Как выжить в книжном клубе

Правило номер десять

— Мы знаем только, что она жила у Пандоры, потом вдруг оказалась гадалкой, а теперь мертва, — подытожила Мирабель.

— Нет, — возразила я.

— Лучше бы мы занялись обсуждением книги.

— Успокойся, Бриджет, Мирабель совершенно права, — раздраженно произнесла мама.

— Любой человек может поменять род занятий и место жительства, — с важным видом, как бы подчеркивая собственную недалекость, сказала Гадость. — Кто мы такие, чтобы утверждать, что гадалка — неподходящая профессия? Вот я с моим даром вполне могла бы рассмотреть такой вариант. Мой гуру-наставник постоянно говорит, что я не должна зарывать свой талант в землю.

— Ага, еще бы, — буркнула тетя Шарлотта.

— Послушайте, — продолжала я, не давая сбить себя с пути, — мы знаем гораздо больше.

— Правда?

Тетя Шарлотта всем своим видом изобразила внимание.

— Наверное, она имела в виду не тебя, Шарлотта, — вздохнула Мирабель.

— Для начала, она не умерла.

— Ах, Урсула, разумеется, она скончалась, — возразила мама, которая всегда больше любила говорить, чем слушать. — Мы ее видели. Ни за что не поверю, что она встала и пошла бродить по лесу.

Гадость испуганно пискнула, а Мистер Трезвон тявкнул в унисон. Удивительно, как похожи их голоса.

— Я хочу сказать, что она не просто скончалась. Ее убили, — уточнила я.

Атмосфера в комнате внезапно изменилась.

— Она не умерла и не покончила с собой, — продолжала я. — Кто-то лишил эту несчастную жизни, причем жестоко и осознанно. Ее убили не случайно. Значит, нам известны еще два факта, кроме того, что она мертва.

Присутствующие наконец начали соображать.

— Что еще мы знаем? — Я крепко сцепила пальцы, чтобы никто не увидел, как они дрожат. — Ее имя? Под вопросом. Около десяти лет назад эта женщина представилась нам как Дорин Делламер, а теперь она мадам Зизи — имя явно вымышленное, вот только откуда нам знать, что первое было настоящим? Впрочем, дело не в этом.

Мама прерывисто вздохнула. Она не умеет сосредотачиваться.

— Может, оставим расследование полиции? — поинтересовалась Бриджет.

Я начала терять терпение.

— И как именно ты предлагаешь это сделать? Мы здесь в ловушке, если ты еще не…

— Если мы успокоимся и обсудим книгу, это отвлечет нас от неприятностей.

Повисла тревожная тишина. Нервы сдавали.

— Важно, что Дорин Делламер сочла необходимым скрыть от нас свою личность — не только с помощью имени, но и изменив внешность. Она закуталась в шарфы и накидки не для того, чтобы быть похожей на гадалку. Все эти тряпки создавали комический эффект. Парик, с помощью которого она изменила цвет волос, тоже служил исключительно для маскировки.

Джой вздохнула.

— Она не просто нарядилась гадалкой, — продолжала я. — Она не хотела, чтобы мы ее узнали.

Я замолчала и оглядела присутствующих.

— Что дальше? Мы бы вообще не подозревали о ее существовании, если бы она не появилась здесь. Как сказал Ангел, люди приезжают в Амбровые Башни, чтобы отдохнуть от суеты. Никто из жителей деревни сюда не приходит, а гости не появляются в деревне. Им нечего там делать. Дорин Делламер не нужно было маскироваться: мы бы никогда ее не увидели, не приди она сюда. А чтобы прийти, она должна была иметь конкретную цель.

Все озадаченно переглянулись.

— Итак, теперь мы знаем еще два факта. Жертве очень нужно было прийти сюда, чтобы увидеть кого-то из нас, оставшись неузнанной. Ее целью был определенный человек или определенные люди.

— Ты все усложняешь, дорогая Урсула, — сказала тетя Шарлотта, как будто разговаривая с ребенком. — Она могла просто зарабатывать всей этой гадательной чепухой…

— Это не чепуха! — воскликнула Гадость.

— А мы случайно оказались гостями, которых заинтересовали ее услуги, — закончила Шарлотта.

— Лучше бы книгу обсудили, — вздохнула Бриджет.

На этот раз ее проигнорировал даже Мистер Трезвон.

— К чему эта сложная маскировка — парик, шарфы? — подумала вслух я. — Зачем столько трудов за такое маленькое вознаграждение?

Мама вздохнула и проворчала:

— Ты не имеешь никакого понятия о деньгах, девочка.

— Между прочим, ей заплатила я! — подчеркнула Мирабель.

— Да, ты ведь выходила и виделась с ней перед тем, как она ушла, не так ли? — Бриджет сверлила Мирабель взглядом. — То есть ты последняя видела ее живой?

— Откуда, черт возьми, мне знать? — отвернулась от нее Мирабель.

— Давайте пока не будем никого обвинять, — предложила мама.

— Почему, Пандора? — Бриджет могла соревноваться в упрямстве со своей собачонкой. — Потому что ты не только уволила ее с работы, но и выселила из дома?

Мы замерли. Фанатичная книголюбка, конечно, всех раздражала, однако отрицать ее правоту было трудно. Я посмотрела на маму. Она злобно сощурилась, как будто хотела убить Бриджет прямо сейчас. Я подумала, что мама вполне способна забить человека до смерти. Я видела, как она обращается с медсестрами в регистратуре поликлиники.

— Я ее не узнала, — сказала мама с таким возмущением, что это прозвучало как-то неубедительно.

— Не-е-ет, — протянула Бриджет, вновь повернувшись к своему питомцу. — Ты сделала вид, что не узнала. Правда, Мистер Трезвон?

Мама уставилась на Бриджет и собаку.

— А зачем она настаивала на том, чтобы видеть нас по очереди? — продолжала я, стремясь увести разговор от мамы. — Дорин Делламер прекрасно знала, кто мы такие: мы не меняли ни имен, ни внешности, и все же не открылась. Не подошла к маме и не сказала: «О, привет, Пандора. Помнишь меня — надоедливую квартирантку?» Видит бог, она не стеснялась приходить к нам после папиной смерти, настаивая на возвращении разных вещей, которые якобы забыла. Она узнала нас и смолчала. Спряталась в библиотеке, в тусклом мерцании свечей, замаскировавшись и скрыв свое имя. Она позаботилась о том, чтобы мы не узнали о возвращении Дорин Делламер в нашу жизнь.

Ветер пробивался сквозь шторы и гулко завывал в дымоходе.

Я наклонилась и обвела взглядом женщин. Огонь в камине отбрасывал могильные тени на их усталые глаза.

— Итак, теперь мы знаем гораздо больше, чем то, что она мертва, — мягко произнесла я. — А кто-то знает еще больше.

— А достаточно ли мы знаем? — более резким тоном произнесла Бриджет.

Джой покачала головой. Она явно все еще находилась под впечатлением, но ничуть не поумнела.

— Подозреваю, что кто-то из присутствующих знает гораздо больше, — начала я.

— Урсула, если это…

Я остановила маму поднятой рукой и прикрыла глаза.

— Помните, что я говорила о второй странности визита Дорин Делламер?

Все молчали.

— Она настойчиво предлагала, чтобы мы заходили к ней по отдельности.

Я подождала, пока информация уложится в головах. Их лица по-прежнему ничего не выражали.

— Ты же сама сказала, что это для маскировки, — заметила Гадость.

— Или здесь что-то другое?

— Я запуталась, — вздохнула тетя Шарлотта.

— Что, если у нее была веская причина встретиться с кем-то из нас наедине?

Я обвела взглядом лица, однако все они оставались безучастными.

— Мне кажется, Дорин Делламер пришла увидеть кого-то из нас, — продолжала я. — Сказать что-то одной из нас, втайне от остальных.

Они сидели в оцепенении.

— Да честное слово, я пошла к ней только из вежливости! — пропыхтела Шарлотта. — Она несла абсолютный бред. Что я встречу высокого темноволосого незнакомца, и что в каком-то таинственном месте найду какую-то там любовь. Полная чушь. Меня вообще не интересуют эти шуты гороховые. Все это трогательно и…

— Ну это только твои слова, — перебила ее мама. — А вдруг она раскрыла великую тайну, которую не доверила никому другому? Что, если она рассказала тебе чей-то секрет? Раньше ты говорила, что она велела тебе беречь сестру.

— Нет, нет! Ничего подобного, совсем не так, — запротестовала тетя Шарлотта. — Она говорила о каком-то хранителе моей сестры. Слушайте, я уже не помню. Это бред собачий.

— Что за лексикон? — возмутилась мама.

— Похоже, кому-то из нас угрожает опасность? — предположила Мирабель.

Все подумали примерно то же самое.

— Погодите, — сказала Гадость, — если допустить, что Дорин Делламер знала какую-то тайну и поведала об этом кому-то из нас, то ее убили за то, что она знала.

В комнате воцарилась тишина. Еще одна легкая воздушная волна вздыбила бархатные шторы, по стенам пробежали тени.

Гадость взвизгнула, и собака снова тявкнула.

— Эй, кто бы вы ни были, я совершенно ничего не знаю!

Приятно было слышать, что Джой в кои-то веки чего-то не знает. Почти надпись на могильном камне: «Я знаю только то, что ничего не знаю». Впрочем, в последнее время я слишком часто представляю надписи на надгробиях.

— Ну мы тоже не знаем, — сказала Бриджет, скармливая собаке печеньку.

— Под «мы» ты подразумеваешь себя и собаку? — вкрадчиво поинтересовалась я.

— Да, Урсула. Мы весь вечер сидели в комнате, читали книгу и делали заметки. Если бы остальные последовали нашему примеру, ничего бы этого не случилось.

— А можно посмотреть твои заметки? — спросила я.

— Нельзя.

— Почему?

Она поджала губы.

— У меня их больше нет.

— И куда же они делись?

— Их съел Мистер Трезвон.

Я внимательно посмотрела на нее.

— Твои записи съела собака?

— Послушайте, — спокойно сказала мама, — мы предположили, что убийца здесь, в доме. Но им с таким же успехом мог быть посторонний человек, кого Дорин встретила по пути домой, кто-то ей знакомый. Она наверняка знала всех в округе. Деревня совсем маленькая. По дороге сюда мы видели множество фермерских домов. Дороги тогда еще не замело. Она недалеко ушла. Я имею в виду, что мы нашли труп довольно близко от дома.

Последние слова подействовали на всех отрезвляюще. С ней покончили, когда мы спали, готовились ко сну или сидели за книгой.

— Думаю, нам всем не помешает свежий чай, — сказала я и вновь позвонила в адский колокольчик.

Прибывший на зов Ангел, как обычно, источал бесстрастное презрение. Не представляю, чем таким важным он там занимается, что его нельзя беспокоить.

— Вызывали, мисс?

— Да, Ангел, мы бы хотели выпить чаю, если можно, — попросила я.

— И пусть на сей раз он будет горячим, — не удержалась от замечания мама.

— Да, мадам.

Суровый дворецкий прошаркал к двери. Мы проводили его взглядами, одолеваемые множеством вопросов.

— Он ее знал, — сказала тетя Шарлотта так громко, что Ангел не мог не услышать. — Он должен был ее знать.

— Он выходил и видел, что дорога стала непроходимой, — задумчиво добавила мама. — Как он мог не заметить труп?

— И не забудьте печенье для мистера Трезвона, — окликнула дворецкого Бриджет. — Я вижу вашу тень, Ангел.

Мертвая тишина. И голос за дверью:

— Да, мадам.

Он все слышал.

Прежде чем заговорить снова, мы подождали, пока удалятся тихие шаги. Мирабель ткнула кочергой в угли. Огонь разгорелся ярче.

— Мы мало что знаем об этой парочке, не так ли? — сказала она, сощурив глаза и продолжая рассеянно помешивать угли.

Я почувствовала нарастающий внутри страх. Желудок сжался, икры напряглись. Я по-настоящему испугалась. Когда ты не уверена в себе, любые трудности сбивают с ног, будто сильные порывы ветра. Вонзив ногти в ладони, я ждала, пока утихнет внутренняя дрожь. Я закрыла глаза и вновь почувствовала запах едкого дыма, ползущего вдоль темных стен и оседающего в памяти. Комната наполнилась запахом отцовских сигарет, и я затаила дыхание, удерживая его внутри.

— Урсула!

Я открыла глаза. Мама смотрела на меня так, словно прочла мои мысли. У нее удивительный талант понимать, что я чувствую. Какая-то телепатия. Этот феномен описывают многие. Я читала, что некоторые матери имеют необъяснимую связь с дочерями, чувствуют их радость, боль, потери. Когда умер папа, я надеялась, что мама испытывает не менее отчаянное горе, чем я. Безусловно, это объясняло ее поступки: она отослала меня в школу и спряталась в холодный панцирь.

— Наверное, нам следует получше расспросить нашего милого дворецкого и экономку, — скептически заметила Мирабель. — Ведь именно они рекомендовали нам мадам Зизи.

— Значит, книгу обсуждать не будем?

Мы единодушно проигнорировали Бриджет.