Как выжить в книжном клубе

Правило номер одиннадцать

Мы молча ждали возвращения Ангела. В воздухе повисло напряжение. В похоронной тишине комнаты таилось недосказанное. Как будто среди нас появился призрак, молчаливый и задумчивый, который чего-то терпеливо ждал. Тошнота начала утихать, но я понимала, что это временная передышка перед дальнейшими превратностями судьбы.

Я не люблю неожиданностей. Тот, кто отобрал жизнь этой женщины, мог скрыться или находиться рядом с нами прямо сейчас, читая каждую нашу мысль. Дышать за спиной у следующей жертвы, медленно протягивать руку и прикасаться к ней.

Хлопнула дверь гостиной, словно закрылась тюремная камера. В холодном свете стоял Ангел, подозрительный как никогда.

— Мадам.

Даже его голос звучал теперь уклончиво, чего я раньше не.

— Где ваша жена, Ангел? — требовательно спросила тетя Шарлотта. — Мы хотели бы видеть вас обоих.

— Ей нездоровится, мадам. — Он уткнул глаза в пол. — Если я могу чем-то…

— Ах, неужели? Там труп в снегу, Ангел! Убита женщина!

Гадость визжала, как поросенок, а собака каждую фразу подчеркивала тявканьем.

Уголки губ Ангела опустились, придав ему сходство со старой куклой чревовещателя. Сегодня он почему-то выглядел не таким лощеным, как раньше. Волосы были расчесаны не так гладко, как обычно, галстук немного сбился набок. И повадки изменились. Как будто я смотрела на имитацию. Очень хорошую подделку.

Он откашлялся.

— Миссис Ангел нездорова, мадам. Мы не хотели вмешиваться, так как это казалось щепетильным вопросом.

— Что вы несете? — зло выплюнула Гадость. — Гадалка, черт возьми, мертва — тут не до щепетильности.

Для человека, который бо́льшую часть времени живет в безмятежном медитативном спокойствии, она слишком легко теряла самообладание. Конечно, обнаружение мертвого тела хоть кого заставит волноваться, но Джой за считаные секунды перешла от вечного сияния киноа к необузданной истерике.

— Так, если все молчат, скажу я, — твердо заявила тетя Шарлотта. — Миссис Ангел умерла?

На лице дворецкого отразилось замешательство.

— Нет, мадам.

— Что, черт возьми, здесь происходит, Ангел?

Мирабель вновь помешала угли, как бы подстегивая свои мысли. Я обвела взглядом комнату. Все мы слишком легко раздражались, вспыхивали как спички. Сильные эмоции заставляют людей выходить за рамки привычного поведения. Некоторые становятся неуравновешенными и непредсказуемыми, другим удается взять себя в руки.

— Ангел, мы хотели бы задать вам несколько вопросов, — осторожно, даже как-то смущенно сказала мама.

Дворецкий неловко топтался у двери, как бы обеспечивая себе путь к отступлению. Полагаю, с его точки зрения, если только он не имел ничего общего с убийством, преступление могла совершить любая из нас. Или вся компания. Не считая собаки.

— Ангел, — начала мама, — как мы уже объяснили, в десяти минутах ходьбы отсюда лежит труп.

— По-моему, гораздо дальше, — перебила ее тетя Шарлотта.

— Это потому, что ты толстая, — влезла Гадость.

Они мгновенно напряглись, как две кошки, готовые броситься в драку. Мама перевела дыхание и продолжала, медленно, словно собираясь с мыслями:

— Гм… Шарлотта чуточку неуместно упомянула…

— У меня был шок, ради всего святого!

— Да, Шарлотта, и не у тебя одной. Как я уже говорила, при ближайшем рассмотрении мы обнаружили, что покойница — та самая гадалка, которую вы приглашали вчера.

Все посмотрели на Ангела. Он выглядел испуганным и взволнованным, медленно переминался с ноги на ногу, сцепив руки за спиной, и даже моргал подозрительно.

— Крайне прискорбно, мадам, — пожевав губами, высказался он.

На его лице промелькнула тень сомнения.

— Наверное, я займусь чаем, мадам.

— Каким еще чаем? — возмущенно воскликнула Гадость на высокой, почти ультразвуковой ноте.

Мистер Трезвон опешил, не в силах повторить.

— Чай? Там убитая женщина, а вы собираетесь решить эту проблему с помощью чая?

— Думаю, Мистеру Трезвону не мешает подкрепиться, — сказала Бриджет. — Он тоже испытал шок.

— Господи! Заткнись ты со своей чертовой собакой!

Гадость трясло от возмущения.

— Куда подевалось твое буддистское спокойствие, Джой? — поддела ее тетя Шарлотта. — Ищешь повод раздеться догола и выкурить свою «чумовую сигаретку»?

— Спасибо, Ангел, чай будет очень кстати, — сказала мама.

Она сама вежливость, когда нервничает.

Ангел отсутствовал довольно долго, и за все это время холодную тишину за окном пронзил единственный птичий крик, громкий и резкий.

— Чертовы вороны, — проворчала Мирабель. — Перестреляла бы всех. — Она пошевелила угасающие угли. — Мы забыли попросить, чтобы он принес еще дров.

Тетя Шарлотта нахмурилась, словно пытаясь что-то вспомнить, и сделала глоток из своей набедренной фляжки, оставив на горлышке ярко-красный помадный след. Она предложила флягу остальным. Такая откровенная демонстрация показалась мне отталкивающей. Учитывая мой секрет с библией, это лицемерие, но я ни за что не поделилась бы своей тайной. Секреты чрезвычайно важны. Они придают цельность.

Предложением Шарлотты никто не воспользовался.

Мир за высокими французскими окнами сверкал такой ослепительной белизной, что у меня заболели глаза. Казалось, лед сияет собственным светом, и этот свет, зависший над снегом в индиговой дымке, был настолько ярким, что над статуями и фигурами топиария образовались туманные ореолы. Эти фантасмагории не имели ничего общего со спящей под снегом реальностью. Воздух был неподвижен, знакомый пейзаж будто растворился в небытии. Снег переписал картину, придав окружению новую загадочную форму.

Я вообразила, как густая струя крови Дорин беззвучно вытекает на ослепительно-белый снег. Все, что осталось от ее жизни, — чернеющее пятно.

Однако постепенно до меня начало доходить, что пятен почти не осталось. Глаза жертвы были в момент смерти открыты. Отразилось ли в ее угасающем взгляде лицо убийцы? А может, он беззвучно крался за ней в ледяной тьме, и жестокий удар застал несчастную врасплох? Как легко было это сделать в мертвом ночном мире!

С тех пор как мы совершили ужасное открытие, снег шел не переставая. Тело наверняка засыпало полностью. Что будет, когда он растает? Уйдет ли вся кровь в землю или тело покроется темной коркой? Останется ли несчастная в нетронутом виде, упакованная в лед, как мясо в морозильной камере? Я вновь нарисовала в воображении хрупкую фигуру на снегу.

Вернулся Ангел с чайным подносом, еще более взвинченный и нервный, чем прежде. Побледневшее лицо блестело от пота, и выглядел он совсем больным. Наверное, наши слова дошли до него не сразу. Я представила, как он стоит с чайником в руках и рисует в воображении картину: бездыханная гадалка в лесу, под деревом, с разбитой головой. Потом я сообразила, что Ангел не может нарисовать такой образ, поскольку его там не было, а мы не упоминали о способе убийства.

— Ангел, неужели вам не интересно узнать, как она умерла? — спросила я.

Он продолжал наливать чай.

— Я решил, что неприлично спрашивать, мадам.

Любопытно, есть ли какой-то предел, когда соблюдение правил этикета становится неестественным? Очевидно, дворецкий считал, что мы еще не достигли этой точки.

— Неприлично? — с ноткой отчаяния в голосе переспросила Гадость. — А вышибать старухе мозги прилично?

Восхитительно! Она порвала завесу тайны, которую мы могли использовать для проверки Ангела. Теперь мы не можем его поймать или поинтересоваться, откуда он знает способ убийства. Эта дура безмозглая все испортила! Я так разозлилась, что с радостью вышибла бы мозги самой Джой.

— Понимаю ваши чувства, мадам, — рассудительно отозвался дворецкий. — И все же разбирательство следует оставить полиции.

— Вот именно, — поддакнула Бриджет, — а мы наконец можем заняться тем, ради чего сюда приехали.

— И как мы свяжемся с полицией? Запустим сигнальную ракету? — Тетя Шарлотта вошла в образ старой девы, не выносящей идиотов, и он ей очень шел. — Телефона здесь нет, а дороги заметены, как вам известно. Зажжем «летучую мышь» и вызовем Бэтмена, дорогой Пенниуорт? [9]

— В Амбровых Башнях летучие мыши не водятся, мадам, — ответил замерший посреди ярко освещенной комнаты Ангел. — Только вороны.

Мне показалось, что он искоса взглянул на меня. Самообладание Ангела пошатнулось, брови сошлись на переносице, уверенность в себе исчезла. Он будто снял маску и явил нам свое истинное лицо.

— Мистер Ангел… — начала я, но меня, как всегда, прервала мама с ее невыносимым снобизмом.

— Ангел, дорогая. Труп в саду — не оправдание для нарушения социальных границ.

— Ангел, можно у вас спросить, почему вы рекомендовали До… — Бриджет запнулась. — Почему вы предложили нам в качестве гадалки именно эту женщину?

Дворецкий помолчал.

— Потому что она уже выполняла эту обязанность, мадам. Она обратилась к владельцам, и те решили, что это принесет известность.

— Теперь уж точно, на всю Англию прогремят! — хохотнула тетя Шарлотта.

— Она выполняла эту функцию не впервые и всегда пользовалась успехом у гостей. Раньше ничего подобного не случалось.

— Ну естественно! — усмехнулась мама. — Не могли же ее убивать каждый раз, когда она приходила погадать на чайных листьях.

— Она не… не гадала на листьях, мадам.

Забыв о ботоксе, мама сделала попытку приподнять брови.

— А не слишком ли хорошо вы осведомлены о ее деятельности? Она уже ни на чем не гадает, потому что убита и лежит в снегу.

Джой что-то пискнула, песик тявкнул в ответ. Так и придушила бы обоих.

— Мы всего лишь хотим выяснить, — продолжала мама, — почему ваш выбор пал на До… именно на эту женщину. Какое отношение она имела к поместью или его владельцам?

— Насколько я припоминаю — никакого, мадам.

— Вы специально пытаетесь вызвать наши подозрения, Ангел? — ехидно поинтересовалась мама. — Или просто уклоняетесь от ответа?

— Прошу прощения, мадам, если мои ответы вас не устраивают. Я всего лишь наемный служащий.

Наверное, когда рядом с домом находят труп, невольно начинаешь подозревать всех и вся, но даже звучание голоса Ангела неуловимо изменилось. Слова стали короче, отрывистее, а в почтительном тоне сквозило снисхождение. Дворецкий поймал мой взгляд на какую-то долю секунды, и перед нами вновь возник добродушный старик, преданный службе.

— Что-нибудь еще, мадам? — спросил он у мамы, которая продолжала сверлить его взглядом.

— Да, Ангел. Как я уже сказала, мы хотим видеть вашу супругу.

В комнате воцарилась неловкая тишина.

— А я уже сказал, мадам, что миссис Ангел…

— Плохо себя чувствует. Да, я поняла. Тем не менее мы хотим видеть ее прямо сейчас.

— Нельзя так, мама.

— Заткнись, Урсула. Приведите вашу жену, Ангел. Это расследование убийства.

Мы все уставились на маму. Началось. Кто-то должен был произнести это вслух.

— И захватите печенье для Мистера Трезвона, — решительно добавила Бриджет.