Как выжить в книжном клубе

Правило номер двадцать

Тетя Шарлотта отсутствовала долго, очень долго. Вероятно, хотела не только умыться, но и стереть из памяти ужасный момент, когда Ангел выплюнул ей в лицо остатки своей жизни.

В гостиной стояла тишина. Мирабель, сердито блестя глазами, мешала кочергой угли. Мама цедила бренди, наблюдая за мной сквозь сердитый прищур, поднимая и опуская пушистые ресницы, как будто ей приходилось напоминать себе, что нужно моргнуть. Бриджет что-то нашептывала своему песику.

Насколько мы знали, Ангелов, Дорин Делламер и Джой не связывали какие-либо отношения, которые могли привести к смерти. Картинка не складывалась. Мы не видели никакого разумного объяснения.

Мы поспешно накрыли тела Ангелов, пытаясь вернуть им какое-то подобие достоинства. Если честно, всем хотелось одного: как можно скорее убежать, скрыться от тошнотворного запаха мертвечины. Мы не стали вникать в подробности трагедии и проводить криминалистическое исследование причин их подозрительной смерти при столь ужасных обстоятельствах. Это даже в голову никому не пришло, пока мы не покинули страшную комнату.

Облеванная тетя Шарлотта потеряла дар речи. Всю долгую дорогу в главную часть дома она шла словно по ниточке из потустороннего мира, не мигая, со сжатыми губами и испачканным кровавой рвотой лицом. Ничего, переживет. Тетя Шарлотта всегда была крепким орешком.

— Боже правый, — передернулась от отвращения она, — меня никогда в жизни так не унижали!

— Врешь, — возразила мама.

— Разве что ты, Пандора.

Я попыталась вмешаться, как всегда напрасно:

— Ссориться бессмысленно.

— Твою мамашу это когда-нибудь останавливало?

Тетя Шарлотта со страдальческим видом шла по лестнице, стараясь сохранить достоинство, насколько это возможно, когда твое лицо заляпано блевотиной покойника.

Мы сидели на привычных местах, глядя на огонь, каждая в плену своих мыслей. У меня в голове крутилось столько разных вариантов, что я не могла сосредоточиться и жевала внутреннюю часть щеки, пока не почувствовала соленый вкус крови. Я понимала: надо действовать. Сидеть и ждать, теряясь в догадках, — путь к верной смерти.

— Нужно вернуться в покои Ангелов и там все осмотреть, — объявила наконец я.

Только что появившаяся тетя Шарлотта как раз наливала себе щедрую порцию бренди. Она тут же изобразила приступ удушья.

— Ты издеваешься или умом повредилась?

— Я не могу привести Мистера Трезвона в комнату с мертвецами! — решительно заявила Бриджет. — Это жестоко.

— Ну а мне…

— У нас накопилось слишком много вопросов, — сказала я.

— Например, почему умирающий решил утопить меня в своей блевотине?

— Я понимаю…

— Такое невозможно понять, пока не испытаешь на себе. Знаешь, милочка, когда кто-то испускает свой последний вздох тебе в лицо…

Тетя Шарлотта осеклась. Я промолчала, но она поняла.

— Извини, дорогая, — сказала она.

— Все в порядке, — прошептала я, закрыла на мгновение глаза и почувствовала папин последний вздох. «Воздушный марципан», один из его любимых ароматов. Сладкие воспоминания о папе потекли по щекам. Они приходили всякий раз, когда я в этом нуждалась. Легкий, теплый аромат, на никотиновой основе. Время не стерло из моей памяти последний папин вздох, прощание с его душой.

— Урсула!

Мама всегда следила, чтобы я не зацикливалась на прошлом.

— Надо вернуться, — тихо сказала я. — Мы должны выяснить, что их убило.

Дорога до апартаментов Ангелов показалась мне длиннее, чем раньше. Темные коридоры уходили в бесконечность, как в страшной сказке, а в стенах словно начали прорастать колючие ветви. Теперь, когда хозяева ушли, все умирало и запечатывалось.

— У кого-нибудь еще есть ощущение дежавю?

Мирабель многозначительно посмотрела на меня.

— В кои-то веки вынуждена согласиться, — кивнула тетя Шарлотта. На ее левой щеке виднелись царапины: так отчаянно она пыталась стереть рвоту. — Это какой-то повторяющийся кошмар.

Я не ответила — не видела смысла, однако что-то в подсознании не давало покоя. Там скрывается разгадка, и ее необходимо найти.

Мы шли молчаливой процессией, изможденные и почтительные. Даже собака выглядела серьезной. Проходя под гербом с огромными ангельскими крыльями, расходящимися от щита, мы машинально склонили головы. Неужели это конец рода Ангелов? Мы не знали, есть ли у них дети, ведь они скрывали от нас свое истинное лицо. Мы жили бок о бок с этими людьми, ничего о них не зная, хотя их герб и лица их родственников смотрели на нас с самого начала. Ангелы с легким презрением наблюдали за чужаками, вторгшимися в их родовое гнездо, и прислуживали нам в покоях своих предков. А теперь они умерли.

Тяжелый дух просочился из спальни в коридор. При виде останков нас поразила гротескная уродливость этой сцены. Мы испытывали не сочувствие или грусть, а отвращение. Какая дикость!

— Что с ними случилось? — сказала мама.

— Ты имеешь в виду: «Кто это сделал?»

Я дернула резинку на запястье. Бесполезно.

— Ну или так. — Мама обвела взглядом комнату. — Может, они сами?

— Я не имею права подвергать Мистера Трезвона такому суровому испытанию, — со слезами на глазах прошептала Бриджет. — Простите, я больше не могу.

С этими словами она убежала, будто опасаясь заразиться.

Мы стояли, не зная, что делать. Никто не осмеливался войти в жуткий склеп. Нас до смерти пугали жалкие очертания тел под наспех наброшенными простынями. По испачканному ковру тянулись косые тени от маленьких настенных светильников.

— Помнишь его слова, Пандора? — торжественно произнесла тетя Шарлотта. — Он говорил о каком-то ангеле смерти, а не о самоубийстве. Их кто-то уничтожил.

Разве можно предугадать, что скажет человек на смертном одре? Что для нас по-настоящему важно, когда мы покидаем этот мир?

— Если бы они знали своего убийцу, то Ангел наверняка назвал бы имя, умирая, — сказала Мирабель.

— Так от чего же они умерли? — Тетя Шарлотта машинально потерла левую щеку. — Передозировка? Таблетки или…

— Наверное, их отравили, — как в трансе, промолвила мама.

— Для начинающего убийцы это довольно сложно, — отозвалась тетя Шарлотта.

— Начинающего? — сказала я. — С чего ты взяла? Этот человек убил Дорин Делламер стрелой Дианы и утащил тело подальше от дома. На Джой обрушилась люстра в ванной. Ангелов вывернуло наизнанку, и они превратились в кровавое месиво. Преступник не боится убивать. Он достаточно изобретателен, чтобы придумать отвратительный и ужасный конец для всех нас. Вдруг его возбуждает сам процесс убийства?

— Не смеши людей, Урсула! — оборвала меня мама. — Ты думаешь, какой-то маньяк получает удовольствие от того, что нас убивает?

Ее слова произвели на меня неизгладимое впечатление. Я представила себе маньяка, который следит за нами, выжидая момент, чтобы убить, а потом прячется в свою нору и наблюдает, как мы сходим с ума от страха. Здесь полно укромных мест, где можно укрыться, а мы так и не обыскали дом до конца.

— Так, надо выяснить, что их убило, — решительно продолжала мама. — Приступим. Мы с Мирабель обыщем кухню и гостиную, а вы, Шарлотта и Урсула, ищите здесь.

— Ни за что! — воскликнула тетя Шарлотта. — С какой стати мы должны здесь шарить? Тут дурно пахнет, и они… они… еще теплые.

Мама вздохнула.

— Ладно, тогда мы с Мирабель поищем в спальне. А вы идите и посмотрите в остальных комнатах.

Странно, что мама изменила свой план из-за нытья тети Шарлотты. Возможно, она смягчилась после инцидента с рвотой. Должна же она испытывать нечто вроде сестринской любви? Правда, мама и Шарлотта свою никогда не выказывали. Даже Ангел удивился, узнав, что они сестры. Тем не менее их всегда связывала какая-то незримая ниточка.

Я взглянула на маму, и мы с тетей Шарлоттой медленно направились к выходу, а мама тяжело вздохнула и бережно натянула простыню на свесившуюся руку. На лицо миссис Ангел падал тусклый свет, и кожа блестела жирным блеском, как будто в ней еще теплилась жизнь. Побагровевшие пальцы сжимали любимую фотографию с собачкой. Мама посмотрела на тетю Шарлотту, и уголки ее губ скорбно опустились. В их глазах промелькнуло мгновенное узнавание. Обе быстро отвели взгляд.

Выходя из страшной комнаты, я заметила, что на кровать падает свет из маленькой гардеробной. Миссис Ангел никогда больше туда не зайдет. В зеркалах не отразится ее напудренное лицо и безупречно уложенные волосы. Она не ляжет на мягкую кровать с бархатным покрывалом.

Мы с тетей Шарлоттой вышли, но кислый привкус еще долго стоял в горле. По мере приближения к кухне он постепенно ослабевал. Повеяло прохладой. Серые каменные плиты влажно блестели. Одинокий луч света вел нас по узкому коридору.

Наконец перед нашими взорами предстала кухня — просторное мрачное помещение, словно из другой эпохи. На длинных потолочных рейлингах над гигантским, тщательно выскобленным деревянным столом висели потускневшие медные кастрюли, похожие на забытые солдатские шлемы. Целая стена была отведена свинцово-черной плите. Рядом с раковиной стояла одинокая вымытая сковорода.

Чисто и скучно. Было заметно, что всем этим почти не пользуются. Ровные ряды стульев, аккуратно расставленные тарелки, сковородки и посуда — все указывало на лучшие времена, когда здесь кипела жизнь. Последние годы Ангелы бродили здесь как призраки, и дом постепенно погружался в небытие.

— Тут ничего нет, — проговорила тетя Шарлотта на удивление почтительным тоном, каким могла бы говорить в церкви. Храмы она не жаловала, однако тон освоила в совершенстве, видимо на всякий случай. — Пойдем отсюда, — обеспокоенно добавила она.

— Давай проверим ящики и шкафы, — сказала я.

У дальней стены стоял большой старомодный холодильник. Подойдя к нему, я увидела на полу перевернутую корзину. Странно: Ангелы не похожи на людей, способных оставить что-то не на своем месте. Я ее подняла. Обычная хозяйственная корзина с выцветшей подкладкой в сине-белую клетку, пустая, если не считать небольших комьев грязи. От нее исходил необычный запах — сырой земли, прелых листьев. Я поставила корзину на стол и открыла холодильник.

Ничего особенного там не обнаружилось. Большой кусок говядины, видимо для нашего ужина. Бутылки с молоком, ряды куриных яиц. Никаких кастрюлек, судочков и баночек, которые обычно накапливаются, если в доме регулярно готовят еду.

Я закрыла холодильник, и кухня вновь погрузилась в тоскливый зеленоватый полумрак.

— Слушай, я не понимаю, что ты надеешься найти в продуктовых запасах. Давай лучше…

— Тебе не показалось, что их отравили? — спросила я.

Она кивнула.

— Так давай искать яд.

Еще кивок. Я раздраженно подумала, что от тети Шарлотты никакого толку, а потом представила, как стою в этой гигантской кухне наедине с гудящими трубами и сквозняками, и обрадовалась, что она рядом.

Обыскав шкафчики буфета, мы обнаружили нетронутые стопки тарелок, сотейников, мисок и чашек. В почти пустом шкафу нашлось немного специй, а в кладовой — старые соленья и несколько черствых буханок хлеба. Понюхав и перещупав все, что попадалось под руки, мы не обнаружили ничего смертоносного. Под раковиной стояли самые обычные моющие средства, от которых исходил резкий запах химикатов. Такое не проглотишь случайно, и крайне маловероятно, что Ангелы решили свести счеты с жизнью таким странным способом, особенно когда в доме полно гостей.

Ни на одной из немногочисленных бутылок и жестянок, ни на одном пакете не наблюдалось никаких признаков подделки. Мы не нашли ни странных растворов, ни сомнительных жидкостей, которые кричали бы о нечестной игре. Все вещи находились на отведенных им местах. Эта предсказуемость вызывала даже нечто вроде досады.

Не построив ни одной теории, мы в полном смятении вернулись к маме и Мирабель. Мы знали одно: число жертв растет.