Клинок Айрис

Пятидесятая

Айрис

Я не сплю. Не могу, зная, что делает Алексей. Я сижу в темноте, не желая входить в их комнаты. Вместо этого я лежу на диване, глядя на свет, но, когда он возвращается спустя несколько часов и находит меня свернувшейся калачиком на диване, его одежда на месте, волосы тоже. Я сижу под одеялом, подтянув колени к подбородку. Он даже не замечает меня, направляясь к лестнице. Сейчас середина ночи, и в комнате темно, но мне нужно знать.

Мое сердце хочет знать.

– Ты трахал их? – спрашиваю я, мой голос нарушает тишину. Он дрожит, когда я говорю, и я ненавижу это.

Это слабость.

Его спина сгорбилась, как будто он не знал, что я здесь, а потом он смотрит на меня через плечо. Половина его лица покрыта тенью, как прикосновение любовника, скрывая от меня его выражение. Молчание затягивается, и мое сердце разрывается на части, пока я не сжимаю его в кулак, пытаясь удержать вместе, но затем, наконец, раздается его голос.

– Нет. По какой-то гребаной причине я не смог. Думаю, это делает меня более долбанутым, чем даже ты, Келли. Это то, что ты хочешь знать? Что их прикосновения вызывали у меня такое отвращение, что я даже не подпускал их к себе после твоего ухода, потому что мне нужна только ты?

– Да, – шепчу я, откидываясь назад в облегчении. Я не в состоянии отрицать, что меня радует то, что он все еще жаждет меня с той же животной свирепостью, с какой я жажду его.

– Тогда поздравляю, – выплевывает он яд в своем тоне. Лифт звонит, останавливая наш поединок взглядов. Шаги громкие, гулкие. Николай смотрит между нами, затем фокусируется на своем брате, когда тот останавливается возле кухни.

– У нас есть имя.

– Собирайся, – бормочет Алексей, в его голосе звучит покорность и усталость.

Я поднимаюсь и спешу сделать это, не желая оставаться позади. Мое сердце разрывается от осознания того, что он даже не поцеловал этих женщин, потому что он все еще хочет меня так, как я хочу его.

Даже если он ненавидит меня за это еще больше.

Когда я спускаюсь в кожанке, засовываю клинки в волосы и надеваю сапоги, они уже уходят. Я спешу за ними, проскальзывая в лифт как раз в тот момент, когда дверь начинает закрываться. Захар даже не смотрит на меня. Я хочу спросить, куда он пошел, но не решаюсь. Он выглядит неприступным, и мне больно просто стоять рядом с ним, не имея возможности как-то дотянуться до него. Николай хмурится, а Алексей игнорирует меня, словно я вредитель.

Я не спрашиваю, кто или где, потому что они мне не скажут. Я просто следую за ними до парковки. Они не берут с собой охранников и никого не предупреждают, когда садятся в затемненный «Мерседес». Я проскальзываю на заднее сиденье и молчу, чтобы они меня не выгнали. Я только успела закрыть дверь, как машина с ревом выехала из подземного гаража и помчалась по улицам. Очевидно, что закон для них не проблема, так как они пробираются сквозь поток машин быстрее, чем когда-либо.

Уже глубокая ночь, когда мы останавливаемся на другой парковке.

– Его машина здесь. Он работает рано или поздно, я не уверен, - бормочет Николай.

– Кто? – наконец спрашиваю я.

Он игнорирует меня, и я вздыхаю, раздражаясь.

– Какая машина? – спрашивает Алексей.

– Вон та. – Он показывает на навороченный “Ровер”.

– Расскажи мне все, –требует Захар. По крайней мере, не я одна в неведении.

– Его банк был связан с платежом, сделанным одному из наемников. Он партнер в этой юридической фирме и нескольких других легальных предприятиях – старые деньги и грязные богачи. Он происходит из старой семьи и не связан с нами, насколько я могу судить, но это ничего не значит. – Николай вздыхает и откидывается назад. – Мы будем ждать. Я взломал их камеры, так что я могу сказать, когда он выйдет из своего офиса.

Я усаживаюсь рядом с ним, и тишина затягивается на очень неудобный час, пока я вспоминаю, когда я в последний раз была в машине с Захаром. Мы трахались, и кажется, что это было так давно. Его глаза встречаются с моими в зеркале заднего вида, как будто он думает о том же, прежде чем быстро отвести взгляд.

– Он спускается, – наконец говорит Николай.

Не в силах сидеть спокойно, когда их ненависть пропитывает мои поры, я выпрыгиваю из машины. Не обращая внимания на их протесты, я двигаюсь к “Роверу” мужчины, быстро отпираю его и проскальзываю внутрь. Годы практики делают это легким. Я устраиваюсь на пассажирском сиденье в темноте и жду.

Это не занимает много времени.

Я наблюдаю за ним с лестницы. Он держит в руке коричневый портфель с золотыми буквами. Он явно полон. Он потирает глаза, когда идет, и под его голубыми глазами видны мешки. Его серо-каштановые волосы коротко подстрижены и уложены, и он выглядит очень деловым. На нем синий костюм-тройка, но галстук ослаблен на шее, как будто он тянул его в расстройстве. Его рост стандартный, с хорошим мускулистым телом. На безымянном пальце, где раньше было обручальное кольцо, светлая полоска кожи, а на запястье – броские часы. Он направляется ближе, даже не обращая внимания на окружающую обстановку, что заставляет меня нахмуриться. Он нажимает на ключи, и машина сигналит, а затем кладет портфель в багажник, прежде чем пересесть на водительское сиденье. Он даже не поднимает глаз, когда забирается в машину, потирая глаза.

Все слишком просто. Я могла бы убить его сотней разных способов, и он бы не заметил. Банк ведет к человеку? Это слишком просто, но мне нужна информация больше, чем его смерть. Я знаю, что он не может быть тем, кто стоит за всем этим, если только женщина не работает на него, а его неосведомленность об окружающей обстановке - просто наглость.

– Привет, – бормочу я, направляя пистолет в сторону его головы. Он замирает. – Руки на руль.

Сглотнув, он кладет руки на руль так, чтобы я могла их видеть, когда задние двери открываются и Волковы протискиваются на заднее сиденье. Они смотрят на меня, когда Николай нацеливает пистолет ему в затылок, давая почувствовать это.

– У меня с собой только несколько тысяч. Возьми это и «Ролекс». – Его голос испуганный, глубокий и богатый. Я снова пробегаю по нему глазами. Он из тех мужчин, которых я нашла бы привлекательными в баре. Он носит деньги и власть как вторую кожу, хотя это бледная имитация мужчин сзади, но все равно, с ним стоит считаться. Однако он, кажется, боится оружия, не уверен в себе, но он может быть просто очень хорошим актером. В конце концов, я знаю это лично, поэтому держу ствол направленным ему в голову. Мне нужны ответы и правда.

Я хочу найти своего наставника, и я сделаю все, что потребуется.

– Мне не нужны твои деньги, – мурлычу я, используя тон, которым я убиваю. Моя цель рядом со мной, и мне нужно знать его связи.

– Тогда чего ты хочешь? – спрашивает он, неистово глядя на меня.

– Не смотри на нее, блядь, никогда, – рычит Николай, и глаза мужчины расширяются от страха, он быстро смотрит вперед. Его лицо бледнеет, когда он смотрит на кирпичную стену перед своей машиной.

– Нам нужна информация.

– О чем? О деле? – спрашивает он, пытаясь понять, что происходит.

Это заставляет меня нахмуриться, но Алексей рвется вперед, не понимая, что что-то не так.

– Твой банк был использован для проведения транзакции для некоторых очень неблагонадежных людей. Скажи мне, почему.

Он моргает, но застывает, и я смеюсь. Он что-то знает. Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах согласие и покорность.

– Убей меня, если хочешь. Я ничего не знаю.

– Где он? – требую я, сильнее прижимая ствол пистолета к его голове. Когда он не отвечает, я бью его. От силы удара его голова дергается в сторону, нос ломается, и он вскрикивает. – Где он?

– Айрис. – Захар заговорил впервые, но я не обращаю на него внимания. Мы так чертовски близки. Я чувствую это. Я не позволю этому человеку встать на моем пути. Я сделаю все, чтобы найти своего наставника.

– Говори, или я прострелю обе коленные чашечки. Будет жутко больно, но ты останешься жив, – рычу я.

Он откидывает голову назад.

– Я тебе ничего не скажу, так что убей меня.

Я не угрожаю попусту. Ради своего наставника я бы поступила гораздо хуже. Я простреливаю мужчине коленные чашечки. Вслед за выстрелом раздается его крик, и он заваливается на спину. Я смотрю на это со скривленной губой, отвращение переполняет меня.

– Черт. – Алексей вздыхает. – Это привлечет внимание.

– Мне все равно, – огрызаюсь я и вставляю пистолет в кричащий рот мужчины, заставляя его замолчать. – Я могу сделать гораздо хуже. Теперь скажи мне, где он. Кому ты заплатил? Почему ты нанял меня, чтобы убить их? – Когда его глаза вспыхивают, я понимаю, что права - он меня не нанимал.

Так кто же?

Очевидно, что он что-то знает, но по его выражению лица я также знаю, что он нам не скажет. Мы можем пытать его несколько дней, и он не проболтается. Иногда ты просто знаешь. Кого бы он ни защищал, ему дороже собственная жизнь, поэтому, не говоря ни слова, я стреляю в него в упор. Его мозг и череп разлетаются по рулю и окну, а тело дергается на сиденье. Убрав пистолет, я вылезаю из машины. Алексей уже там, прижимает меня к прохладной металлической двери.

– Какого черта ты делаешь? Заметаешь следы? – рычит он. – В конце концов, он бы заговорил...

– Недостаточно быстро. Я видела это в его глазах, и ты тоже это слышал. Он бы не заговорил. К тому же, он не знал, кто я, не знал о покушении. Его банк был использован, но не им. Это была ложная наводка.

– Она права - он бы не заговорил, я мог бы сказать, а время дорого, нет? – добавляет Николай, и я бросаю ему ухмылку, но он едва смотрит на меня. – Я не защищаю ее, брат, просто говорю правду. Я буду продолжать поиски. Будут и другие зацепки.

– Отлично. – Он отбрасывает меня, и я потираю горло.

– Нам нужно идти, полиция скоро будет здесь, – предупреждаю я их.

– Полиция наша. – Он пожимает плечами. – Но ЦРУ и Интерпол были бы рады заполучить нас в свои руки. Куча открытых папок была бы закрыта, так что ты права. – Мне кажется, ему больно это говорить.