Кодекс Магических Зверей I

Глава 9

Я открыл глаза оттого, что в лицо бил луч солнечного света, пробившийся сквозь паутину на окне. Несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь осознать, где нахожусь, а затем ощутил, что всё тело горело, но мне было не больно, скорее… непривычно.

Попытался пошевелиться и ощутил лёгкое головокружение, в ушах слегка звенело, и тут прямо перед глазами всплыли системные строки.

[Процедура прокладки базовых магических каналов завершена]

[Результат: Сформирована элементарная магическая сеть (уровень: «Зародыш»)]

[Разблокированы базовые функции восприятия магической среды]

[Пассивное сканирование: Теперь вы способны ощущать фоновые колебания магической энергии (маны) в окружающем пространстве]

[Внимание: Процедура потребовала экстремальных энергозатрат. Состояние тела: истощение, дегидратация, дефицит макронутриентов. Рекомендовано: немедленное восполнение ресурсов]

Сообщения погасли, а я так и лежал, пытаясь осмыслить прочитанное. Магические каналы проложены, и теперь я мог чувствовать ману. Я что, в какой-то компьютерной игре? Классы, ранги, магические каналы… Все это звучало, как бред сумасшедшего, однако было реальностью. Я не понимал, как к этому относиться, но нельзя не отметить, что система помогала. В общем, стоит смириться с текущей ситуацией и попытаться выжать из неё максимальную выгоду.

После прокладки магических каналов тело превратилось в выжатый лимон. Живот скрутило судорогой голода, и я невольно согнулся. Горло пересохло настолько, что даже сглотнуть было больно.

С трудом оторвавшись от матраса, сел на кровати. Голова закружилась, в глазах поплыли тёмные пятна. Стоило попытаться встать, как ноги подкосились, и я едва удержался, ухватившись за спинку кровати.

Опираясь на стены и мебель, побрёл в главное помещение. Первым делом взгляд упал на небольшой бронзовый диск, заменявший зеркало. Подошёл ближе и едва узнал своё отражение.

Лицо осунулось, щёки впали, под глазами залегли густые, синеватые тени, кожа приобрела нездоровый, землистый оттенок, а волосы висели грязными сосульками. Я выглядел как человек, только что переживший тяжёлую болезнь.

Отвернувшись от удручающего зрелища, двинулся к клеткам.

Зайцелоп спал, свернувшись в клубок. Его бока ровно вздымались, уши время от времени дёргались, следя за сновидениями. Состояние, согласно беглому запросу, было стабильным, воспаление спадало.

Двухвостая лежала в той же позе, но теперь её дыхание было глубже, ровнее. Жар, исходивший от клетки, заметно ослаб. Багровое свечение под шкуркой пульсировало медленнее, но уже не неровными всплесками, а спокойной, умиротворённой волной. До второго приёма зелья оставалось несколько часов.

Желудок вновь издал протяжный звук, отчего зайцелоп вздрогнул во сне. Нужно срочно поесть!

Кухня встретила меня знакомым запахом старой грязи, но после недавней зачистки он был не таким густым. Я начал лихорадочно обыскивать каждый угол — заглянул в пустые кувшины, потряс мешки, обследовал ниши в стенах — ничего. Ни крупинки зерна, ни крошки хлеба, ни кусочка сыра, только пыль, паутина и чувство безысходности.

Вспомнил про «пряный огнехвост», за который трактирщик обещал серебряную марку, но от одной мысли, что нужно куда-то идти, становилось плохо. Нет, в таком состоянии я просто не дойду до таверны.

И тогда вспомнил про двор. На заросшей поляне с грядками должны были выращивать хоть что-то! Вдруг остались уцелевшие плоды? Сорняки ведь тоже бывают съедобными.

Я вывалился во двор. Утренний воздух свеж и прохладен, солнце поднялось достаточно высоко, освещая запущенный участок.

Подойдя к грядкам, принялся искать хоть что-то съедобное, и, будто уловив мои намерения, система начала реагировать.

[Обнаружено растение: Дикий горчак. Несъедобен. Сок раздражает слизистые]

[Обнаружено растение: Колючеплодник. Плоды ядовиты в сыром виде]

[Обнаружено растение: Лук полевой (дикий). Луковицы и перья съедобны. Вкус острый, пряный. Пищевая ценность: низкая]

Лук! Я наклонился, раздвинул грубые стебли сорняков и увидел тонкие, торчащие кверху зелёные перья. Схватившись за них, потянул. Из земли с лёгким хрустом вышла небольшая, грязная луковица с тонкими корешками. Их было немного, но с десяток я нашёл.

[Обнаружено растение: Кислица лесная. Листья съедобны в небольших количествах, богаты витамином C. Вкус кислый, освежающий]

Нарвал пригоршню мелких тройчатых листьев, похожих на клевер.

[Обнаружено растение: Дикая репа (турнепс). Корнеплод съедобен после тепловой обработки. Вкус горьковатый, землистый. Пищевая ценность: средняя]

Вот это уже удача! Я принялся копать руками вокруг широких, раскидистых листьев. Через минуту в руках оказался небольшой, корявый, грязно-белый корнеплод размером с кулак, потом ещё один, и ещё.

Мой «урожай» состоял из пучка дикого лука, охапки кислицы и трёх корявых реп. Это до смешного мало, но для голодного человека — целое богатство.

Следующий вопрос: где готовить? Мысль о том, чтобы ступить на кухню, вызвала приступ тошноты. Нет, только не это. Однако в главном зале был котёл, что я недавно очистил… Да и очаг там. Решено!

Собрав скудную добычу в подол рубахи, побрёл обратно в лавку, и работа закипела. Сначала натаскал воды из колодца, затем принялся за разведение огня в очаге с помощью кресала и кремня. На этот раз получилось быстрее, руки помнили движения. Подбросил щепок и раздул мехами. Пока вода грелась, занялся обработкой «продуктов».

Дикий лук очистил от верхней шелухи и грязи, отрезал корешки, перья мелко порезал на деревянной доске, которую предварительно облил «Сосновой хваткой». С репой пришлось повозиться. Кожура была грубой, землистой. Я соскоблил её ножом, срезав самый верхний слой. Мякоть под ней оказалась плотной, белой, с лёгким фиолетовым оттенком у сердцевины. Порезал её на небольшие, неровные кубики. Кислицу просто промыл в отдельной миске с чистой водой.

Когда вода в котле закипела, сначала бросил туда кубики репы, ведь они должны вариться дольше всего. Убавил огонь, сдвинув угли, чтобы кипение было не бурным, а медленным, томительным. Котёл начал издавать тихое бульканье.

Прошло минут двадцать. Проткнул кусочек репы ножом увидел, что он входил с лёгким сопротивлением — значит, почти готово. Тогда засыпал в котёл порезанный лук, и через пару минут кислицу. Запах, поднимавшийся из котла, был странным, но обнадёживающим: землянистая сладость репы, острый дух лука и лёгкая, травяная кислинка. Соли или каких-либо других приправ у меня не было, но сейчас это не важно.

Я выждал ещё пять минут, затем с помощью тряпки снял котёл с крюка и поставил на каменный выступ рядом с очагом, чтобы немного остыл. Не найдя нормальной миски, просто зачерпнул деревянной кружкой густой, мутноватый отвар с кусочками овощей.

Первый глоток обжёг губы и язык, но я почти не почувствовал боли. Вкус был… примитивным. Пресным, с отчётливой горечью репы и резковатым послевкусием дикого лука, но для истощённого организма это нектар. Ел медленно, чувствуя, как тепло растекалось по желудку, а слабость понемногу отступала, сменяясь сонливой тяжестью сытости.

Съел всё, что было в котле, до последней капли. Желудок, наконец, перестало сводить судорогой.

Убрал за собой, вымыв кружку и вылив остатки воды во двор, и посмотрел на солнечный свет, падающий из окна. Пора давать кошке вторую дозу лекарства.

Подошёл к столу, где стояла ступка с «Умиротворением Пламени». За ночь лекарство немного изменилось — аквамариновый цвет стал чуть мутнее, а мерцание — менее ярким. Мысленный запрос подтвердил догадку.

[Обнаружено вещество: Смесь «Умиротворение Пламени» (неактивированная)]

[Сохранность: 78 % (снижение связано с нарушением условий хранения — отсутствие низкотемпературного режима)]

[Эффективность: 1.3 % от теоретического максимума]

Снижение было, но не катастрофическое и этого должно хватить. Я подошёл к клетке с кошкой, открыл щеколду и приготовился к привычной волне животного страха, что мешал мне каждый раз. Глубоко вдохнув, собрался с силами, протянул руку к двухвостой, и обомлел.

Отторжение пришло, но оно было приглушённым. Напряжение в мышцах было едва заметным, лишь лёгкая дрожь в кончиках пальцев.

Я замер, пытаясь понять, что поменялось. Неужели всему виной магические каналы? Мог ли сам факт их наличия как-то «успокоить» странную реакцию тела? Пока ответа не было, но факт оставался фактом: работать стало легче.

Жар, исходящий от кошки, был уже не обжигающим, а просто очень тёплым. Я обхватил её, вынул из клетки и положил на стол. Затем разжал челюсти и начал вливать вторую порцию зелья. Капля. Пауза. Рефлекторное глотание. Ещё капля.

На этот раз реакция наступила быстрее, и уже после третьей капли веки кошки дрогнули. После пятой её бока вздрогнули, и она издала тихий, хрипловатый звук, напоминающий потрескивание углей.

Она открыла глаза — они напоминали два маленьких, идеально круглых очага живого пламени. Ярко-оранжевые по краям, с золотистыми искрами вокруг зрачков. В них не было ни страха, ни агрессии — лишь настороженность и любопытство. Она смотрела прямо на меня, не мигая.

Потом её веки медленно сомкнулись, дыхание стало ещё глубже и ровнее, и она снова погрузилась в целебный отдых.

Система тут же обновила статус.

[Введено: «Умиротворение Пламени» (неактивированная версия)]

[Действие: Нейтрализация избыточной огненной энергии продолжается. Температура ядра снижена на 8.1° от исходного. Магические каналы начали самовосстановление]

[Риск самовозгорания: снижен до «СРЕДНЕГО»]

[Общее состояние: Тяжёлое, стабильное улучшение. Сознание возвращается эпизодически]

[Курс лечения: до выздоровления остался 1 приём. До следующего приёма: 11:59:59]

Я выдохнул с облегчением, ведь лечение начало приносить свои плоды. Подняв кошку, аккуратно отнёс её обратно в клетку, поправил подстилку, заменил воду, и закрыл дверцу.

Следом наступила очередь зайцелопа. Он проснулся от моих шагов и, подняв мордочку, радостно пискнул, тычась носом в прутья. Я сменил ему воду, набрал свежей травы и клевера с поляны, промыл, и положил в его клетку. Он принялся уплетать завтрак с таким энтузиазмом, что я невольно улыбнулся. Его преданный, полный обожания взгляд был лучшей наградой.

Стоило закрыть клетку, как снаружи раздался настойчивый стук в дверь. Кто это мог быть? Клиент? Или дядя с деньгами от продажи нейронника? Последнее казалось маловероятным.

Подойдя к двери, отодвинул засов и открыл.

На пороге стоял знакомый юноша, что недавно приносил куницу. Он выглядел взволнованным, под глазами были тени, а пальцы нервно теребили край плаща. На его плече, свернувшись пушистым тёмным кольцом, сидел его зверёк.

— Здравствуйте, — срывающимся голосом начал парень. — Я не смог вытерпеть три дня, простите. Всё время думаю, что с куницей что-то не так, что я что-то упускаю…

Я кивнул, отступая и пропуская его внутрь.

— И тебе не хворать. Входи, раз уж пришел, посмотрим твоего зверька.

Он шагнул в лавку, скользнул взглядом по чистому полу, аккуратным полкам и клеткам с новыми обитателями. В его глазах мелькнуло удивление, но он ничего не сказал.

— Как тебя зовут-то? — спросил у него, возвращаясь к столу. — В прошлый раз мы как-то не представились.

Парень смущённо покраснел.

— Элиан, а это — Астик. — он погладил куницу по голове. — А вас?

— Зови меня Эйден, — сказал я, указывая на стол. — Клади её сюда. Давай посмотрим, что там у вас.

Элиан осторожно снял куницу с плеча, уложил на стол и отошел на несколько шагов. Астик не сопротивлялся, лишь внимательно наблюдал за мной умными глазами.

Я протянул руку и заметил, что отторжение к этому зверю было почти нулевым — видимо, разум уже записал его в категорию «спасённых и неопасных». После этого приступил к осмотру. Шерсть зверя была густой, блестящей, без проплешин. Глаза ясные, без выделений, зрачки реагировали на свет. Слизистые розовые, влажные. Я провёл пальцами вдоль позвоночника, прощупывая рёбра и живот. Куница была в хорошей кондиции, мышцы упругие, живот мягкий, безболезненный. Температура в норме.

— Открой ей пасть, — попросил я.

Элиан подошел к столу и осторожно надавил на уголки челюстей. Присмотревшись, увидел, что дёсны здоровые, зубы чистые, без налёта, язык влажный, розовый. Никаких признаков воспаления.

Затем я сосредоточился, мысленно запросив у системы углублённый анализ на предмет остаточных явлений отравления.

[Существо: Лесная теневая куница]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Состояние: Здорова. Признаков интоксикации не обнаружено. Функции всех органов в норме. Магическая стабильность: высокая]

[Примечание: Существо находится в отличной физической форме. Связь с Мастером: стабильная, синхронизация улучшена после эволюции]

Я отступил на шаг и вытер руки о тряпицу.

— С ней всё в порядке. Здорова как… ну, как здоровая куница.

Элиан замер, а потом его лицо озарила широкая, сияющая улыбка, с которой он сразу выглядел на несколько лет младше.

— Вы уверены? С ней точно… всё хорошо?

— Уверен на все сто, — кивнул я. — Отравление полностью выведено, можешь быть спокоен.

Парень вздохнул с облегчением.

— Спасибо огромное! Я не знаю, как вас благодарить!

Он потянулся к внутреннему карману, но его лицо вдруг вытянулось.

— Но… у меня сейчас нет денег на оплату. Я всё потратил на компоненты для Академии… — он умоляюще смотрел на меня. — Но могу всё отработать! Я сильный, учусь на Мастера Зверей, и… — он запнулся, видимо, понимая, что его навыки в лавке звериного целителя не слишком востребованы.

Посмотрел на его горящие глаза, на искреннее отчаяние, и что-то во мне дрогнуло. Не то чтобы я был сентиментальным, но… парень был честен, а мне действительно не помешала бы помощь.

— Работёнку я для тебя найду, — сказал, и в моём голосе прозвучала лёгкая, почти зловещая усмешка. — Но после неё ты десять раз подумаешь, прежде чем в следующий раз такое предлагать. Пойдём, — бросил я и направился к тёмному проёму, ведущему в кухню.

Элиан с опаской двинулся следом.

Я толкнул дверь кухни и широко распахнул руки, как фокусник, представляющий свой самый удивительный трюк.

— Вот твой фронт работ.

Стоило парню переступить порог, как его лицо начало менять цвет. Сперва стало бледным, потом приобрело зеленоватый оттенок. Его взгляд скользил по липкому, застарелому жиру на полу, по стенам, покрытыми смесью копоти, паутины и непонятных подтёков, по груде грязной посуды и почерневшему очагу.

— К концу дня всё это, — сказал я, обводя рукой помещение, — должно блестеть. Пол, стены, потолок, очаг, посуда, полки. Каждый сантиметр.

Парень стоял, будто парализованный, потом медленно перевёл на меня взгляд. В его глазах читался немой вопрос: «Ты шутишь?»

Поймал его взгляд, потом не выдержал и рассмеялся.

— Расслабься, я буду убираться вместе с тобой.

На лице Элиана мелькнуло облегчение, смешанное с остатками ужаса. Он решительно засучил рукава.

— Хорошо, я готов! С чего начнём?

Работа закипела. Мы вынесли во двор всю грязную посуду, старые тряпки, остатки углей и золы из очага. Я принёс вёдра с водой, песок, золу и остатки «Сосновой хватки». Мы порвали ещё несколько старых мешков на тряпки.

Начали со стен. Копоть, жир и грязь образовывали на брёвнах и камнях многослойную корку, которую по виду не убирали годами. Мы брали песок, смешивали с золой и водой, получая густую, абразивную пасту, и наносили на стены. Затем брали щётки из связанных прутьев и начинали скрести. Сначала безрезультатно, потом, по мере размокания, грязь начинала отходить пластами, обнажая тёмное дерево и серый камень. Пыль и грязь летели во все стороны, и вскоре мы покрылись ею с головы до ног. Астик, не вынеся этого зрелища, удалился в главное помещение, изредка возвращаясь и наблюдая за нашей вознёй.

После стен принялись за пол, и здесь пришлось действовать жёстче. Я принёс широкий деревянный скребок, и мы стали отдирать от досок въевшуюся, спрессованную грязь. Она отходила вместе с щепками, обнажая более светлые слои древесины. Потом — вода, песок, скрежет. Ведро за ведром чёрной, густой жижи выносилось во двор и выливалось в общую яму.

Очаг был отдельной песней — внутри обнаружилась застарелая, спекшаяся в камень накипь из жира и сажи. Мы разожгли в нём сильный огонь, чтобы прокалить отложения, а потом, когда он немного остыл, принялись долбить их и скрести скребками. Тучи едкой сажи летели в лицо. Элиан кашлял и отплёвывался, но не сдавался.

Посуду мы замочили в большом котле с водой и золой, прокипятили, а потом оттирали песком до скрипа. Чугунные сковороды и горшки, покрытые накипью, отказывались поддаваться. Пришлось вновь применять огонь и грубую силу.

Весь день мы не прекращали работу, прерываясь только на то, чтобы принести новой воды или перевести дух. Я, несмотря на сытный завтрак, снова начал ощущать слабость, но видя, как Элиан, стиснув зубы, скребёт очередной участок стены, не мог позволить себе отставать.

Как ни странно, в этом адском труде было что-то успокаивающее. А может, просто мозг искал отвлечения от однообразного скрежета, и им стал Элиан, ведь парень оказался тем ещё болтуном. Стоило ему втянуться в работу и немного отвлечься от её ужаса, как он начал говорить.

— В Академии сейчас полный переполох, — рассказывал он, энергично оттирая пятно. — После того, как профессор Варгин объявил на занятии о переходе Астика в D класс, все только об этом и говорят! Никто не верит, что такое возможно без артефактов или помощи именитого Мастера! Некоторые даже думают, что профессор подыгрывает мне, но это же глупости!

Он на мгновение отвлёкся, глядя в пространство, и на его лице отразилась смесь гордости и тревоги.

— Мои друзья из соседнего крыла спрашивают, не продал ли я душу какому-нибудь подпольному алхимику, а старшекурсники смотрят так, будто я что-то у них украл.

Я кивнул, продолжая соскребать нагар с внутренней поверхности очага. Его слова лишь подтверждали мои догадки о редкости такого явления. Система, которую видел только я, была ключом, и пока что его следовало держать при себе.

— А как вообще устроена эта система Мастеров? — спросил как можно небрежнее, делая вид, что просто поддерживаю разговор. — Я давно не интересовался новостями из Академии.

Элиан, ничего не подозревая, с радостью погрузился в объяснения. Казалось, он был счастлив блеснуть знаниями перед кем-то, кто слушал без привычного для академической среды высокомерия.

— Ну, вы же знаете, наверное. На самом деле, просто, если без академической шелухи, — начал он, ставя ведро и берясь за тряпку. — Звери делятся по классам, от «E» до «A». «E» — самые слабые, «A» — уже серьёзные звери, с которыми идут в глубинные слои Леса. Выше только именные звери, но это вообще отдельная лига, почти легенды. Внутри каждого класса есть три ранга: первый, второй и третий. Первый — самый слабый, а третий — потолок для этого класса. Когда зверь добирается до третьего ранга, он может перейти в следующий класс, но сам он этого сделать не может, для этого нужен Мастер Зверей.

Он вздохнул, отложил тряпку и, присев на корточки, начал перекладывать камни в основании очага.

— Чтобы зверь становился сильнее, нужно укреплять с ним связь: постоянные тренировки, совместные бои, притирка характеров. Иногда помогают реагенты, артефакты и редкие штуки, которые подталкивают развитие, но знаете, что самое поганое? — он посмотрел на меня, и в его глазах читалась глубокая, почти профессиональная досада. — Собственная магия! Если мастер не растёт, то зверь упрётся в потолок, даже если у него бешеный потенциал, а для этого нужно посещать источники в башнях. Только вот стоит это непозволительно дорого, и контролируют их богатые семьи.

Он швырнул очередной камень в кучу мусора с таким размахом, что тот гулко ударился о стену.

— Такие как я могут попасть туда только по академической квоте, а их не раздают просто так. Нужно выбивать результатами, рейтингом, заданиями, иногда кровью. Так что зверя прокачивать сложно, но мастера ещё сложнее. Получается замкнутый круг: чтобы получить доступ к ресурсам для роста, нужно уже быть сильным, а чтобы стать сильным, нужны ресурсы.

— Звучит несправедливо, — констатировал я, вытирая пот со лба.

— Это просто жизнь, — с неожиданной для его возраста мудростью сказал Элиан. — Всё решают сила, деньги или связи. У кого-то из нас есть только сила, да и то неокрепшая. — он помолчал, а затем его тон сменился, став более таинственным. — Кстати, об этом… Говорят, что в последнее время в Лесу творится что-то странное. Не просто слухи, а уже на уровне предупреждений от старших добытчиков.

Я перестал скрести.

— Странное? В каком смысле?

— Биомы смещаются быстрее, — пояснил Элиан, понизив голос. — Раньше их движение можно было предсказать по картам с погрешностью в несколько дней, а сейчас они плывут, как щепки в бурной реке. Появляются неизвестные твари, которых нет ни в одном справочнике, а знакомые звери ведут себя агрессивнее, или наоборот, уходят глубже. Профессор Варгин вчера на лекции мимоходом упомянул, что стража у спусков усилена в два раза и что скоро, возможно, введут ограничения на вылазки для студентов.

Он взглянул на меня, и в его глазах я увидел не просто любопытство, а подлинный страх.

— Боюсь, скоро обычные вылазки на первый слой станут опаснее, чем походы на второй. Как будто Лес нервничает или готовится к чему-то.

Слова Элиана легли точно на мои вчерашние впечатления. Костяные дозорные, лазурный нейронник в странном безжизненном биоме, предупреждения дяди. Это были не отдельные инциденты, а часть какой-то большей картины, которая, судя по всему, начинала волновать даже заведомо консервативную Академию.

— А ты сам бывал в Лесу? — спросил я.

— Только на точке спуска, на поляне, под присмотром трёх профессоров и десятка стражников, — покачал головой Элиан. — Это даже Лесом назвать сложно. Скорее, безопасная лужайка для ознакомления.

Мы продолжили работу уже в задумчивом молчании. Информация, которую обронил Элиан, переваривалась, обрастая вопросами и смутными предчувствиями. Если Лес становился опаснее, то что это значило для города? И для таких, как дядя Ларк, чья жизнь зависела от вылазок в его недра?

К концу дня мы, вымотанные, стояли на пороге кухни, попивая воду и глядя, как садится солнце.

А кухня преобразилась. Пол, старый и потемневший от времени, стал чистым. Стены, освобождённые от слоя копоти и жира, показали грубую каменную кладку. Очаг был вычищен, котёл отдраен до блеска. Также мы протерли окно, и в помещение ворвался солнечный свет — он выхватывал из полумрака аскетичную, но чистую рабочую зону.

Элиан стоял, вытирая пот со лба, и с удовлетворением оглядывал результат.

— Теперь здесь можно готовить, не боясь отравиться, — сказал он, и в его голосе звучала неподдельная гордость.

Я смотрел на него и чувствовал, что между нами установилась странная, но прочная связь. Он видел во мне не отвратительного пьяницу, о котором, судя по всему, ходили слухи, а человека, который помог его питомцу. А я в нём видел первого в этом мире, кто отнёсся ко мне с открытым доверием.

Повернулся к нему.

— Спасибо за помощь. Без тебя я бы ещё неделю тут ковырялся.

Он смущённо улыбнулся.

— Это я должен благодарить вас за Астика и за то, что не выгнали, когда у меня не было денег.

— Ты отработал сполна, — сказал я.

Мы вышли в главный зал. Астик, увидев хозяина, ловко запрыгнул ему на плечо, тычась носом в щёку.

— Ну я, пожалуй, пойду, — сказал Элиан, направляясь к двери. — Завтра практика в ботаническом саду, нужно выспаться.

— Подожди, — остановил я его. — Теперь, раз уж мы познакомились поближе… У тебя скидка. Если что-то случится с Астиком или… ну, с кем-то ещё из твоих знакомых, приводи — посмотрю, помогу, чем смогу, но, — я поднял палец, — за лекарства и редкие компоненты всё равно придётся платить или отрабатывать.

Элиан широко улыбнулся.

— Спасибо вам, Эйден! Огромное спасибо! Обязательно расскажу всем, какая у вас замечательная лавка!

С этими словами он выскочил на улицу, и дверь мягко захлопнулась, оставив меня в тишине. До следующей дозы зелья оставалось ещё несколько часов, а мысль о магических каналах не давала покоя. Нужно понять, как ими пользоваться.

Я подошёл к полкам, где были аккуратно расставлены склянки. Взгляд скользнул по «критическим» средствам, по средствам для ран, и остановился на глиняных горшочках с пучками трав, что не полностью высохли, а сохранили хотя бы малую часть своих свойств.

Открыл несколько баночек, но всё не то. Спустя несколько минут поисков наткнулся на неприметную траву. Внутри склянки лежали длинные, узкие листья болотного оттенка, с чуть зазубренными краями. Она не рассыпалась в пыль, а слегка гнулась, сохраняя упругость. Пахла крепко и просто — горькой полынью и свежесрезанным деревом.

[Обнаружено растение: Железнолист (высушенный)]

[Класс: Базовая лекарственная трава]

[Свойства: Обладает выраженными антисептическими и вяжущими качествами. Применяется для промывания ран и обработки поверхностей]

[Сохранность: 40 %]

[Примечание: Несмотря на значительную потерю активных компонентов, базовая структура растения и остаточные свойства сохранены]

Идеально! Я очистил стол, взял ступку и пестик, и принёс воды. Отмерил небольшую горсть железнолиста, стараясь взять ровно столько, чтобы хватило на эксперимент.

Аккуратно измельчил листья в ступке, превратив их в грубый зелёный порошок с горьковатым запахом, затем добавил немного воды и начал растирать до состояния однородной пасты.

Закончив, взял ступку в руки, закрыл глаза и сосредоточился на проложенных каналах. Внутри теплился слабый источник, похожий на тлеющий уголёк — нужно раздуть его и направить. Я представил, как энергия стекает вниз, по рукам, наполняет ладони, кончики пальцев, сжимающие ступку и пестик.

Сначала ничего не получалось, однако спустя несколько минут я ощутил лёгкое покалывание и усилил концентрацию.

Постепенно тёплая волна накрывала запястья, перетекая в кисти. Ступка в руке начала светиться слабым устойчивым светом, смесь забулькала, и из густой пасты стала превращаться в прозрачную, тягучую жидкость цвета тёмного изумруда. Горький запах усилился, став почти болезненно чистым, обжигающим слизистую, как запах медицинского спирта, смешанного с хвойной смолой. В воздухе запахло грозовой свежестью и стерильностью.

Чувствовал, как мана утекала из меня, словно вода из пробитого меха. Голова слегка закружилась, но я не останавливался, пока не ощутил, что процесс дошёл до пика. Тогда ослабил концентрацию и открыл глаза.

[Синтез завершён. Задействованы базовые магические каналы (уровень «Зародыш»)]

[Получено: «Концентрированный антисептический экстракт Железнолиста»]

[Концентрация активных веществ: 25 %]

[Предупреждение: Высокая концентрация. Требует обязательного разбавления в пропорции не менее 1:10 перед применением. В чистом виде обладает прижигающим действием]

Двадцать пять процентов концентрации! После жалких полутора процентов, давшихся при изготовлении смеси «Умиротворение Пламени», у меня получился почти эталонный антисептик. Я застыл, глядя на небольшое количество изумрудной жидкости в ступке. Это прорыв!

Осторожно перелил драгоценный концентрат в небольшую склянку. Его было немного, но даже нескольких капель хватило бы на литры эффективного рабочего раствора. «Сосновая хватка» с её сомнительным качеством теперь могла быть отправлена в утиль.

Уставший, но окрылённый, я сел на табурет, поставив склянку перед собой. Монотонная работа и волнение от открытия уступили место спокойному мышлению.

Первое, что пришло в голову, это то, что мне нужны были книги и местные справочники. Требовалось понять, какие ещё растения есть в этом мире. Нужно систематизировать знания системы, превратив их из набора подсказок в рабочую методологию.

Внезапно со стороны клеток раздался одобрительный писк. Я обернулся и увидел зайцелопа, что, припадая на больную лапу, стоял у самой решётки. Его огромные глаза смотрели на склянку, будто он понимал её ценность. Из клетки двухвостой донеслось ровное, мощное мурлыканье — звук глубокого, восстановительного сна, похожий на отдалённый гул благополучно работающего механизма.

Уголки губ дрогнули в улыбке. Я подошёл к клетке зайцелопа, просунул палец между прутьев и почесал его за ухом.

— Скоро заживём, малой, — прошептал я.

Лавка, наполненная вечерними тенями и горьковатым запахом антисептика, больше не казалась клеткой. У меня, наконец, появилось не только желание, но и первый реальный инструмент, чтобы превратить её в нечто большее.

Ребята, за каждую тысячу лайков/комментариев, выходит дополнительная глава!