Клинок Айрис

Тридцать девятая

Николай

Я ищу ее в толпе. Я говорю себе, что это из-за опасности, но я знаю, что это ложь. Это ради нее. Я отчаянно ищу ее взгляд, ее украденное прикосновение. Я могу все еще злиться на себя, на нее и на этот гребаный мир за то, что он свел нас вместе, но это не значит, что я хочу ее меньше. Захар обещал, что она будет здесь, но она опаздывает, как и он. Ревность проникает в меня, но я отталкиваю ее. Наверное, она пытается улизнуть или что-то в этом роде.

Эта мысль прерывается, когда она входит в казино под руку с моим братом. Ее голова откинута назад в смехе над чем-то, что он сказал, а его голова наклонена к ней, на его губах широкая улыбка.

Они идеально смотрятся вместе, притягивая все взгляды. Вспыхивают камеры, люди задыхаются. Я? Я смотрю на нее из темноты, желая ее издалека, как и должно быть.

Мои глаза больше обращены к ней, чем к нему. Она выглядит феноменально. На мгновение я вижу свою мать, капающую богатством и одетую по высшему разряду, но, когда ее разумные, смертоносные глаза находят меня в толпе, я отшатываюсь. Она не моя мать. Она была слабой, а Айрис - не слабая, но она выглядит невероятно и в точности как жена-трофей Волковых.

Ее платье ничего не оставляет воображению, обтягивая каждый сантиметр ее изогнутого, бледного тела, пока она сама не стала похожа на драгоценный камень. Ее волосы уложены, но все еще дикие, и я обнаружил, что мне хочется растрепать их еще больше, как тогда, когда я держал в них свои руки. Ее макияж тонкий, но хорошо выполненный, и когда они останавливаются передо мной, и мой взгляд падает на ожерелье на ее шее, я замираю.

– Захар, – рычу я.

– Да, брат? – поддразнивает он, прекрасно понимая, в чем дело.

– Проблема, Нико? – мурлычет Айрис, наклоняя ко мне голову.

Я теряю дар речи. Вид нашего фамильного герба на ее шее вызывает во мне ярость и желание бороться за господство. Словно зная о войне внутри меня, она проскальзывает мимо меня и прижимается к моему боку. – Ты смотришь на меня, муж, как будто не можешь решить, свернуть мне шею или трахнуть. Я согласна и на то, и на другое, но позже. Это же вечеринка, в конце концов.

Захар следует за ней, как влюбленный щенок, но ее глаза возвращаются ко мне, полные злого умысла, и я понимаю, что она не идеальная жена-трофей. Нет. Она смертельно опасна - она выжила. О чем бы она ни лгала, это нехорошо. В ее глазах светится обещание, когда она наклоняется к Захару, очаровывая людей, с которыми он ее знакомит, как будто здесь, среди богатых и влиятельных, ей так же комфортно, как и в моих цепях.

Я узнаю от нее правду. К черту слова Алексея о том, чтобы оставить все как есть. Я защищу их всех от нее, даже если они ослеплены ею. Даже если я ослеплен.

Я хочу ее так сильно, что это физическая боль.

Алексей просил меня вернуться и попытаться, и я действительно пытаюсь, но я хочу ее больше всего на свете и не могу получить ее. В глубине души я понимаю, что что-то не так, особенно после того, как я навел справки о том, куда она уехала.

Она солгала нам.

Ее взгляд снова переходит на меня, улыбка спадает, глаза сужаются, словно она знает мои мысли.

Я хочу верить, что она просто напугана и ей нужно пространство, но это ложь. Она лгунья. Она все еще наш враг.

Я не знаю, почему она пошла в тот отель, но несколько часов спустя там началась эвакуация и перестрелка. Это несовпадение. Она должна была знать, что этот город - наш, и она вернется к нам. Я еще не сказал Алексею, желая разобраться с этим сам, и я разберусь.

Даже если это означает убить женщину, которая нас спасает.

Даже если это означает обречь нас на гибель.

Мы сгорим вместе.