Клинок Айрис

Пятнадцатая

Алексей

Я смотрю, как она поднимается наверх, но знаю, что, когда я приду, она не будет ждать. Айрис любит непослушание и проверку границ. Она любит, когда ее наказывают, а я? Мне нравится наказывать ее.

Мой член дергается, уже твердый от маленького шоу, которое я видел, как она устроила, и от мысли о том, что я собираюсь с ней сделать.

Я только сделал шаг к лестнице, как зазвонил телефон. Я застываю и колеблюсь. Впервые в жизни я разрываюсь между долгом и желанием. Это может быть важно. Это может повлиять на моих братьев.

В конце концов, голос отца заполняет мою голову, напоминая мне, что превыше всего.

Закрыв глаза, я игнорирую свое желание и поворачиваюсь к дивану, куда я бросил свой телефон, когда пришел на ее поиски. Я заснул, чего никогда не делал рядом с женщиной, а когда проснулся, ее уже не было.

На долю секунды я запаниковал.

Не из-за нее.

Но за своих братьев.

Только, я нашел ее в противостоянии с Николаем. То, что я ей сказал, было правдой - он убьет ее. Он делал это в прошлом и сделает снова, и он никогда не хотел их так сильно, как хочет ее. Это видно по силе его ненависти к ней. Это ситуация, за которой мне нужно следить, но пока я беру телефон и подношу его к уху.

– Да? – сердито приветствую я, злясь, что не смогу снова поиграть с женой.

– У нас проблема, – сообщает голос с сильным акцентом.

– Ну, что за хрень? – с недовольством спрашиваю я, глядя на лестницу.

– Извините, босс. Вам просто нужно увидеть это своими глазами. Спускайтесь вниз, пожалуйста. – Он добавляет последнюю фразу с запозданием, чувствуя мой гнев.

Я бросил трубку, ничего не ответив, и на мгновение оглянулся на лестницу, прежде чем отвернуться. Я хватаю брюки, которые принес с дивана, и надеваю их, серые брюки низко висят на бедрах. Я не беспокоюсь об обуви, рубашке или пальто, оставляя свой член все еще твердым, поскольку всю дорогу в лифте я думал о своей мокрой жене.

Мой человек, Териш, ждет, когда откроются двери. Он морщится, опустив взгляд.

– Извините за беспокойство, босс.

– Это должно быть хорошим, – предупреждаю я, выгнув бровь, – или это будет твоя голова.

Он бледнеет, но кивает, уставившись в пол.

– Ну? – огрызаюсь я, быстро теряя терпение. Во мне кипит желание убить что-нибудь за то, что оно прервало мои планы наказания моей новой жены. Он убегает, и я следую за ним в комнату охраны.

– Уходите, – требую я, и комната быстро очищается, за исключением Териша. Он направляется к экрану, на котором что-то показывают в паузе. Это Захар, танцующий на столе. Я закатываю глаза.

– Это то, что ты хотел мне показать? – Я подхожу ближе, понижая голос.

– Нет, нет, пожалуйста, смотрите. – Он торопливо нажимает кнопку «проигрывать», его руки дрожат. Я смотрю на экран. – На заднем плане, – объясняет он. Мой взгляд переходит с ужасного танца Захара и женщин вокруг него, когда я сканирую фон.

И тогда я вижу мужчину, который наблюдает за ним с гневом на лице. Он одет в костюм, у него светлые волосы и голубые глаза. Я запоминаю его, когда он достает из кармана телефон и отвечает на звонок.

– Мы можем услышать? – требую я.

– Нет. Извините, сэр. Было слишком тихо.

– За что, блядь, я тебе плачу? – рычу я, наклоняясь ближе. Мужчина кивает и что-то отвечает, после чего кладет трубку. Он бросает последний томительный взгляд на Захара, когда Николай подходит к нему, а затем поворачивается и делает вид, что прихлебывает напиток. Его взгляд не отрывается от них, когда Николай уводит его. Глаза мужчины сужаются, и он встает и уходит, не оглядываясь.

Он наблюдал за нами. Почему?

Это как-то связано с Айрис и ее покушением на мою жизнь? Это один из людей ее семьи? Они пытаются нарушить договор? Если это так, я убью их всех - начиная с моей жены наверху.

– Пришли это на мой телефон. – Я поворачиваюсь и ухожу от него, тяжело дыша от облегчения. Я молча поднимаюсь на лифте, мой гнев становится настолько сильным, что, когда я добираюсь до нашего пентхауса, я делаю две ступеньки за раз и бурно несусь по коридору.

Когда я дохожу до своей комнаты, я пинком закрываю дверь и вижу, что она стоит у окна. Она смотрит через плечо, холодная и злая.

– Я устала ждать, – огрызается она, поворачиваясь ко мне лицом.

Я игнорирую ее колкость и подхожу ближе, пока она не прижимается к стеклу. Я кладу руки по обе стороны от ее головы, и она вздрагивает, мгновенно распознав перемену во мне. Теперь я не играю.

Если она пытается убить мою семью, я убью ее сейчас и отдам ее голову ее братьям.

Когда я думал, что это просто она, это не было проблемой, но если это нападение?

Она мертва, красивая киска или нет.

– Кого еще ты привела, чтобы убить нас? – резко спрашиваю я.

– Что? – насмехается она, пытаясь оттолкнуть меня, и я хватаю ее за горло и сжимаю, пока ее глаза не расширяются. Но она не сопротивляется.

– Кто еще? – усмехаюсь я, впиваясь в ее лицо. – План был в том, чтобы отвлечь меня своим телом, как шлюха, пока они следят за моими братьями?

Она кажется встревоженной, поэтому я показываю ей телефон. Она моргает в замешательстве, и эти эмоции искренни. Она не знает его.

– Это дело рук твоих братьев? – требую я.

Она качает головой.

– Нет, они не нарушат договор. Отец не допустит этого, хотя они и ненавидят его. Я ни с кем не сотрудничаю, я просто хотела, чтобы вы все умерли, чтобы я была свободна, – признается она, но не выглядит испуганной. – Если кто-то следит за вами, то это не из-за меня. Возможно, это из-за многих преступлений и грехов, которые вы совершили, – поддразнивает она, прижимаясь ко мне ближе. – Так ты закончил обвинять меня? Или ты хочешь поиграть в ролевую игру? Ты можешь быть большим плохим боссом преступности, наказывающим предателя?

Я отпихиваю ее, швыряя на кровать. Она спотыкается и падает на нее со смехом.

– О, я думаю, ты хочешь сделать именно это. Хорошо. – Она прочищает горло, расширяет глаза и раздвигает губы в притворном страхе. – О Боже, мне так жаль. Это была я. Я думала, что это сойдет нам с рук! Пожалуйста, не убивай меня, я сделаю все, что ты захочешь! О Боже, пожалуйста, – умоляет она, падая на колени с фальшивыми слезами на глазах.

Она хороша. Я признаю это.

Она подползает ко мне, скользит ладонями по моим бедрам.

– Все, что угодно, – умоляет она. – Пожалуйста, господин Волков, пощадите меня, – передразнивает она, вставая на колени и встречаясь с моим взглядом, ухмыляясь. – Я буду хорошей девочкой.

Я ничего не могу с собой поделать, мой гнев утихает. Мне нужно докопаться до сути, но я не могу сопротивляться ее отвлекающему маневру.

– Я предпочитаю, чтобы ты была плохой, – отвечаю я.

– Я так и знала. – Она ухмыляется.