Как выжить в книжном клубе

Правило номер шестнадцать

Когда наша похоронная процессия проходила по сумрачным коридорам, у меня появилось ощущение, что мы спускаемся в чрево дома. До сих пор мы лишь поверхностно ознакомились с внешней частью огромного здания. По мере погружения запах плесени усиливался, а дом выглядел все более старым и больным. Дряхлые обои рассы́пались и отставали от стен, ковры в самых оживленных местах протерлись до дыр. Его старило не так отсутствие жизни, как напоминания о ярком и бурном прошлом, которые прорастали и разлагались, усиливая ощущение незаметно уходящего времени. Теперь дом принадлежал призракам, живые казались здесь лишними. Мы шли мимо заброшенных чуланов и прачечных, и на нас, словно взметнувшиеся от порыва ветра простыни, обрушивались волны воспоминаний.

От былой жизни осталась только чета Ангелов. Они хозяйничали в старой кухне, а после удалялись в свой скромный уголок. Ангел вел нас все глубже в темноту мимо заброшенных комнат, пока мы не попали в узкий коридорчик.

— Мы с миссис Ангел занимаем теперь эти апартаменты, — тихо произнес он, постучался и повернул обшарпанную черную ручку.

Внутри нас встретил сравнительно уютный мир, такой же поблекший, но с намеком на домашнее тепло. Обитатели этого скромного убежища вели тихое, непритязательное существование. В двух маленьких спальнях горел мягкий свет. Сбоку располагалась небольшая, заставленная мебелью гостиная. Казалось, сюда они запихнули все, что могли, уместили в этих комнатах дорог сокровища, как в гробнице фараонов. Я подумала, что это странно: иметь в своем распоряжении целый дворец и ютиться в крошечных комнатушках. Все равно что жить в роскошной библиотеке и постоянно читать одну и ту же книгу. Возможно, супруги и привыкли обходиться малым, но эта тесная жизнь явно не приносила им радости.

Чтобы войти в комнату, Ангел слегка пригнулся, будто могучий старый дуб, из которого хотят сделать бонсай. Он лавировал между многочисленными стульями и журнальными столиками, как кошка, гуляющая по накрытому столу. Все поверхности в комнате были уставлены статуэтками и фотографиями — черно-белыми воспоминаниями, которые захламляли пространство прошлым, не оставляя места ни для будущего, ни даже для настоящего.

Миссис Ангел появилась в гостиной непонятно откуда, словно бесплотный дух. Спальня находилась сзади, а дверной проем перекрывали Мирабель с мамой и тетей Шарлоттой.

— У нас гости, миссис Ангел.

Порой супруги обращаются друг к другу «мистер» или «миссис», будто напоминая, что женаты. Это обращение воздвигает между людьми барьер отчужденности, которого не должно быть.

— Я заметила, — промолвила миссис Ангел, разглаживая невидимую складку на юбке.

В их разговоре чувствовалась натянутость, оба осторожно подбирали слова, боясь сказать лишнее.

— Нам придется осмотреть ваши комнаты, миссис Ангел, — без тени смущения объявила мама.

— Зачем?

Мы ждали. Мама провела пальцем по старому деревянному серванту.

— Потому что… — начала она.

— Потому что по дому рыщет убийца, — влезла тетя Шарлотта.

Мирабель недовольно поморщилась.

— Ты говоришь как о бешеной собаке.

— Убийца хуже бешеной собаки!

— Вечно ты делаешь из мухи слона, Шарлотта.

— По-твоему, это слон? Джой умерла, пронзенная люстрой, и гадалка произнесла свое последнее пророчество.

— Это действительно необходимо? — неожиданно громко произнес Ангел.

Он встал рядом с женой и обнял ее за плечи. Я впервые увидела, как они прикасаются друг к другу.

Вроде бы нормальная реакция на вторжение, но оба вели себя неестественно, напряженно.

— Я начну отсюда, — сказала мама. — Урсула, вы с Шарлоттой обыщите спальни.

Когда мама в таком настроении, спорить с ней бесполезно.

Несмотря на скромные размеры, спальня как-то не вязалась с уютом. Две старые односпальные кровати с пикейными розовыми покрывалами, застрявшие в прошлом, выглядели жалко. Ткани выцвели, оттенки слились в один. Картины на стенах лишь заполняли пустоту, а унылые вазы с цветами и фруктами больше подходили для похоронной конторы, чем для человеческого жилья. Задернутые шторы как будто никто никогда не открывал. Эти люди не жили, а существовали. Они просыпались каждое утро, и одинаковые дни текли своим чередом. Здесь царили глубокая печаль и беспросветная тоска.

— А что мы ищем? — спросила тетя Шарлотта.

— Не будем повторяться, Шарлотта. Убийцу. Или что-то, с ним связанное. Например, оружие или… — я посмотрела в ее пустое лицо. — Просто держи в голове, что мы ищем убийцу. Это поможет тебе не сбиться с правильного пути.

Тетя Шарлотта с тяжким вздохом опустилась на кровать. Я ничего не сказала на столь явное проявление неуважения. Ее безразличие, неуместное в данной ситуации и несвойственное тете Шарлотте по жизни, начинало меня утомлять.

Я подошла к небольшому комоду, стоящему напротив кроватей. Интересно, как здесь могла поместиться вся их одежда? Я не заметила, чтобы Ангелы переодевались с момента нашего приезда.

На комоде стояли шкатулки с бижутерией, щетка, какие-то неинтересные снимки с несчастными, хмурыми лицами. В наше время, когда люди фотографируются, им кричат: «Улыбайтесь! Улыбайтесь!»; людей прошлых поколений это, видимо, не беспокоило.

Видимо, чета Ангелов чрезвычайно уважала и ценила владельцев, поскольку на многих фотографиях был запечатлен дом и группа исключительно суровых аристократов. В прежние годы персонала было гораздо больше. Среди прочих снимков затесалась ужасная свадебная фотография самих Ангелов — при виде таких начинаешь гадать, что их заставило пойти на этот шаг. Единственным признаком счастья во всей коллекции была фотография с двумя очаровательными девочками на лужайке перед домом, играющими с маленькой собачкой.

— Давай скорее, — пропыхтела тетя Шарлотта. — Обыщи уже эти чертовы ящики, ради всего святого.

Я медленно выдвинула верхний. На меня недовольно уставились аккуратные ряды носков и нижнего белья.

— Что ты возишься? Отойди!

Тетя Шарлотта, наконец проснувшись, энергично сунула руку в ящик и моментально перевернула все вверх дном. Я с тревогой смотрела на бесцеремонное вторжение в частную жизнь незнакомых людей. Как небрежно обращалась она с чужим имуществом: резкие движения, холодное, каменное лицо — все это казалось мне ужасным актом насилия.

— Тетя Шарлотта!

— Что? — рассеянно пробормотала она.

— На тебе лица не было после гадания.

— Что ты имеешь в виду, дорогая?

Она явно избегала моего взгляда.

— Когда ты вышла от Дорин Делламер, ты выглядела взволнованной, даже испуганной.

— Я? — переспросила она и повернулась ко мне. — Глупости! Не знаю, к чему ты клонишь, девочка моя, но я бы предостерегла тебя от продолжения этой темы. Мы все ведем себя странно, что неудивительно, учитывая происходящее. И ты не исключение, дорогая.

Она наклонилась ближе.

— Думаешь, люди не слышат запах перегара, стоит тебе зайти в комнату?

Я и раньше понимала, что моя семейка не всегда показывает свое истинное лицо, однако сейчас не на шутку встревожилась.

Тетя Шарлотта задвинула ящик.

— Я посмотрю в другой комнате, — сказала я.

— В какой?

Тетя Шарлотта так увлеченно копалась в вещах Ангелов, что спросила только для порядка: ответ ее не интересовал.

На существование еще одной комнаты намекал лишь тонкий контур света, окаймляющий дверь. Внутри оказалась гораздо меньшая спальня с одноместной кроватью, туалетным столиком и аккуратной подборкой фотографий. Свет горел, кровать была застелена. Эту комнату покинули совсем недавно. На столике лежали щетка для волос, открытая пудреница и бордовая помада без колпачка.

Я машинально села за туалетный столик и уставилась в зеркало.

— Что ты видело? — шепотом спросила я и опустила взгляд на тяжелую позолоченную щетку, в которой застряли несколько длинных черных волосин.

Шею обдуло холодом, я подняла глаза и увидела в зеркале чужое лицо.

— Я могу вам помочь, мисс? — тихо спросила экономка.

— Да. — Я поспешно вернула щетку на место. — Чья это комната?

— Это не комната. — Ангел протянула руку через мое плечо и поправила щетку. — Это моя гардеробная, мисс.

— А, понятно.

Я уставилась на нее в зеркало. Она выглядела ненастоящей, словно картина в раме. Я повернулась и почувствовала на щеке ее дыхание.

— Спасибо, миссис Ангел.

— Желаете осмотреть здесь что-нибудь еще, мисс?

Она подошла так близко, что я почувствовала запах ее мыла: лаванда или розовая вода, нанесенная на шею, с едва заметным намеком на горькую ноту нафталина.

— Нет, спасибо, — покачала головой я.

— Тогда, наверное…

Она указала на дверь, и в этот момент в проеме появилась тетя Шарлотта с вопросительно поднятыми бровями. Я встала и хмуро прошла мимо миссис Ангел, с каждым шагом ощущая на себе ее пронзительный взгляд. У двери я обернулась, но женщина уже смотрела не на меня, а в глубокий омут зеркала.

Поиски ни к чему не привели. Вряд ли остальные вообще ими занимались. Мирабель с мамой сидели там, где мы их оставили, дворецкий молча стоял в стороне. Над его верхней губой блестели капельки пота.