Измена. Я тебя разлюбил

Глава 43

— Просто не представляю, кто мог прокуратуру на нас натравить, — пробормотала я, бросая на своего спасителя застенчивые взгляды.

Но если я полагалась на свои топорные методы добывания информации, то надеялась зря. Если Соколов и располагал какой-либо эксклюзивной информацией, то не собирался ею делиться.

Нет, всё-таки мои тогдашние сомнения и подозрения, скорее всего, абсолютно беспочвенны — он предположил очевидное.

— Жалобу подали анонимно. Но переживать больше не о чем, всё улажено.

— Спасибо тебе огромное. Ещё раз. Со всей это личной кутерьмой мне вот только проблем с приютом не хватало, — пробормотала я, стараясь скрыть досаду оттого, что никакой информацией разжиться так и не удалось.

В конце концов это не Соколова вина.

— Всегда рад помочь, — он дольше обычного задержал на мне взгляд, явно собираясь что-то добавить. — Не хочу быть навязчивым, но не лишним будет напомнить, что и в твоём близящемся разводе я по-прежнему готов буду оказать любую посильную помощь. Мои лучшие юристы к твоим услугам.

— Да, конечно. Я помню. Мне бы дыхание перевести после сегодняшнего, — отшутилась я, пытаясь понять, почему до сих пор испытываю такую неловкость. Я ведь, кажется, уже и сама расценивала эту идею как очень даже перспективную.

— Не тороплю, — усмехнулся Соколов. — А вот твой Добровольский — может. Уверен, что оценка имущества и прочие подготовительные процессы уже походят к своему логическому завершению, и скоро вы с Добровольским сядете-таки за стол переговоров. Подготовку нужно было начать ещё вчера.

А вот это уже ощущалось как прессинг, хотя я понимала, что Соколов всего лишь озвучивает прописную истину.

— Понимаю, что сейчас у тебя голова забита другим, но давай увидимся на днях после работы, и я мог бы дать тебе предварительную консультацию. Ну или мы могли бы просто поужинать.

Он улыбнулся, и я не стала отбрыкиваться от его предложения.

— Я смотрю, у вас всё серьё-о-озно, — протянула Марина, когда я вернулась в наш кабинет. — Рыцарь на белом коне получил хоть какую-нибудь награду? Знаешь, ему уже за бесстрашие следовало бы грамоту выписать. Тень Добровольского так и нависает над вами.

— Да ничего подобного, — отмахнулась я. — Добровольский, чтобы ты знала, недавно умыл руки.

Я не рассказывала Марине о той безобразной встрече в ресторане. Не хотелось даже мысленно к ней возвращаться. Но теперь вот пришлось.

После моего краткого рассказа подруга присвистнула.

— Ну, во-первых, а-та-та тебе за то, что сразу не рассказала, — пожурила она. — А во-вторых… хм. Ты пыталась выведать правду у Соколова?

— Слишком личное. Он не делится. Но теперь понимаешь, почему я не бросилась сразу ему наяривать, когда проблемы с приютом возникли? Я понимаю, что мы с Игорем сейчас по разные стороны баррикад, но я не припомню за мужем откровенных сказок или сплетен о ком-то. Он может быть хоть трижды сволочью, но не разносчиком сплетен. Для него это — фу.

— Н-да. Согласна, — задумчиво кивнула Марина. — Это дело бабское скорее. Слушай, ну а с другой стороны, правды может быть две. Мы его супругу не знали и понятия не имеем, по каким причинам они развелись. Выброси из головы. Сегодня-то он реально помог. Если бы не Соколов, эта проверка нам всю плешь проела бы. А он буквально за несколько часов всё разрулил.

И потребовала за это вполне приемлемую плату — всего-то ещё один ужин.

— Как же я не люблю эти тайны-загадки и недосказанности, — вздохнула я, по-прежнему чувствуя себя не в своей тарелке.

— Понимаю. Но альтернативы-то пока особенно нет, — развела руками подруга. — Вот, может, сходишь с ним поужинать и что-нибудь разузнаешь.

И я уже смирилась с таким положением вещей, когда жизнь, которая и без того любила меня в последнее время «радовать» неожиданными поворотами, в который раз удивила.

— Мам, — позвонившая тем же вечером дочь решила огорошить меня собственными открытиями. — Как дела у приюта? Что-то решилось?

— Всё решилось и решилось благополучно, — я присела на край пока ещё заправленной постели. — Спасибо, что позвонила и интересуешься.

— Я рада слышать. Это хорошо. Очень хорошо, — протараторила она, и я поняла, что вопрос был задан скорей для приличия, а позвонила Вероника на самом деле потому, что торопится поделиться со мной какой-то важной информацией. — Только скажи, тебе случайно не Соколов помогал?

А вот это было уже странновато.

— Соколов. А что? Откуда ты знаешь?

Вероника замялась.

— Да я тут… я отцовскими связями воспользовалась и кое-что разузнала.

— Ты рассказала отцу?!

— Да нет, нет! Говорю же, связями воспользовалась, и всё. Ну, знаешь, хоть какая-то польза оттого, что мы с Пашкой работаем у отца.

Я сжала губы, не спеша ей возражать. Как ни крути, а Вероника права. Она ведь искренне стремилась помочь, почти наверняка движимая чувством вины за их с братом недавнее предательство. Сначала об отцовской затее со шпионажем рассказала, теперь ещё это…

— И что ты узнала?

— Кто подал жалобу на приют?

— Жалоба была анонимной. А ты... тебе удалось узнать?

Я услышала, как дочь медленно выдохнула.

— Ну, как бы… и да, и нет.

— Загадочно.

— Уф-ф… Ма, в общем, согласно моим источникам, эту анонимную жалобу подал кто-то из окружения Соколова.