Клинок Айрис

Пятьдесят восьмая

Захар

– Он любит её! – рычу я брату в лицо. – Ты тоже любишь. Ты просто слишком напуган, чтобы признать это, вместо этого ты прячешься за ложью о том, что это разрушит нашу семью. Прекрати это сейчас, пока не стало слишком поздно! – Мы столкнулись с тех пор, как я вышел из той комнаты, ее голос эхом отдавался в моей голове.

Спаси их, пока не стало слишком поздно. Не дай моей смерти уничтожить их.

Она любит их настолько, что пожертвовала собой.

Любит нас.

– Прекрати это, Захар. Мое слово - закон. – Он звучит неубедительно. Его рубашка в беспорядке, помята и расстегнута, и он дергает себя за волосы. Он знает, что совершает ошибку, но не знает, как освободиться от этой роли.

От отца.

– Ну, закон неправ. Мы неправы. Мы не заслуживаем ни этих корон, ни этого дворца, ни этого мира, если поступаем так. Она не сделала ничего такого, чего не сделали бы мы сами, и она сделала все, чтобы заслужить наше доверие. Не лишайте ее жизни. Это погубит всех нас!

Наступает тишина, а затем мы слышим тяжелое рваное дыхание. Мы поворачиваемся и моргаем в шоке. Мы были так поглощены нашей борьбой, что не услышали, как вошел Николай. Я отшатываюсь, когда вижу его. Его руки и лицо в крови, а глаза такие дикие, каких я никогда раньше не видел.

– Николай, – шепчу я, моя кровь становится холодной. – Скажи мне, что ты этого не делал.

Он не отвечает.

– Николай! – кричу я. – Скажи мне, что ты этого не делал. – Мое сердце разрывается на части, когда в памяти всплывает воспоминание о моей Айрис. Выхватив пистолет, я надвигаюсь на него и прижимаю его к голове.

– Захар! – кричит Алексей.

Николай опускается передо мной на колени, его глаза смотрят на мои, когда я крепко прижимаю ствол к его глазам.

– Сделай это, брат. Я заслуживаю смерти и огня, который меня ждет. Убей меня.

– Скажи мне, что это не так! – кричу я, мой палец на спусковом крючке.

Раздается щелчок, и я застываю, когда ствол прижимается к моей голове.

– Брось пистолет, – требует Алексей.

– Убей меня, мне все равно, но я заберу его с собой. Я годами защищал вас обоих, оправдывал, скрывал вашу ложь и грехи. Больше не буду. Это не семья. Это гребаная ловушка. Мы просто чужие люди, полные ненависти и жадности. Так давайте покончим с этим сейчас. Отец сделал все, чтобы связать нас вместе, потому что он знал правду. Он знал, что мы обречены. Мы слишком, блядь, сломлены, чтобы нас можно было спасти, но она пыталась. Она, блядь, пыталась! – кричу я. – Я люблю ее! Я люблю её! – заканчиваю я на крике, когда слеза скатывается по лицу Николая.

– Мне жаль, - шепчет он неровным шепотом, - что тебе пришлось так долго нести нашу боль, держа нас вместе. Теперь я вижу правду так ясно. Нас не спасти. Мы не заслуживаем этого. Пусть мы сгорим здесь этой ночью.

– Николай! – Aлексей огрызается . – Прекратите это, вы оба. Мы можем справиться с этим. Нам просто нужно успокоиться...

– О, заткнись, Алексей, – огрызаюсь я. – Хоть раз в своей гребаной жизни перестань пытаться все рационализировать. Перестань пытаться быть идеальным сыном, которого он сделал из тебя...

– Идеальным? – кричит он. – Я попал в тюрьму! Меня пытали! Меня избивали! Я держал безжизненное тело моей матери, даже когда защищал вас обоих! Я убил собственного отца, чтобы спасти тебя. Все, что я делаю, я делаю ради тебя. Я никогда не позволял себе чувствовать ничего, кроме этого, а потом она... – Он прервался. – Я почувствовал ее. Она была реальной, и она напомнила мне, что значит быть счастливым хотя бы на мгновение, но мы никогда не заслуживали счастья. Это никогда не было нашей судьбой. Ты думаешь, я не хотел этого? Я хотел, больше всего на свете, но я должен защищать тебя, даже превыше своих собственных желаний.

– Сейчас ты нас не защищаешь. Ты уничтожаешь нас, как и он, – рычу я. – Но не волнуйся, скоро мы присоединимся к нему.

– Нет!

Панический крик прорезает воздух, и все три наши головы поворачиваются к источнику.

К ней.

Нашей убийце, нашей лгунье, нашей жене.

Наша Айрис.

Наша надежда.

Наше проклятие.

Той, кто разбил эту семью на части, и единственной, кто может собрать ее обратно.

– Айрис, – шепчу я сокрушенно.

Она смотрит между нами, вся в крови. Ее одежда порвана, а глаза безумны, но она никогда не выглядела такой красивой.

– Не делай этого.

– Я делаю это для тебя, – я не могу поверить, что она жива, но это только укрепляет мою решимость – чтобы ты была свободна от нас. – Я крепче сжимаю пистолет. – Иди.

– Нет! Для меня там ничего нет. Это моя семья. Мой дом. Если ты сделаешь это, то я пойду с тобой. Не убивай их. Даже ради меня.

– Ты думаешь, я не смогу? – требую я.

– Я знаю, что ты сможешь. Ты самый сильный из всех нас. Но я не могу позволить тебе сделать это, Захар. Из всех нас ты больше всех заслуживаешь счастья. Не я. – С этими словами она достает пистолет, которого я не видел. Я замираю, но она не направляет его на нас, да я и не стал бы с ней бороться.

Нет, она направляет его на свою голову.

– Если ты убьешь их, тогда я убью себя. Мы пойдем ко дну вместе или не пойдем вообще. Семья превыше всего. Всегда.