Это какой-то общественник. Якобы он как-то был у вас в приюте и заметил нарушения. И ему по поручению Соколова предложили кляузу написать. Он и настрочил. Но когда его расспрашивали, сказал, что сделал это по собственной инициативе. А на карту ему в тот же день крупный перевод поступил. Короче, я в этих тонкостях не разбираюсь, этим уже спецы занялись — проверили какие-то транзакции и сделали выводы. Вот как-то так.

Я убеждала себя, что выводы сделаны на коленке, что для подобных расследований нужно больше времени и кто бы там ни занимался выведыванием информации об этой жалобе, запросто мог ошибиться.

Но сомнение глодало меня, хотя отказываться от приглашения Соколова я не собиралась — тем более что новая встреча дарила возможность подтвердить или опровергнуть подозрения.

Поблагодарив Веронику, я попросила её ни в коем случае ничего отцу не сообщать. Боюсь, узнай Добровольский о возможной афере, которая подтверждала его теорию о том, что Соколов и иже с ним собираются вести против него подрывную деятельность, и он посчитает, что получил карт-бланш на любые ответные действия.

Но Егор словно решил сам меня убедить в том, что я зря не прислушивалась к тому, что сообщила мне дочь.

Первую половину вечера я старательно обходила тему, связанную с приютом. В конце концов за помощь я Соколова уже поблагодарила, а пытаться что-то у него разузнать — это стопроцентно навлекать на себя подозрения. Сразу же станет понятно, что я сомневаюсь в бескорыстности его помощи, да и вообще проявляю неблагодарность.

К тому же я сейчас я ещё и с собственными сомнениями боролась. Ну вот почему в жизни всё так запутанно и неоднозначно! Как будто мне и без этих возможных интриг мало проблем.

Но мои душевные метания закончились примерно в тот самый момент, когда течение разговора внезапно свернуло на ту самую дорожку, которой я так тщательно избегала.

— Не думала ещё над перспективами дальнейшего сотрудничества?

Вопрос был задан как бы между прочим, но вот именно что как бы. Я-то как раз чуяла за ним вполне конкретное намерение.

— Дальнейшего? — я изобразила непонимание и понадеялась, что сделала это хорошо.

— Ты убедилась в том, что моим специалистам можно довериться. Работают они на совесть и оперативно. Я понимаю, что развод это из другой оперы и совсем иной уровень, но поверь, там тоже никаких проблем не возникнет.

В голову тут же полезли слова дочери о том, что Соколов начал проявлять нетерпение. И его нынешние слова слишком уж точно укладывались в эту картину.

— Меня удивляет твоё бесстрашие, — я заставила себя улыбнуться. — У Добровольского не адвокаты, а мастиффы. К тому же он будет биться за своё до конца.

— Дарья, — с самоуверенной улыбкой отозвался Соколов. — Мы тоже не новички. Поверь мне, у меня самая разветвлённая клиентура в городе.

— Знаешь, Егор, думаю, нелишним будет повторить. В моём отношении к разводу ничего не изменилось. Я не собираюсь обдирать Добровольского как липку. И я своего мнения не изменю. Поэтому, я считаю, мне не стоит возлагать на тебя такую ответственность и просить юридической помощи у твоей фирмы.