Как выжить в книжном клубе

Правило номер двадцать четыре

Пока мы вновь устраивались в гостиной, я внимательно наблюдала за мамой и строила новые теории, которые тут же разваливались.

— Где тебя черти носили, мама?

Она посмотрела на меня своим знаменитым материнским взглядом.

— Голова разболелась, и я решила…

Бриджет растянула губы в подобие улыбки.

— Видишь ли, Пандора, этого недостаточно. Произошло четыре жестоких убийства, поэтому необходим подробный отчет о местонахождении каждого по минутам.

Мама нахмурилась.

— Кто еще умер? Ты со своей собачонкой корчишь из себя Барнаби и Сайкса [12]?

— Что? Кого?

— Успокойся, Шарлотта, — вздохнула мама. — Как я вижу, за такое короткое время многое изменилось.

— Да, помимо всего прочего, произошла еще одна попытка убийства, — объявила Мирабель.

— Что-что?

— Меня пытались убить, — сказала она и вызывающе сложила руки на груди.

— Что? Кто?

Бриджет засмеялась, как добрая старушка, показав большие, острые волчьи зубы.

— Ну если бы мы это знали, дорогая, то для нас не осталось бы тайн.

Она невозмутимо хрустнула собачьей печенькой. В безупречном костюме от «Маркс и Спенсер» Бриджет выглядела настоящим киношным убийцей.

— Какая темень, — тихо произнесла тетя Шарлотта.

Непроглядная тьма мешала думать, окрашивая все в страх. Тетя Шарлотта щелкнула лампой, однако маленькое пятнышко света не рассеяло тьму.

— Разве это что-то меняет? — Я решила перевести разговор в другое русло. — Ну то, что Дорин и миссис Ангел были сестрами?

Никто не ответил. Я включила лампу рядом с собой — с таким же успехом. В старинных загородных домах всегда так: свечей и ламп полно, а света все равно не хватает. Какой кошмар — сидеть тут в темноте, особенно если где-то прячется маньяк с топором.

— Конечно, глупышка, — с чувством собственного превосходства заявила Мирабель. — Все трое убиты в своем доме. Убийца имел зуб на семью, а мы оказались у него на пути случайно. Надо срочно отсюда выбираться.

Мы медленно переваривали сказанное.

— Твоя теория не объясняет смерти Джой, — неуверенно заметила тетя Шарлотта.

— Не знаю, — покачала головой Мирабель. — Она могла увидеть или услышать лишнее. Или это вообще ошибка. Ясно одно: вся семья уничтожена в собственном доме. Убить хотели именно их, а мы просто подвернулись под руку.

— Она права, — неохотно признала я. — Вся семья убита, и мы единственные свидетели.

— Не считая убийцы, — вставила тетя Шарлотта.

— Да.

Мы уставились на огонь.

— Мы не знаем, — сказала тетя Шарлотта, не отрывая завороженного взгляда от пламени, — от чего умерли Ангелы.

Мне этот вопрос тоже не давал покоя. Мирабель вскочила с места и начала нервно тыкать кочергой в камин. Взвились снопы искр, затрещали поленья. Едкий, острый запах гари стал здесь нашим постоянным спутником. От сухого, как сгоревшая спичка, воздуха першило в горле и слезились глаза.

Мирабель сердито швырнула кочергу в каминное ведро.

— Нам по-прежнему неизвестно, где все это время находилась ты, дорогая Пандора, — припомнила Бриджет. — В конце концов, одна из погибших жила у тебя.

— Заткнись, Бриджет! — рявкнула Мирабель.

— Я всего лишь отмечаю, что Дорин Делламер едва ли встретила свою бывшую хозяйку с распростертыми объятиями, — улыбнулась Бриджет. — Ты ведь сама говорила, Пандора, что ее уволила, а затем выселила. По-моему, она замаскировалась, чтобы пообщаться именно с тобой.

— Дорин Делламер никого не встретила с распростертыми объятиями, — устало отозвалась мама. — С чего бы? Может, она нас и не узнала, а дурацкое гадание они предлагают всем гостям, чтобы занять персонал и привлечь клиентов.

— Ради денег, — добавила Мирабель.

Повисла напряженная тишина. Все ждали, когда заговорят другие, как будто каждому не терпелось высказаться и никто не решался.

Я внимательно наблюдала за мамой.

Первой осмелилась нарушить молчание тетя Шарлотта.

— Знаете что? Я умру раньше, чем до меня доберется убийца, если не заморю червячка.

С этими словами она решительно направилась к двери.

— С такими богатыми внутренними запасами голодная смерть тебе еще долго не грозит, — проворчала Мирабель.

— Постой, тетя Шарлотта! — воскликнула я. — Не уходи!

— Я вернусь, милая. Принести тебе чего-нибудь? — спросила она таким тоном, словно собралась в булочную на углу.

Мирабель вздохнула.

— Девушка хочет сказать, что тебя могут убить. Если здесь появится еще один труп, мы все сойдем с ума.

— Только в том случае, если убийца не находится сейчас в этой комнате, — улыбнулась Бриджет.

Тетя Шарлотта в нерешительности помедлила у двери.

— О, ради всего святого! — воскликнула Мирабель. — Я пойду с тобой. Честное слово, складывается впечатление, что я здесь единственный взрослый человек.

Удивительно, как легко Мирабель выходила из себя, даже в минуты смертельной опасности.

Тетя Шарлотта остановилась и подозрительно посмотрела на Мирабель.

— Тогда мы с тобой останемся наедине, а ты последняя видела Дорин живой.

— Ага, а ты вернулась после разговора с гадалкой как привидение, так что давай не будем.

— Ты не боишься? — обратилась ко мне тетя Шарлотта.

— Со мной мама и Бриджет.

Тетя Шарлотта посмотрела на них с сомнением.

— Все будет хорошо, — уверила ее я. — Я никому не открою, кроме вас. Дверь тяжелая, дубовая.

— А вдруг у убийцы есть ключ? — взволнованно спросила тетя Шарлотта.

— Я оставлю наш в замке и проверну немного. Я всегда так спасаюсь от мамы.

— Прошу прощения? — фальшиво удивилась мама.

— Тогда мы рискуем столкнуться с убийством в закрытой комнате, а этого я не вынесу.

Мирабель приложила руку ко лбу и сделала вид, что падает в обморок. В сочетании с циничным выражением ее лица это выглядело нелепо.

Тетя Шарлотта взяла меня за руки, будто хотела помолиться вместе со мной.

— Если что-то случится, кричи изо всех сил, как можно громче. Поняла?

Она выжидательно уставилась на меня.

— Да, тетя Шарлотта.

— Мы туда и назад. Захватим что-то съестное и вернемся, — пообещала тетя Шарлотта.

— Принесите воды, хлеба, фруктов…

— Мы тебе не онлайн-супермаркет с доставкой, — вскипела Мирабель. — Что найдем, то и принесем. Если останемся живы.

Терпения у Мирабель хватало ненадолго, особенно в опасных ситуациях.

Когда они вышли, я заперла дверь, бегом вернулась на место — так испуганный ребенок бежит ночью обратно в кровать — и зарылась поглубже в кресло.

— Все хорошо? — тихо спросила мама.

ЯБриджет ухмыльнулась и погладила собаку. Мое кресло стояло вполоборота к окну. Я посмотрела на мертвое безмолвие. Сквозь серый туман от дома лился болезненно-желтый свет. Снег осел, уплотнился, и огромные сугробы казались вылепленными из белой глины. Снег излучал магнетическое сияние, притягательное, даже по-своему прекрасное, если бы не гнетущее ощущение, что он душит все живое.

Внешний мир выглядел незнакомым, молчаливым и пустынным, словно время там остановилось. Если выйти в эту дверь, смогу ли я пробить невидимую мембрану, разделяющую два мира?

Предметы начали расплываться перед глазами, терять форму, растворяясь в фиолетовой дымке. Мысли блуждали в тумане, порождая неясные образы. Ангелы, скорчившиеся на смертном одре; Джой, распластанная в ванне, беспорядок в ее комнате. Туалетный столик.

В камине что-то треснуло, и я вздрогнула. Кожу обожгло холодом, и меня пронзил острый всплеск адреналина. Я на мгновение отключилась. В комнате стояла тревожная тишина. Я резко встала, настороженная, готовая ко всему. В голове роились мысли. Я испуганно шарила глазами по углам. В ушах звенел страх.

Я пошатнулась. По спине струился холодный пот.

— Урсула? — крикнула мама и встала. — Урсула!

У меня дрожали руки. Я опустила глаза и поняла, что сорвала половину ногтя на большом пальце. Ровный полумесяц отделился от остальной части ногтевой пластины, обнажив кожу. Мне стало дурно. Ковер неотвратимо приближался. Жесткие ворсинки впивались в щеку. Запах в комнате изменился, как будто кто-то дохнул мне в лицо несвежим дыханием. Я подняла глаза к каминной полке.

Надо мной нависли мама и Бриджет, я чувствовала на коже их липкие взгляды. В голове роились жестокие, дикие мысли, спутанный комок страха. Я потеряла чувство реальности и стала проваливаться в ковер. Ее комната. Туалетный столик. Мейсенская ваза.

— Ваза, — сказала я и вновь провалилась в беспамятство.

Не знаю, сколько времени я блуждала в лабиринтах своего разума.

— Я так и знала, что нельзя их оставлять!

— Заткнись, Шарлотта, и открой чертову дверь. Зря, что ли, ты весишь целую тонну?

Я вынырнула на поверхность от знакомого голоса Мирабель.

— Урсула! Урсула, ты там?

— А где же ей еще быть, Шарлотта? — закричала в ответ мама.

— Ну почем мне знать: может, опять какая-нибудь тайна запертой двери.

— Закрытой комнаты, Шарлотта!

— Да какая разница, откройте!

Мама быстрым движением распахнула дверь, и тетя Шарлотта ввалилась в комнату.

Я осторожно встала. В голове шумело, мысли путались. Я постояла секунду на коленях, опасаясь, что вновь упаду. С поврежденного пальца упала круглая капелька крови. Я представила себе, как просыпается дом, принюхиваясь: новая кровь, новая жертва. Он отличался удивительной кровожадностью. Голоса в голове упорно твердили: нам не выжить, этот дом никогда нас не отпустит. Я качнулась к двери, она отодвинулась.

— Урсула! Урсула? Ты жива?

— Шарлотта, прекрати разыгрывать свои викторианские драмы! — потребовала мама. — С Урсулой все хорошо. Ей просто надо поесть. Если она не будет есть…

— Я в порядке, не волнуйся, мама, — слабым голосом сказала я. — Мне только нужно присесть на секунду. Голова закружилась. От стресса. И я правда давно не ела.

— Бедняжка всегда была хрупкой.

Тетя Шарлотта схватила меня в охапку и потащила в кресло.

— Тебе нужно отдохнуть. Сплошной ужасный стресс. Посмотри, на тебе лица нет!

— Надеюсь, что оно все-таки есть, — холодно отозвалась я.

— Вот, выпей. — Мирабель протянула мне стакан с бренди. — Давай, мы все знаем, что ты пьешь, так что не придуривайся.

От стакана поднимался знакомый животворный аромат.

— Не бойся, не отравлено.

Мы обе замерли. Я медленно отпила немного обжигающей жидкости.

— Что ты хотела сообщить? — спросила мама.

— Не помню.

— Ваза, — услужливо подсказала Бриджет.

— Какая еще ваза? — раздраженно переспросила тетя Шарлотта.

— Она стояла вон там!

Бриджет указала на каминную полку, где раньше стояла ваза мейсенского фарфора.

— Гм… — буркнула Мирабель. — Куда, черт возьми, она делась?

— А ты как думаешь? — Я отпила еще немного бренди. — Кто у нас любитель тащить все к себе?

— Джой! — прошептала тетя Шарлотта. — Она украла вазу!

— Нужно посмотреть в ее комнате, — сказала я и поднялась.

Тетя Шарлотта закрыла глаза и медленно покачала головой.

— Что за одержимость трупами? Их не вернуть. Мы ничего не можем для них сделать. Мы не выживем, если будем из-за твоих капризов беспрестанно разглядывать трупы.

— Нужно обыскать комнату, — настаивала я. — Мы ее так и не обыскали.

— А все потому, что потеряли кучу времени на покои Ангелов, — усталым голосом сказала Шарлотта. — И я до сих пор не понимаю, что мы ищем.

— Убийцу, тетя Шарлотта. Убийцу.

Дверь в комнату Джой, где теперь обитал ее труп, была на сей раз закрыта. Я открыла ее — осторожно, беззвучно.

— Боишься разбудить мертвеца?

Тетя Шарлотта прошла мимо меня. Мирабель укоризненно покачала головой. Мы все устали.

В воздухе стоял резкий металлический запах, на ковре маячило пятно крови, оставшееся от Мирабель. Мы даже не попытались очистить ковер… впрочем, стоит начать отмывать этот дом от крови, и мы никогда не остановимся. В открытую дверь ванной была видна распятая Джой под грудой полотенец и гигантская металлическая люстра. На белой плитке остались коричневые брызги, от них шли потеки вниз по кафелю, как на стенах скотобойни. Я закрыла глаза и представила, как несчастная поднимает взгляд к потолку и ее пронзает люстра.

Из длинной рассеченной раны на руке все еще капала кровь в рыже-бурую лужу на полу. Это казалось странным, потому что ни один штырь от люстры не вонзился в руку. Наверное, Джой получила эту рану, когда пыталась защититься. В голове, словно видеоролик, вновь пронеслись мгновения ее страшного конца. Возможно, убийца находился рядом и ударил ее ножом, чтобы удержать? Нет, здесь устроили ловушку, не требующую присутствия человека.

— Перестань пялиться на труп, дорогая. Тебе это вредно.

Тетя Шарлотта взяла меня за плечо и отвела обратно в спальню, где стояла разоренная кровать со скомканными простынями.

На прикроватной тумбочке тесно сгрудились всевозможные бутылочки и флакончики, которые Джой считала необходимыми для поддержания своей жизнедеятельности. К сожалению, ни масло вечерней примулы, ни «агнус кастус», ни розмариновая вода ее не спасли. Джой приносила столько жертв в стремлении к долгой и здоровой жизни! А ведь если ей было суждено прожить так мало, могла есть и пить все что хотела.

Несколько бутылочек и книга упали на пол, там же валялись сумка и какая-то одежда. Ящик прикроватной тумбочки зиял пустотой. За приоткрытой дверцей шкафа виднелись аккуратно развешенные кашемировые домашние костюмы и одежда для занятий йогой. Джой носила огромную, кричаще дорогую сумку, благодаря которой выглядела миниатюрнее. Я называла эту сумку ходячими понтами, и Джой кривилась.

А на туалетном столике во всей своей красе стояла ваза мейсенского фарфора.