Как выжить в книжном клубе

Правило номер двадцать пять

Мы принесли вазу в гостиную и торжественно водрузили на журнальный столик. От одолевавших мыслей у меня голова шла кругом. Мама, Мирабель и тетя Шарлотта добились аналогичного результата с помощью щедрых порций бренди. Хотя за время нашего отсутствия уровень жидкости в графине сильно упал, Бриджет продолжала строить из себя трезвенницу.

Мне больше всего хотелось помчаться наверх, открыть секретную флягу и хлебать глоток за глотком обжигающую жидкость, добиваясь блаженного онемения. Я не могла сидеть здесь и чинно цедить бренди из хрустальных бокалов за компанию с остальными. В моем взвинченном состоянии я не рассматривала выпивку как социальное мероприятие. Это личное. Духовная пища.

Ваза была небольшой — сантиметров сорок в высоту, с голубыми цветами на перламутровой глазури. Миссис Ангел сказала, что это мейсенский фарфор. Джой в свое время соблазнялась гораздо менее ценными предметами.

— С виду ваза как ваза, — фыркнула тетя Шарлотта.

— Ты не разбираешься. Это очень редкая, особенная вещь. — Бриджет посмотрела на вазу с видом знатока. — Стоит целое состояние.

— Тогда почему Ангелы ее не продали? — спросила тетя Шарлотта.

— По той же причине, что цеплялись за этот обломок прошлого, — я обвела руками гостиную. — Вот их сокровище. Нечто особенное, как говорит Бриджет.

— Во всех смыслах, — пробормотала себе под нос мама.

— То есть?

— Подумайте, где мы ее нашли.

Мы посмотрели на вазу.

— О господи, — вздохнула я.

Тетя Шарлотта пожала плечами.

— Ни для кого не секрет, что Джой была закоренелой воровкой.

Мама вздохнула.

— Да, за ней такое водилось, и все же…

— Ну вазу-то она точно уволокла.

Тетя Шарлотта сложила руки на груди.

Да, воровка. Джой все время у нас крала, и папа не раз ее уличал, а мама выгораживала. Запонки, деньги, украшения, бижутерия — эта сорока все тащила к себе в гнездо. А как я ненавидела ее в детстве! Для Джой не было ничего святого: однажды я застукала ее с моей любимой заколкой для волос «Хеллоу Китти», и она божилась, что это ее украшение.

— Можно подумать, первый раз, — небрежно заметила тетя Шарлотта. — Она тащила все, что не приколочено. Однажды слямзила шикарную ониксовую зажигалку, которую я подарила твоей матери. Схватила прямо с кофейного столика и сунула в свой браконьерский мешок. Не так ли, Пандора?

Мама лукаво улыбнулась. Я знала, что она думает. Да, за Джой водился грешок, но мама использовала подмоченную репутацию подруги для сокрытия факта, что множество вещей, не достойных, по ее мнению, нашего дома, обретали вторую жизнь на полках местного благотворительного магазина. Безвкусная ониксовая зажигалка наверняка вошла в их число, вместе с широким ассортиментом платков, сумочек, шкатулок, фоторамок и безделушек, подаренных маме родными и близкими. Печальной судьбы не избежало даже ее свадебное платье. В каком-то смысле на этих полках лежала история маминой жизни. Отправленные в изгнание мелочи, не имевшие для нее никакой ценности, создавали безупречно сотканное полотно, выдававшее мамину сущность.

Она каждый день наводила порядок, как будто ее попросили прибраться в доме усопшей родственницы, только делала это у себя дома. Она убирала все лишнее, мимолетное, оставляя чистый лист, на котором, несмотря на пустоту, не было места новым историям. Когда умер папа, я однажды бухнулась на колени на тротуаре перед благотворительным магазином, увидев в витрине манекен в его одежде, словно она и папу хотела продать.

Однако не все пропажи объяснялись маминой страстью к расхламлению: Джой действительно крала у нас, и не однажды. Часто мелочь, порой что-то существенное. Может, это зависело от степени отчаяния, а может, она, как сорока, тащила в гнездо все, что блестит. Теперь уже не спросишь. Такие секреты люди уносят с собой в могилу, они исчезают без следа, и живые начинают сомневаться в своих воспоминаниях.

— Она точно украла эту мейсенскую вазу, — сказала мама.

Все укоризненно посмотрели на вазу, словно это была ее вина.

Джой не могла сопротивляться искушению: столько новых блестящих финтифлюшек вокруг! Я представила, как она крадется к вазе, с хитрой улыбкой оглядываясь через плечо. Неужели за это можно убить? Владельцы заметили кражу?

— Господи, ну и дура, — вздохнула Мирабель. — Подписала себе смертный приговор.

— Постойте, — сказала Бриджет, — то, что она украла вазу, не обязательно значит, что ее убили Ангелы. И кто тогда убил их? Это практически ничего не объясняет.

— Почему же, — возразила мама. — В сочетании с другими известными нам фактами…

Она умолкла и задумалась.

— Допустим, ты права, и Дорин Делламер — сестра миссис Ангел.

— Была сестрой, — педантично исправила Бриджет.

— Была, — согласилась мама. — Послушайте, кое-что становится ясно. Представьте, они живут здесь в бедности, стараясь сохранить родовой дом — все, что у них осталось. Нам лгут, чтобы сберечь поместье с остатками роскоши. Затем вдруг обнаруживают, что одно из сокровищ пропало. Обвиняют Джой. Дорин, переодетая в гадалку, угрожает оглаской, ставит условия. Они ссорятся. Джой в панике наносит смертельный удар, понимает, что совершила убийство, оттаскивает Дорин от дома и оставляет под деревом. Бросает стрелу в ведро и уходит спать. За ночь снег заметает следы ее преступления. Никто ничего не узнает. Однако Джой понятия не имела, что ей придется иметь дело с сестрой жертвы, миссис Ангел.

Мама кивнула, словно убеждая саму себя.

— Миссис Ангел известно, кто украл вазу, а следовательно, кто убил ее сестру. Она решает отомстить. Как ни крути, именно миссис Ангел готовила ванну и ставила свечи. Итак, Джой убила Дорин Делламер, потому что та обвинила ее в краже бесценной вазы, а Ангелы отомстили Джой.

— Гм… — задумчиво пробормотала Бриджет, — а кто тогда убил самих Ангелов? И почему Дорин Делламер скрывала свою личность? И почему Ангелы оставили вазу в комнате Джой, ведь это улика, связывающая их с убийством? Боюсь, Пандора, твоя версия хромает на обе ноги.

Она улыбнулась. Я поняла, что мы недооценивали Бриджет — она умнее, чем казалось.

Глядя на злополучный фарфоровый сосуд, все погрузились в свои мысли. Через какое-то время тетя Шарлотта захрапела. Она выглядела либо пьяной, либо обкуренной, либо то и другое. Мирабель раздувала огонь. Мама с Бриджет спорили о подлинности вазы, углубляясь в детали.

В тесной клаустрофобной комнате стоял густой угольный туман. Дым въедался в легкие, путал мысли и не давал дышать.

— Мне надо отсюда выйти! — выпалила я.

Мирабель испустила долгий вздох.

— Всегда одно и то же. Ты что, особенная? Думаешь, мы не хотим выйти? Это невозможно, пока не сойдет снег. Поэтому я…

— Я имею в виду эту комнату. Здесь нечем дышать. Я не могу думать… Я… Я…

— Хорошо, — спокойно отозвалась мама. — Не волнуйся, Урсула.

— О господи! Почему ты вечно ей потакаешь? — вскричала Мирабель.

Тетя Шарлотта моргнула и встрепенулась. Мама подошла ко мне.

— Куда ты хочешь пойти?

Бриджет кашлянула.

— Простите, вы от нас что-то скрываете?

— Нет! — рявкнула мама.

— Ну если у кого-то проблемы с…

— Ни у кого нет…

— Не обращай внимания, мама. Пусть мисс Марпл вынюхивает.

Мама взяла меня за руку.

— Хватит. Пойдем, я отведу тебя в библиотеку. Ты же любишь библиотеки. Посмотришь книги, а я… я буду собирать улики.

— Какие еще улики? — нахмурилась Мирабель.

— Поскольку наша роковая ясновидящая занималась предсказаниями в библиотеке, подсказки логично искать там.

Тетя Шарлотта решительно встала.

— Я с вами. Мне надо сменить обстановку.

— Что? — вскипела Мирабель. — Я не намерена оставаться наедине с этой Барбарой Вудхауз [13].

— С кем? — нахмурилась тетя Шарлотта.

— Я иду с вами.

Таким образом, вместо тихой передышки в библиотеке я получила в сопровождение весь странствующий цирк.

— А мы с Мистером Трезвоном будем держать оборону, — радостно пропела Бриджет.

Все промолчали, а я отметила про себя, что Бриджет и ее пес вновь остались одни.