Клинок Айрис

Сорок седьмая

Алексей

Я смотрю, как мой брат перестраивает себя. Он замыкается в себе, как мы с Николаем, и что-то во мне ломается - что-то, о чем я и не подозревал. Моя душа болит. Не только потому, что мой добрый, любящий брат меняется на глазах и становится холодным, как кровь, которая течет в жилах Волковых, но и от моей собственной боли.

Все рушится. Я держусь только на самой маленькой ниточке.

Он всегда был самым лучшим из нас, самым нормальным, с любящим сердцем, а она отняла у него это. Наша жена сделала то, что не удавалось ни одному врагу - сломала нашего брата и причинила боль нам.

Я не буду говорить «сломала», потому что это было бы признанием того, как глубоко я позволил ей заползти внутрь меня, согревая меня своей улыбкой, мерцающими глазами и колеблющимся моральным компасом. Наша жена всегда была склонна скорее зарезать нас, чем поцеловать, но я находил это очаровательным, пока не увидел перед собой обломки моего брата.

– Она одета и готова. Мы идем на охоту, брат. Ты можешь остаться...

Он отталкивается от стены, рукавом вытирает лицо, пока не кажется, что все в порядке. Однако, если я присмотрюсь к его налитым кровью глазам и слегка дрожащим губам, то увижу правду. Я отдаю ему должное и не упоминаю об этом.

– Нет, я иду с тобой. Мы покончим с этим вместе. Семья превыше всего.

– Захар, возможно, нам придется ее убить.

– Я знаю, – отвечает он, слова отрывистые и злые. Он даже не сопротивляется, просто проталкивается мимо меня. – Мне надо одеться.

Я смотрю, как он уходит, издевательский смех моего отца звучит в моей голове, прежде чем я устремляюсь за ним. Я не позволю этому мерзкому ублюдку победить, я не позволю ей победить. Я буду держать эту семью вместе силой своей воли, даже когда мое собственное сердце разрывается от боли.

Я наблюдаю за медленными, уверенными шагами моего брата, когда трансформация захватывает его. Теперь он такой же бессердечный, отстраненный Волков, как и все мы.

Мы не теряем времени даром и приступаем к работе, как только поднимаемся наверх. Захар исчезает, чтобы одеться, и ее глаза с грустью следят за ним, прежде чем она опускает взгляд на свой телефон. Она изменилась. Нет той милой, невинной, полуобнаженной девушки, которая бегала по-нашему пентхаусу, наполняя его любовью и смехом.

На ее месте – убийца, и мне интересно, с какой стороны она настоящая, и знает ли она себя вообще.

Она одета в черную водолазку, заправленную в кожаные штаны с высокой посадкой, в которых, несомненно, находится оружие. Все в порядке – она не будет использовать его против нас, иначе я убью ее. Кожаная куртка, которую она надела, имеет трещины от возраста и соблазнительно обтягивает ее изгибы.

Как бы я ее не ненавидел, я все равно хочу ее.

Ее рыжие волосы закручены сзади в пучок, отчего у меня пересыхает во рту, а пальцы чешутся распутать их. Я хочу увидеть, как они рассыпаются по моим татуированным костяшкам пальцев, когда я вхожу в нее сзади. Я вытряхиваю это видение из головы и отворачиваюсь, ненавидя то, что я все еще хочу ее.

Ее глаза скользят по мне, колеблющиеся и расчетливые, прежде чем она подносит телефон к уху.

– Альфа пропал. Мне нужно его последнее местонахождение, его машина, все. Достань мне все, что сможешь, в течение следующего часа, – требует она, прежде чем повесить трубку и позвонить кому-то еще.

– Громкая связь, – предупреждаю я. Мне любопытно, но я также хочу убедиться, что она не предаст нас снова. С невыносимым вздохом она нажимает на громкую связь.

– Библиотека Западного побережья, чем я могу вам помочь? – раздается мягкий, приятный женский голос.

– Да, я хочу взять копию “Искусства войны”. Версия 1978 года. У вас есть такая?

Возникает небольшая пауза.

– Пожалуйста, подождите, пока я соединю вас с нашим менеджером для проверки.

Раздается гул, а затем строгий мужской голос рявкает:

– Говорите.

– Это Призрак. Мне нужна информация.

– Тогда спрашивай, - огрызается он. – Но это будет тебе стоить дорого.

– Как всегда.

Я почти предлагаю деньги, но откидываюсь назад и заставляю себя молчать, зная, что они у нее есть. К тому же, мне интересно, как она живет. Очевидно, что ее жизнь более богата, чем я предполагал. Николай тоже внимательно наблюдает за ней, несомненно, сохраняя все это, чтобы использовать против нее. В конце концов, она теперь его враг, и он будет использовать все, что сможет, чтобы навредить ей, прежде чем убьет её.

– Мне нужен неотредактированный файл, который вы украли из Пентагона, - говорит он ей. – Тот, что по Ботсване в восемьдесят девятом.

Она скрежещет зубами и закрывает глаза, сжимая переносицу.

– Хорошо. – Это резкое принятие, которое явно вырвалось у нее. Что бы это ни было, она не хочет отдавать это ему. Это просто еще одно доказательство того, как сильно она заботится об этом человеке, об этом наставнике, и это подчеркивает, как сильно она не заботится о нас.

Но ведь это неправда? – шепчет маленький, темный голос в моем мозгу. Если бы это было так, мы были бы мертвы. Она слишком хороша в своем деле, чтобы оставить нас в живых. Она решила не убивать нас, но почему?

Вероятно, она поняла, что так ей будет проще – это все стратегия и для собственной выгоды.

Лжец.

Я отмахиваюсь от этого голоса, отказываясь снова верить ее лжи.

– Что тебе нужно? – Теперь в голосе мужчины звучит почти ликование.

– Найди того, кто стоит за последним ударом, который был проведен через твою систему для меня.

Он резко вдыхает, его голос понижается, чтобы не быть подслушанным.

– Ты знаешь, что это против правил, Призрак. Если я сделаю это, то потеряю свою и твою жизнь.

– Думаю, все сводится к тому, насколько сильно ты хочешь это досье, – мурлычет она, жестоко улыбаясь. Это почти великолепно – видеть ее в действии. Она так властна и сексуальна, но я не позволяю себе слишком многого замечать, хотя мой член, конечно, стоит. Я чувствую, как Захар проскальзывает в комнату, словно призрак женщины, разбившей ему сердце.

– Блядь, Призрак.

– Неофициально, – огрызается она. – Мы все знаем, что ты собираешь информацию обо всех. Она у тебя есть или ты можешь ее получить. Я знаю, что можешь.

Наступает тишина, и я на мгновение думаю, что она слишком сильно надавила.

– Хорошо. – Он кладет трубку, и она опускается, потирая голову, прежде чем посмотреть на меня.

– Библиотекарь может получить информацию о ком угодно. Мы узнаем, кто это сделал, но до тех пор нам нужно выходить на улицы и продолжать искать улики. Мы должны найти его, пока не стало слишком поздно. – Ее голос деловой до самого конца, пока он не становится выше от страха.

– Как сильно ты его любишь? – спрашиваю я, садясь вперед. Ее глаза сужаются, и я усмехаюсь. – Настолько, чтобы отдать свою жизнь? Это плата за это. За то, что мы помогаем тебе.

– Вы не помогаете мне, этот человек охотится и за вами, – рычит она.

– Да, но нам не нужны твои ресурсы, как и спасение жизни твоего наставника. – Я пожимаю плечами. – Мы можем найти клиента в одиночку, так что ты нам не нужна, но мы нужны тебе. Не так ли, Келли? Так у нас есть сделка? Твоя жизнь за нашу помощь? Мы, Волковы, ничего не делаем по доброте душевной.

Еще одна ложь – все, что мы делали для нее, было от чистого сердца. Мы никогда не собирались взыскивать долги, как это было бы с кем-то другим, но не теперь. Она для нас никто, а значит, она платит, как все остальные. Вот как король остается на своем троне, построенном из крови, секретов и боли.

– По-рукам, – говорит она без колебаний. Если она думает, что ее киска спасет ее от этого, она ошибается.

Очень, блядь, ошибается.

– У меня кое-что есть, – бормочет Николай. Я оглядываюсь и вижу, что он был занят работой на своем телефоне между взглядами на Айрис. Он игнорирует ее и смотрит на меня. – Один из техников отследил адрес, с которого пришло сообщение, используя особенности окружения.

– Тогда давайте начинать. – Стоя, я разгибаю спину, наблюдая ленивыми глазами, как Айрис проносится мимо меня. Я ловлю ее за шею и прижимаю к себе. Она сопротивляется, но я поднимаю ее с земли, позволяя ей почувствовать каждый дюйм силы, которую я сдерживал, боясь причинить ей боль.

Больше нет.

– Предашь нас еще раз, прежде чем это все закончится, и я вырву твое горло и буду носить его как ожерелье, – предупреждаю я.

Она отбивает удар, и это шокирует меня настолько, что я бросаю ее. Она переворачивается, и когда я смотрю вниз, нож упирается мне в яйца.

– То же самое относится и к тебе, муж, – усмехается она. С этими словами она убирает нож и устремляется к лифту.

А мое холодное, мертвое сердце снова бьется.

Дурак.