Кодекс Магических Зверей I

Глава 17

Я замер, уставившись на дядю.

— Рынок магических зверей? — переспросил, не веря своим ушам.

Ларк ухмыльнулся, довольный произведённым эффектом.

— Ага. Место, где можно купить зверя, не рискуя жизнью, выискивая его по всему Лесу. Как правило, все студенты Академии так и делают, да и любой другой человек, кто хочет завести себе домашнего питомца, но не готов нырять в подземелье или платить огромные деньги за индивидуальный отлов, — он перевёл взгляд на Люмина, и в его глазах мелькнула грубоватая насмешка. — Также там можно продать добытых в Лесу зверей — например, зайцелопа.

Ушастый, будто поняв его, вздрогнул, пискнул и смотался из комнаты, зашуршав лапками где-то на кухне.

Я замер, обдумывая услышанное. Рынок магических зверей… Значит, там начало той цепи, с которой мне приходилось иметь дело.

Мне нужно знать, в каком состоянии продавали зверей, через чьи руки они проходили и что с ними делали до того, как они оказывались у хозяев. Это не праздное любопытство, а необходимость ремесла.

— Было бы любопытно посмотреть на него, — произнес я.

Ларк довольно хмыкнул и поднялся с табурета, разминая спину.

— В таком случае, пошли — времени всё осмотреть как раз хватит, а то скоро торговцы начнут сворачиваться.

Кивнув, я пошёл на кухню в поисках Люмина и застал его за попыткой стащить со стола морковку. Увидев меня, он замер, прижав уши с виноватым видом.

— Нельзя, проказник, — сказал, но без упрёка, скорее с улыбкой. — Веди себя тихо, я скоро вернусь. Смотри за Граймом.

Люмин пару раз моргнул огромными глазами, будто подтверждая согласие, затем ускакал в открытую дверь, принявшись изучать двор.

Я вернулся в главный зал и взял оставшиеся тридцать четыре медные марки — не густо, конечно, но что имеем.

— Готов? — спросил Ларк, уже стоя у двери.

— Пошли.

Мы вышли, я плотно закрыл дверь, и дядя повёл меня в сторону центра. Улицы были знакомыми — узкие, кривые, с покосившимися домами и вездесущей грязью под ногами, но с каждым пройденным кварталом облик города менялся — булыжник мостовой становился ровнее, дома приличнее. Вскоре мы прошли мимо седьмого спуска в Лес. Постепенно людей становилось всё больше, и почти у каждого второго рядом шагал, бежал или сидел на плече маленький зверь.

Я видел миниатюрную ящерицу с переливающейся бирюзовой чешуёй, обвившую шею своей хозяйки. Пушистого зверька, похожего на белку с синими полосками на хвосте, который деловито бежал за своим хозяином, неся в зубах какой-то свёрток. Крошечную птичку, вспыхивающую радужными искрами, когда она перепархивала с плеча молодого человека на его вытянутый палец.

Но самое сильное впечатление произвели парковые зоны, которые начали встречаться на нашем пути — это огороженные невысокими коваными решётками зелёные островки среди камня. На ухоженных газонах и между деревьями резвились куда более крупные и внушительные звери.

Я замер, увидев создание размером с крупную лошадь, покрытое густой сизой шерстью, с парой мощных, загнутых назад рогов на массивной голове. Оно мирно щипало траву, пока его хозяин — пожилой мужчина в богатом камзоле, сидел на лавочке неподалёку и читал книгу. Чуть дальше по лужайке гонялись друг за другом два зверя, напоминавших помесь рыси и ящерицы, их чешуйчатые хвосты мелькали в воздухе.

Не удержавшись, обратился к Ларку, который стоял рядом, невозмутимо покуривая грубую самокрутку:

— Дядя, а почему я раньше не видел на улицах таких больших зверей?

Ларк удивлённо посмотрел на меня, выпустив струйку дыма.

— Ты сейчас серьёзно? — изумленно спросил он. — Так законы у нас такие, племяш — запрещено находиться на улице со зверьми класса B и выше. Они, как правило, довольно массивные, — он кивнул в сторону рогатого зверя, — да и страшные для обывателя. Могут и напугать, и покалечить кого ненароком, если что спровоцирует, поэтому были созданы парки — специальные зоны, куда Мастер может выпустить своего зверя, чтобы тот размялся и побегал, без опасности для горожан.

— А как же они приводят зверей в парки, раз им нельзя перемещаться по городу? — я указал на рогатое существо.

Ларк ещё больше нахмурил брови, бросил окурок, растёр его сапогом и пристально, почти подозрительно посмотрел на меня. Затем, не говоря ни слова, приложил ладонь ко моему лбу.

— Температуры вроде нет, — пробурчал он. — Племяш, ты не бился недавно головой? Это же элементарные знания, которым детей учат!

Внутренне сжался. Это прокол, но отступать некуда, и я не придумал ничего умнее, чем выпалить первое, что пришло в голову:

— После того, как бросил пить, заметил, что память стала ни к чёрту, — сказал я, стараясь изобразить на лице смущённую досаду. — Что-то помню, что-то нет. Родителей, например, почти не помню…

Ложь далась мне тяжело, но, кажется, сработала. Выражение лица Ларка смягчилось, в глазах мелькнуло что-то вроде сожаления и понимания. Он тяжело вздохнул.

— Эх, дурья твоя башка, Эйден. Ладно… Тогда слушай внимательно, повторять не буду. Питомца B класса и выше может позволить себе лишь Мастер Зверей, сам достигший B класса — дело не в невероятной стоимости и редкости таких зверей, а в том, что более слабый Мастер просто-напросто не сможет приручить зверя сильнее себя. Не без нюансов и исключений, конечно, но общая картина едина для всех. Так вот, Мастера Зверей, начиная с B класса, — он сделал драматическую паузу, — могут помещать зверей в подпространственный карман. Условно говоря, прятать в складку реальности.

Я открыл рот от изумления. Подпространственный карман? Это звучало как магия высшего уровня!

— То есть у сильного Мастера Зверей с собой всегда может быть… небольшая армия из сильных существ? — спросил я, осознавая масштабы их возможностей.

— Именно так, — кивнул Ларк, и в его глазах блеснула весёлая искорка. — Так что их, племяш, лучше не злить — мало ли что у него в кармашке припрятано. — он хлопнул меня по плечу. — Ну что, идём дальше? Рынок уже близко.

Я кивнул, ещё раз бросив взгляд на парковую зону. Этот мир не переставал меня удивлять и пугать одновременно.

Мы шли ещё минут десять, и свернули в широкий проезд, обнесенный высокой каменной стеной. Перед нами оказались тяжёлые, окованные железом ворота, у которых стояли двое стражников в потёртых кожаных дублетах. Их лица были бесстрастны, глаза пусты. Они молча пропустили нас, окинув ленивым взглядом.

Первое, что я услышал — низкий, непрерывный гул боли, страха и подавленной ярости. Воздух на рынке был густым, тяжёлым, пропитанным запахами пота, крови, испражнений, гниющей соломы и чего-то едкого.

Над головой был натянут грязный брезент, под которым царил полумрак, нарушаемый неровным светом масляных факелов.

Сам рынок представлял собой лабиринт из грубых деревянных загонов, железных клеток разного размера и каменных ям, обнесённых колючей проволокой. Всё грязно и жестоко.

Мы прошли мимо первого ряда клеток. В них, на голых, залитых мочой и экскрементами досках, сидели, лежали или метались мелкие грызуны с переливчатой шкуркой. Дальше виднелись клетки с птицами, ящерицами в террариумах, где вода была мутной, а корм покрыт плесенью. Шерсть многих зверей в колтунах, перья обломаны, глаза тусклы. Некоторые просто лежали, уставившись в стенку, другие непрестанно бились о прутья, пока морда не стиралась в кровь.

Продавцы — грубые мужчины и женщины с усталыми лицами. Они сидели на ящиках и курили, не глядя на свой товар. Иногда, если зверь начинал слишком громко выть или скрестись, один из них, не вставая, швырял в клетку камень или тыкал длинной палкой. Раздавалось шипение, взвизг, и наступала тишина, нарушаемая лишь сдавленным поскуливанием.

Почти все увиденные мной посетители ходили между рядами с тем же выражением, с каким выбирали кусок мяса на прилавке. Никакого восторга в глазах, никакой нежности, лишь холодный расчёт и оценка: «Достаточно ли зверь красив? Достаточно ли силён? Будет ли слушаться?». Я видел, как мать одёрнула сына, который потянулся погладить дрожащего зверька:

— Не трогай, он какой-то бешеный, укусит еще. Смотри, вон тот поспокойнее.

Отторжение, которое я чувствовал к зверям, смешалось с новым, куда более сильным чувством — омерзением к людям вокруг. Руки сами собой сжались в кулаки, дышать стало тяжело.

Ларк бросил взгляд на моё побелевшее лицо.

— Первый раз на рынке, племяш? — спросил он без особой интонации. — Привыкай, такова жизнь.

— Как… они могут? — вырвалось у меня.

— Как могут? — Ларк фыркнул. — Очень просто. Зверь — это вещь, инструмент, игрушка для богатых или обед. Смотри.

Он ткнул пальцем в сторону широкого прохода слева, где не было клеток, а стояли массивные, окованные железом столы. На одном из них лежал молодой рогатый зверь, похожий на антилопу с чешуйчатыми боками. Его ноги были жёстко закреплены в станке. Рядом стоял мужчина в кожаном фартуке, весь в пятнах. В руках у него был длинный, тонкий стилет, сверкавший холодным светом.

Покупатель что-то деловито уточнил. Мясник кивнул, прицелился и быстрым, точным движением вонзил стилет зверю в основание шеи. Зверь дёрнулся, издал короткий, прерывистый звук, и замер. Из раны хлынула кровь, но покупатель быстро подставил тару, что стала быстро наполняться.

Рядом, на другом столе, разделывали уже убитое существо — отделяли шкуру с чешуёй, вырезали внутренности, складывая в разные чаши. Кости аккуратно промывали и откладывали в корзину. Всё происходило быстро, чётко, без эмоций.

Чуть дальше был «ресторанный» ряд. Там на открытом огне жарились шашлыки из мяса магических существ, варились похлёбки в котлах. Люди сидели за грубыми столами, с аппетитом уплетая необычную еду. Один толстяк, облизывая пальцы, хвастался соседу:

— Попробуй эту ножку с иссиня-перьевого страуса со второго слоя! Тает во рту!

Я отвернулся, упёршись взглядом в грязные доски под ногами, пытаясь подавить рвотный позыв.

— Спокойно, — сухо сказал Ларк, хлопнув меня по плечу. — Привыкай, такова жизнь. На рынке зверей каждый может найти себе занятие по вкусу. Алхимик — нужные компоненты, гурман — деликатесы, а Мастер — будущих питомцев.

— Но они же… они же живые! — прошипел я, поднимая на него глаза, в которых, наверное, горел неподдельный ужас. — Их мучают, ломают… Как можно так обращаться с разумными существами⁈

Лицо дяди стало серьёзным. Он затянулся, выпустил дым и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Разумными? — переспросил он. — Эйден, они звери. Опасные, непредсказуемые, часто смертоносные. Да, среди них есть умные, есть те, что понимают больше, чем кажется, но они не люди. И связь Мастера и зверя штука тонкая, ненадёжная.

Он махнул рукой в сторону клетки, где продавец избивал палкой огрызающегося волкоподобного зверя, пока тот не прижал уши и не заскулил, лёжа на боку.

— Вот видишь? Его приучают, чтобы не вздумал укусить будущего хозяина, потому что случаи, племяш, были. Много случаев, когда богатенький сынок покупал себе крутого зверя высокого класса, накачивал зельями покорности, а потом зверь сходил с ума от боли и унижения и перегрызал всей семье глотки. Или хуже…

Ларк понизил голос, его глаза стали холодными.

— Бывало, зверь выжигал хозяину магические каналы, что хуже смерти. После этого человек оставался жив, но внутри была пустая оболочка — ни мыслей, ни чувств, ни воли — овощ, одним словом. Жуткое зрелище. Поэтому их и ломают, чтобы слушались, чтобы не было риска, а если зверь не поддаётся, его пускают на компоненты или мясо.

Я молчал. Каждое его слово падало в душу ледяной глыбой.

— Дядя, а ты здесь покупал своего Брумиша?

— Нет, своего зверя я ещё щенком со второго слоя вытащил, когда он под обвалом сидел, — он помолчал, — Твои отец и мать… — дядя прокашлялся. — Ненавидели это место. Говорили, что тут уродуют души, но что они могли поделать? Это система, против которой не попрёшь. Они, как и многие из тех, кто искренне любит животных, просто старались не приходить сюда. Кстати, в твоём районе почти все такие. Это одна из причин, почему твои родители не стали из него уезжать, даже после…

Он замолчал, ненадолго задумавшись.

— Ладно, хватит стоять. Ты хотел посмотреть — смотри, но не зацикливайся. Ничего ты не изменишь. Кстати, если собираешься и дальше ходить со мной в Лес, то тебе не помешал бы боевой зверь. Да и для защиты лавки лишним он точно не будет.

Только мысль о том, что я могу спасти хоть кого-то, подарить надежду и стать опорой, заставила меня прямо сейчас не покинуть это место.

— Понимаю, что ты не сможешь справиться с чем-то серьёзным, — продолжал Ларк, — ведь для этого нужно проходить долгое и нудное обучение в Академии, но даже слабенький зверь лучше, чем ничего.

— Согласен, — сказал я. — Давай посмотрим.

Мы двинулись дальше. Ларк что-то искал, а я смотрел и чувствовал, как моё отторжение к зверям, внутренний страх, боролся с человеческим ужасом и состраданием. Когда мы проходили мимо клеток со зверями E класса, дискомфорт был терпимым — лёгкая дрожь, желание отодвинуться, но здесь, в атмосфере всеобщего страдания, даже эта реакция казалась предательством.

В секции D класса стало хуже. Здесь зверей не просто тыкали палками, а использовали магические ошейники, которые били разрядом при неповиновении. Видел, как молодого, стройного змея с крыльями пытались заставить расправить их для демонстрации. Он сопротивлялся, шипел, но продавец щёлкнул пальцами и по телу змея пробежали синие молнии, от чего зверь затрепетал в немой агонии и беспомощно распластался по дну клетки. Покупатель — важный господин в мантии — одобрительно кивнул: «Хорошо приручен. Беру».

Меня тошнило. Шёл, стиснув зубы, вбивая себе в голову, что я здесь не для того, чтобы спасти всех. Это выше моих сил…

Вскоре мы дошли до менее людного места, где располагались продавцы действительно редких и сильных существ, и я увидел зверя C класса — нечто среднее между медведем и кабаном, покрытое каменными наростами, с глазами, тлеющими, как угли. Он лежал в огромной, укреплённой клетке, и даже сквозь толстые прутья от него веяло сокрушительной силой.

Мой мир мгновенно сузился до точки. Сокрушительная волна паники ударила в грудь, сердце бешено заколотилось, будто пытаясь вырваться наружу, дыхание перехватило, ноги стали ватными, и я едва удержался, чтобы не рухнуть на колени. В глазах потемнело, в ушах зазвенело, всё внутри кричало только об одном: «БЕГИ ОТСЮДА! ОН УБЬЁТ ТЕБЯ!»

Я стоял, бессильно пытаясь подавить всепоглощающий страх. Это была не эмоция, а скорее физиологический ответ, реакция на… Так и не смог понять, из-за чего тело так реагировало!

— Эй, племяш, чего застыл? — грубый голос Ларка вернул меня в реальность.

С трудом оторвал взгляд от каменного зверя и сделал судорожный глоток воздуха. Пот стекал по вискам.

— Ничего… просто… душно, — выдавил я.

Ларк внимательно посмотрел на меня, потом на зверя, и что-то понял.

— Сильный зверь, да? — спросил он тихо, без насмешки. — Многие боятся, когда видят рядом с собой что-то столь мощное — это инстинкты. Давай пройдём дальше, мы почти дошли.

Он мягко, но настойчиво потянул меня за собой, уводя от павильона. С каждым шагом давление ослабевало. Когда мы отошли на достаточное расстояние, я смог выдохнуть и вытереть пот со лба.

Теперь понимал, что чем сильнее был зверь, тем сильнее моё тело реагировало на него. Зверей E класса я уже почти не боялся, D вызывал сильный дискомфорт, а C… парализовал.

И это было большой проблемой, ведь означало, что не смогу лечить больных зверей высокого класса. Однако, открытие магических каналов помогло сгладить реакцию на слабых зверей, значит, если я смогу их развить, то смогу подавить чужой страх, оставшийся в этом теле. Только как это сделать?

Элиан говорил что-то про посещение башен, в которых Мастер Зверей мог стать сильнее, но также сказал, что это непозволительно дорогое удовольствие. Тем более я не знал, что происходило внутри этих башен. Как они работали? Что именно делали с каналами? Без этих знаний мог наломать дров.

Конечно, можно было спросить у Ларка, но я и так задал сегодня слишком много вопросов, которые для местного жителя звучали как откровенный бред. Дальнейшие расспросы, особенно о таких базовых вещах, как развитие каналов, будут выглядеть слишком уж подозрительно и непременно вызовут ненужные вопросы.

В следующий приход Элиана нужно будет как-то аккуратно разузнать об этом побольше.

Вскоре мы свернули в тупиковый, тёмный и затхлый угол. Здесь не было даже факелов, лишь тусклый свет просачивался через брезент. Здесь стояли сложенные штабелями пустые клетки, бочки с отходами, и небольшие переносные ящики из грубых досок, с редкими прутьями, в которых что-то шевелилось.

Ларк остановился у ящиков.

— Если хочешь кого-то слабенького, то смотри тут, — сказал он негромко. — Это брак — те, кого не купили, кто оказался слишком агрессивным или, наоборот, слишком трусливым. Их держат, пока не решат, пустить на мясо или на компоненты.

Я подошёл. В ящиках, на грязных соломах, сидели, лежали и стояли существа. Маленький, тщедушный грызун с выпадающей шерстью. Птица с перебитым, криво сросшимся крылом. Какое-то ящеркоподобное создание с потухшими глазами.

И в самом дальнем ящике, прижавшись спиной к доскам, сидело существо размером с крупную кошку. Шерсть, некогда светлая, была спутана, слиплась от грязи, и, возможно, крови. Пушистый хвост, лежавший вдоль бока густым белым веером, напоминал лисий.

Продавец — тощий, облезлый мужик с отсутствующим взглядом, сидевший на ящике неподалёку, лениво пояснил, не глядя на нас:

— Тот белый не пойми кто. Поймали на границе первого и второго слоя, думали что-то ценное, но оказалось, что дерётся как черт, а толку ноль, никаких выдающихся свойств не проявил. Пришлось сломать ему лапу, чтобы не вырывался, но он всё равно всех кусает. Жрать не берёт. Ждём, когда алхимик зайдёт, на железы и кости сдадим, но за десять медяков отдам, если надо.

Присел на корточки, стараясь разглядеть его. Зверь не шевелился, но я почувствовал… что-то. Не только внутреннее напряжение, которое здесь, рядом с избитым зверем, было несильным, но и исходящую от комка шерсти плотную, густую смесь эмоций. Перед глазами появились привычные подсказки системы.

[Существо: Крох]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: Критическое. Множественные поверхностные раны, перелом передней левой лапы (неправильно сросшийся), истощение, обезвоживание, признаки магического истощения]

[Психоэмоциональный фон: Глубокая ненависть, острая боль, сильная воля к жизни, подавленная агрессия]

[Примечание: Обнаружены аномалии в энергетическом шаблоне. Потенциал к эволюции в боевого зверя класса D (направление: внезапная атака, подавление малых целей) при условии восстановления и корректной стимуляции. Риск высокой агрессии к человеку]

Стоячие уши, с легким заострением, как у лисицы, дрогнули, уловив звук. Из-под короткой лапы выглянула морда, похожая на собачью — небольшая, с мягко очерченными линиями и коротким носом. Глаза были двумя узкими щелями сапфирового цвета, в которых не было ни страха, ни покорности. В них читался немой вопрос, бездонная, копившаяся, кажется, всю короткую жизнь боль и ненависть — чистая, незамутнённая, направленная на весь этот мир, на людей, на клетку, но под ней — дикое, животное, цепкое желание жить. Выжить, чтобы… отомстить? Или просто чтобы доказать, что он может?

И тут перед глазами мелькнула системная строчка, которая заставила меня замереть и пристальнее вглядеться в этот светлый комок.

[Выявлено скрытое свойство «Предчувствие опасности»]

Скрытое свойство? Это еще что такое? Врождённый талант? Редкая мутация? У зайцелопа тоже было скрытое свойство — «усиленное обоняние», но я не придавал этому особого значения, а относился просто как к констатации факта, а не как к уникальной способности.

Почему её не было у других? У куницы Элиана, двухвостой кошки, у зверей отряда Ларка? Возможно, их свойства были слишком обыденны для их вида или класса, и система не считала нужным их выделять, а может скрытые свойства были настоящей редкостью.

Если свойство Кроха действительно работало, как я понял, то такой зверь мог стать бесценным в Лесу — способным чуть раньше почуять засаду, уловить невидимую угрозу, спасти не только себя, но и всю группу. Это не «брак» или «отброс», а алмаз, грубо выброшенный в кучу мусора, потому что никто не смог разглядеть его истинную ценность.

Наши взгляды встретились и в этот момент мой внутренний страх перед зверями отступил. Этот зверь был не опасностью, а жертвой — такой же, как пациенты в моей прошлой жизни, которых привозили с улицы, изуродованных жестокостью людей. И так же, как тогда, во мне проснулся врач — тот, кто должен помочь.

— Я возьму его, — тихо сказал, поднимаясь.

Ларк, стоявший сзади, вздохнул:

— Эйден, одумайся, это же отброс… Вон, посмотри, какой красавец в соседнем ящике!

Но я уже повернулся к продавцу.

— Сколько?

— Говорил же, десять медяков, — буркнул тот, даже не повернув головы.

— Пять, — сказал я. — Он идёт на компоненты, зачем тебе лишняя морока?

Продавец наконец скосил на меня глаза.

— Восемь и забирай прямо в этой конуре.

— Шесть и дай хоть тряпку, чтоб клетку прикрыть.

Торговец плюнул, но кивнул. Я отсчитал шесть медных марок, звон которых заставил зверя в ящике едва заметно вздрогнуть. Продавец сунул монеты в карман, сгрёб с ближайшей кучи грязный мешок из-под зерна и бросил мне.

Я осторожно, не делая резких движений, накинул мешок на ящик, прикрыв решётку. Зверь внутри угрожающе зарычал.

— Тихо, — сказал, не ожидая, что он поймёт. — Всё хорошо. Всё кончилось.

Ларк молча помог мне взять ящик, что оказался на удивление тяжёлым для своих размеров, и мы пошли обратно, к выходу. Я не оглядывался на остальной рынок, в ушах стоял тот же гул, но теперь он был фоном. Вся моя концентрация была на ящике и хрупком звере, ненавидящем всё вокруг.

Наконец, мы вышли за ворота и вечерний воздух столицы показался невероятно чистым и свежим. Ларк проводил почти до моего района. Всю дорогу он молчал, лишь под конец хрипло произнёс:

— Родители бы одобрили, племяш. Глупость, но… одобрили бы.

Он развернулся, чтобы уйти, но на полпути замер и обернулся.

— Кстати, чуть не забыл. Через пару дней я с отрядом направляюсь на границу второго слоя, недели на полторы. Места там опасные, потому с собой не зову — рановато тебе так далеко соваться, но как вернусь, обязательно загляну в гости.

— Будь осторожен, дядя, — сказал я, слегка переживая.

Ларк усмехнулся коротко и как-то по-деловому.

— Сам берегись, слышишь? А за меня не переживай, не маленький уже.

— Постараюсь.

— То-то. Ладно, не провожай.

Он махнул рукой и зашагал прочь — его мощная фигура быстро растворилась в вечерних сумерках.

Вскоре я внёс ящик в лавку и задвинул засов. Дышал тяжело — не столько от физической усталости, сколько от нервного перенапряжения. В клетке в углу тяжело, но ровно дышал Грайм. Люмин выскочил из-под стола, настороженно обнюхивая воздух. Его взгляд упал на закрытый мешком ящик, и он издал тихий, вопросительный писк.

— Всё в порядке, путешественник, — сказал я, опуская ящик на пол рядом с очагом. — У нас новый пациент.

Снял мешок. В тусклом свете лампы зверь в ящике предстал во всей своей неприглядности — грязная, бело-серая, местами в засохшей крови шерсть. Переломанная и криво сросшаяся передняя лапа, которую он поджимал. Глубокие царапины на боках и морде, и глаза — узкие, горящие, следящие за каждым моим движением. Он не рычал — просто сидел и смотрел, излучая такую концентрацию ненависти и готовности к атаке, что по коже непроизвольно пробежали мурашки.

Я осторожно приоткрыл ящик, быстро поставил миску с водой и закрыл его.

— Пей. Тебя никто не тронет.

Он даже не посмотрел на миску, его взгляд буравил меня.

Я вздохнул. Это будет очень долго, но должен попробовать. Сел на табурет в нескольких шагах от клетки, не сводя с него глаз, и начал мысленно планировать лечение: очистка ран, питание, лекарства, и… установление контакта. Сначала через еду, потом через боль. Мне придётся причинить ему боль, чтобы исправить лапу. Это будет новое испытание для нас обоих.

В лавке стояла тишина, нарушаемая лишь дыханием трёх существ, и вдруг кто-то попытался открыть дверь. Массивная щеколда глухо щёлкнула, не поддавшись, затем послышалось приглушённое, пьяное бормотание.

— Эй, какого черта дверь не поддается… Он раньше никогда не запирал…

— Может, спит уже, алкаш паршивый?

— Да ну… Эйден! Ты там⁈ Открывай, это мы!

Голоса были хриплыми, густыми, с гнусавыми оттенками, что появляется только после третьей или четвертой кружки пойла. Я замер на месте, Люмин вздрогнул и насторожил уши, из ящика с новым зверем донёсся тихий, но насыщенный гневом рык.

— Эйден! Слышишь, сволочь⁈ — голос стал громче, обозлённее. — Дверь отпирай! У нас к тебе дело!

В дверь долбанули чем-то тяжёлым — сапогом или плечом. Вся конструкция содрогнулась, с потолка посыпалась пыль, но засов выдержал.

— Ах ты ж… Да он, гад, намертво заперся! — раздался другой голос, более визгливый. — Думает, от нас отсидится⁈

— Эйден! Выходи, дружище! Нехорошо это, старых друзей за дверью оставлять! — первый голос завопил уже в полную силу, и я услышал, как несколько пар нетвёрдых ног принялись бить в дверь уже сообща. Грохот наполнил прихожую. — ТЫ ЗДЕСЬ⁈ ОТВЕЧАЙ!

Ребята, нужно ваше мнение на счёт главы. Мы постарались показать обратную сторону этого мира, не перестарались ли?