Кодекс Магических Зверей I

Глава 22

Сознание возвращалось тяжело. Тело ломило так, будто меня переехала телега: рёбра болели при вдохе, лицо горело, спина ныла, в висках стучала кровь. Я попытался пошевелиться и едва не застонал. Стоило повернуть голову, как шею пронзила боль. Сквозь мутную пелену увидел рядом с собой тёплый медовый комок.

Зайцелоп спал, свернувшись клубочком у моего бока: длинные уши с чёрными кисточками поджаты, а пушистый хвост прикрывал нос. Он тихо посапывал, и от этого зрелища в груди что-то странно дрогнуло.

Я смотрел на него всего мгновение, но Люмин, будто почувствовав мой взгляд, открыл глаза. Огромные зрачки сфокусировались на мне, и в них тут же вспыхнуло беспокойство. Он поднял голову, вопросительно пискнул и ткнулся влажным носом мне в ладонь.

— Всё хорошо, малой, — прошептал я пересохшими губами. — Всё хорошо…

Провёл ладонью по его шелковистой шёрстке, и Люмин, успокоившись, лизнул мои пальцы. Эта маленькая ласка отозвалась теплом глубоко внутри, затмевая часть боли.

Сколько я провалялся? Судя по свету, пробивавшемуся сквозь щели в ставнях, уже утро, а может, и день… Я потерял счёт времени.

Стиснув зубы, опёрся локтями о пол и попытался приподняться. Ребра прострелило острой болью, перед глазами заплясали тёмные пятна. Люмин встревоженно запищал, запрыгал вокруг, но я заставил себя замереть, переждать волну дурноты, а затем всё же сел.

Несколько мгновений просто сидел, пока комната не перестала вращаться, и медленно поднялся на ноги.

Зайцелоп не отходил — тёрся о мои ноги, поддерживая своим присутствием лучше любого лекарства.

— Я в порядке… — прошептал, скорее убеждая себя, чем его.

Шаг за шагом, опираясь о стены, добрался до двери, вышел в главный зал и увидел Кроха, который всё ещё неподвижно лежал на столе, прикрытый чистой тканью.

Я подошёл ближе, стараясь ступать бесшумно. Зверь не шевелился, его дыхание было глубоким и ровным, впервые с момента, как он оказался в лавке.

Глядя на него, почувствовал странное облегчение, смешанное с усталостью. Он выдержал ночь, боль, шок, перелом… И спал. Это хороший знак. Значит, организм включил защитные механизмы и бросил все силы на восстановление.

Осторожно, стараясь не разбудить, провёл пальцем по его загривку, раздвигая скомканную шерсть. Кожа под ней была горячей, но не обжигающе — обычная температура для воспаления, не критично.

Затем вышел во двор и направился к колодцу. Зачерпнув ведром холодную воду, я поднёс край к губам и сделал несколько жадных глотков.

Напившись, зачерпнул ещё раз и ополоснул лицо. Ледяная вода обожгла кожу, ссадины защипали, но это более-менее привело меня в чувство. С трудом подняв ведро, я вернулся в главный зал и взглянул на себя в мутное зеркало. Зрелище было то ещё: разбитая губа распухла, под левым глазом наливался багровый синяк, на скуле красовалась глубокая ссадина. Да уж, знатно меня потрепало… Надо бы всё хорошенько обработать.

Я перелил немного принесённой воды в маленький горшочек, развёл в ней «Экстракт Железнолиста» и тщательно промыл все повреждения.

Закончив, подозвал Люмина, который всё время крутился рядом, и снова тщательно его осмотрел. На боку, куда пришёлся удар, красовалась гематома, но под пальцами не чувствовалось никаких неровностей или крепитации. Рёбра целы, дыхание чистое, зрачки нормально реагировали на свет — он почти в порядке.

— Ничего, всё будет хорошо, — прошептал я, почесав его за ухом.

Люмин довольно зажмурился и ткнулся носом мне в ладонь.

Закончив с ним, я подошёл к столу и осторожно, едва касаясь, погладил Кроха по спине. Зверь вздрогнул во сне, дёрнулся и тут же проснулся. Его глаза распахнулись, и в них полыхнула смесь боли, страха и ненависти. Он предупреждающе зарычал и попытался отодвинуться, но тело не слушалось, а зафиксированная лапа не давала совершать резких движений.

— Тихо, тихо… — заговорил я, отступая на полшага. — Всё хорошо, я только осмотрю тебя.

Крох не успокоился, но рык стих до низкого, вибрирующего. Он следил за каждым моим движением, демонстрируя готовность к немедленной атаке, несмотря на своё состояние.

Я действовал медленно, максимально предсказуемо. Сперва проверил повязку на лапе, которая крепко держалась и не сползла за ночь. Отёк стал немного больше, краснота вокруг перелома осталась сильной. Необходимо повторно обработать раны.

Смочив тампон в «Железнолисте», я осторожно протёр кожу вокруг повязки. Крох дёрнулся, зашипел, но не укусил. Затем обработал ссадины на боках — свежие от побоев и старые, ещё с рынка. Зверь терпел, лишь вздрагивал и глухо рычал, но не пытался вцепиться мне в руку — это уже прогресс.

— Умница, — сказал я тихо. — Ты молодец, осталось немного.

Когда обработка закончилась, я отошёл к окну, давая ему время прийти в себя. Крох проводил меня недоверчивым взглядом, но вскоре расслабился и снова закрыл глаза. Зверь не спал, скорее, дремал, оставаясь настороже.

Стоял и смотрел на него, прокручивая в голове ситуацию с вымогателями. У меня была неделя до того, как эти трое снова явятся. Что я могу с этим сделать?

Первый вариант — найти пять золотых марок. Огромная сумма! И я понятия не имел, где её брать. Да и чёрт с ними, с деньгами! Сама мысль о том, чтобы заплатить этим уродам, вызвала волну отвращения и злости. Прекрасно понимал: стоит заплатить хоть раз, и они войдут во вкус. Будут приходить снова и снова, вымогая всё больше, пока не выпьют из меня все соки. Нет, платить нельзя.

Второй вариант — дать отпор. Чисто теоретически, я могу обратиться к дяде. Ларк — Мастер Зверей с боевым зверем и опытом опасных вылазок в Лес, он бы точно разобрался с этими недоделанными бандитами, но… сейчас дядя в Лесу и, скорее всего, вернётся слишком поздно.

В одиночку же я им ничего не сделаю, даже если не открою дверь, ведь они прямо угрожали сжечь лавку. Блефовали? Возможно, но рисковать и проверять, насколько далеко готовы зайти три отморозка, желания не было.

Третий вариант — попросить помощи у кого-то ещё, например, у трактирщика Борка. Я ведь вытащил его зверя буквально с того света, и мужик был мне благодарен, это чувствовалось. Наверное, если бы попросил, он бы не отказался помочь, но впутывать его в разборки с шайкой, которая может потом и к нему прийти? Борк — простой трактирщик, пусть и крепкий мужик, но не боец. Подставлять его таверну, его дело, его жизнь? Нет, это вариант на самый крайний случай, когда все остальные пути будут отрезаны.

Выходило, что нужен кто-то ещё — кто-то с силой, с возможностями, кто не побоится связаться с местной шпаной, и не запросит за это целое состояние. Кто-то, кто привык к риску и умеет находить выход из самых сложных ситуаций.

И тут, словно по щелчку, в памяти всплыл Горган — скупщик.

А почему, собственно, нет? Он как раз предлагал пойти в Лес с его отрядом в качестве лекаря зверей. Это было рискованно, да и дядя прямо сказал, что целители в их отряде регулярно дохнут, но… если я вернусь, у меня будут деньги и знакомые Мастера Зверей, которые наверняка согласятся разобраться с тремя пьяными выпивохами и запросят за свои услуги явно меньше пяти золотых.

Я взвешивал варианты, прокручивая их в голове снова и снова. Да, это авантюра. Да, это риск, но оставаться на месте и ждать тоже риск.

Почему-то уверен: в Лесу, с отрядом Горгана, смерть меня не возьмёт. Может, это глупая самонадеянность, но я был не зелёным мальчишкой, каким меня все здесь видели, а опытным ветеринаром, за плечами которого тысячи операций, сотни смертей, тысячи спасений, умение анализировать риски и принимать решения.

Я справлюсь! Решение укрепилось в сознании, придав сил, но сперва нужно хоть немного оправиться от последствий визита незваных гостей и привести лавку в порядок.

Окинув взглядом главный зал, тяжело вздохнул. Полки покосились, многие склянки валялись на полу, растёкшись липкими разноцветными лужами, сено из клеток было выдрано и разбросано, в углу валялись обломки ящика, в котором принёс Кроха.

Я подошёл к полкам, чтобы оценить ущерб. Разбитых склянок было несколько десятков, но многие из них и так были очень старыми. Так что вместо того, чтобы горевать над разбитым старым хламом, я мог начать создавать свой запас — свежий, качественный, с нормальной эффективностью.

Вздохнув, взялся за уборку. Первым делом собрал крупные осколки и сложил в пустое ведро. Потом, вооружившись веником, смёл мелкое стекло и мусор в кучу. Работа шла медленно, тело ныло, каждый наклон отдавался болью в рёбрах, но я упрямо продолжал.

Следом вытащил во двор всё сено, пропитанное зельями и кровью, и свалил в «биоопасную свалку». Вернувшись, протёр пол мокрой тряпкой, собирая остатки липких луж, потом ещё раз, уже с «Железнолистом», чтобы продезинфицировать.

Полки выровнял, уцелевшие склянки протёр и расставил заново — их осталось от силы треть. Хорошо хоть, что самые нужные уцелели: «Железнолист» и склянки «Лазурного нейронника».

Недавно заточенные инструменты валялись на полу, но, к счастью, не пострадали, как и ящик с кореньями «Железной Воли». Я их собрал, протёр и положил на место.

Уборка заняла несколько часов. К концу я так вымотался, что едва держался на ногах, но лавка снова обрела пристойный вид.

Закончив, первым делом поменял воду зверям, вылил остатки еды, которую не доел Крох, и нарвал зайцелопу зелени во дворе. Люмин с наслаждением напился, после чего принялся за еду. Потом я разогрел вчерашнюю ячневую похлёбку, налил себе полную миску, оставив немного для Кроха, и съел, почти не чувствуя вкуса.

Следом я процедил питательную смесь для Кроха и подошёл к столу. Зверь проснулся, внимательно следя за мной настороженными глазами.

— Ешь, — сказал я, ставя миску рядом с ним. — Тебе нужны силы.

Отошёл подальше, повернувшись к нему спиной, и вскоре услышал тихое чавканье. В этот раз зверь быстрее доверился еде из моих рук, что не могло не радовать!

Когда Крох закончил, я подошёл, забрал пустую миску и посмотрел на него. Он лежал, не сводя с меня взгляда, но в его сапфировых глазах уже не было той концентрации чистой ненависти, что в первые дни.

Дальше нужно решить, где он будет восстанавливаться, ведь оставлять его на столе — не вариант. Я подошёл к клетке, где раньше лежал Грайм, открыл дверцу и приготовил свежее сено.

— Вот тут и будет твой временный дом, — сказал я, оборачиваясь к Кроху. — Здесь чисто, мягко, безопасно.

Протянул руки, чтобы взять его, но Крох зарычал. Его тело напряглось, глаза сузились, и он оскалил мелкие, острые зубы. Я замер.

— Не хочешь туда? — спросил я тихо. — Боишься?

Рык не стихал. Крох смотрел на клетку, и в его взгляде читался животный, дикий страх. Может, он боялся замкнутого пространства после ящика, где его держали, или клетка ассоциировалась у него с болью и унижением.

— Хорошо.

Стоя посреди зала, я думал, куда его деть. Внезапно в висках запульсировало, голова заболела сильнее — сказывались побои и сон на полу, тело требовало отдыха.

Я посмотрел на Кроха, потом в коридор, потом снова на Кроха.

— Ладно, — выдохнул я. — Пошли со мной.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, взял зверя на руки. Он напрягся, зарычал, но не укусил. Отнёс его в спальню и осторожно положил рядом с кроватью, постелив чистую тряпку. Как бы мне не хотелось положить его на мягкую кровать, но все-таки он ещё не готов к столь близкому контакту, да и после историй, рассказанных дядей, я переживал, как бы он меня не укусил. Кроме того, с его травмой он не сможет забраться на кровать, так что пусть будет рядом. Крох замер, оглядываясь, его глаза расширились. Кажется, он вообще не понимал, что происходит.

— Здесь и будешь спать, — сказал я.

Зверь посмотрел на меня, и в его глазах, кажется, мелькнуло недоумение.

Люмин, увязавшийся за нами, запрыгнул на кровать, поглядывая на нового соседа с любопытством, но без страха.

Я рухнул рядом с зайцелопом, даже не раздеваясь. Тело гудело, голова раскалывалась, но в груди было тепло. Закрыв глаза, почти мгновенно провалился в сон.

Проснулся оттого, что в лицо светило солнце. Яркий луч пробивался сквозь щель в ставнях и бил прямо в глаза, заставляя жмуриться.

Не открывая век, прислушался к себе, и удивился.

Боль никуда не делась, но стала другой — не острой, разрывающей, а тупой, фоновой, словно я отлежал все бока, а не был избит до полусмерти. Рёбра ныли, но уже не так, как вчера. Голова не раскалывалась, а лишь слегка гудела. Даже разбитая губа почти не саднила.

Я открыл глаза и осторожно пошевелился. Тело слушалось намного лучше. Приподнялся на локтях — рёбра отозвались болью, но терпимой.

Рядом, свернувшись клубочком, спал Люмин. Рядом с кроватью лежал Крох, и, кажется, даже не шевелился всю ночь. Его глаза были закрыты, дыхание — ровным и глубоким.

Осторожно погладил Люмина, и зайцелоп тут же проснулся, радостно ткнувшись носом мне в ладонь.

— Доброе утро, путешественник, — прошептал я.

Потом перевёл взгляд на Кроха. Тот тоже проснулся, но не рычал, а просто смотрел на меня, и в его взгляде уже не было той лютой ненависти, что раньше, лишь настороженность и ожидание.

Я медленно поднялся, сел на кровати, свесив ноги, прислушался к ощущениям ещё раз и поймал себя на странной мысли. Моё тело восстанавливалось слишком быстро.

В прошлой жизни после такого избиения я бы провалялся неделю, а то и две, а тут… прошёл всего день, и уже мог нормально двигаться. Да, молодой организм регенерировал быстрее, но не настолько же!

Неужели…

Я посмотрел на руки, сосредоточился, пытаясь ощутить магические каналы, и почувствовал тонкие, едва заметные нити, пульсирующие где-то внутри, разносящие по телу… силу.

Неужели магические каналы ускоряли восстановление? Я уже не раз замечал, что звери, которых лечил, выздоравливали намного быстрее, чем должны. Грайм, например — после такой операции на брюшной полости обычное животное провалялось бы в отключке неделю, а он пришёл в себя за пару дней. Я списывал это на магическую природу существ и на мощные зелья, но теперь… понимал, что дело могло быть не только в этом.

Магия влияла на скорость регенерации, и если она так действовала на зверей, то почему бы ей не подействовать на Мастера, у которого открыты каналы?

Я сидел и переваривал эту мысль. Что же это за каналы такие? И что станет с моим телом, когда их разовью? Смогу ли восстанавливаться ещё быстрее? Смогу ли выдерживать то, что обычному человеку не под силу?

Это всё мысли вслух, ведь до их реализации нужно ещё дожить, но сам факт не мог не радовать.

Я встал, стараясь не тревожить зверей. Погладил Люмина по голове, потом осторожно коснулся загривка Кроха. Тот дёрнулся, но не отпрянул. Прогресс.

Выйдя во двор, умылся ледяной колодезной водой, смывая остатки сна, и привёл себя в порядок, насколько это было возможно.

Вернувшись в лавку, увидел в зеркале, что синяк под глазом приобрёл фиолетово-жёлтый оттенок, ссадина на скуле заметно поджила, как и разбитая губа. Ещё раз обработав раны «Железнолистом», налил зверям в миски чистой воды и зашёл в комнату.

— Ведите себя хорошо, а мне нужно отлучиться, — сказал я, ставя миски на пол.

Люмин пискнул, будто спрашивая: «Куда?»

— По делам, малой. Скоро вернусь.

Я надел чистую рубаху и на всякий случай проверил тайник с золотой монетой — она оказалась на месте, пьяные уроды не смогли её найти. Оставив монету в тайнике, вышел на улицу, не забыв взять замок. Повесив его перед дверью, проверил, хорошо ли защёлкнулась дужка. Теперь, чтобы войти, нужно либо ломать дверь, либо иметь ключ, что был только у меня. Благо, что через двор практически невозможно попасть в лавку, так как он окружён дворами соседей.

Сунув его в карман, зашагал в сторону лавки скупщика. Дорога заняла около получаса. Я шёл, погружённый в свои мысли, прокручивая в голове предстоящий разговор.

До «Сундука Горгана» дошёл привычным маршрутом. Двухэтажный дом с потемневшей вывеской выглядел солидно.

Я толкнул дверь и вошёл. За прилавком стояла та же девушка, которая улыбалась мне в прошлый раз. Она подняла голову, узнала меня, и её улыбка стала шире.

— Господин Эйден? — спросила она. — Рада снова вас видеть.

— Здравствуйте, — кивнул я. — Мне нужно увидеть господина Горгана. Я пришёл с ответом на его предложение.

Девушка понимающе кивнула.

— Подождите минутку.

Она скрылась за неприметной дверью в глубине лавки, но в этот раз вернулась почти сразу.

— Проходите, вас ожидают.

Я прошёл через дверь и оказался в кабинете скупщика. Горган сидел за массивным столом, заваленным бумагами. При моём появлении он поднял голову и его губы тронула лёгкая улыбка.

— Эйден, — кивнул он. — Присаживайтесь.

Я сел на стул напротив, стараясь держаться ровно, несмотря на ноющие рёбра.

— Я принимаю ваше предложение, — сказал без предисловий.

— Предложение? — Горган откинулся на спинку стула, задумавшись.

— О походе в Лес в качестве целителя зверей, — напомнил я.

— Ах да, припоминаю. Что ж, похвально.

Он потянулся к стопке блокнотов, нашёл нужный, раскрыл и пробежался глазами по записям.

— Отлично, — произнёс он, поднимая взгляд. — Как раз завтра утром мой отряд отправится на вылазку.

— Что именно нужно будет делать? — спросил я.

— То, что вы умеете, — пожал плечами Горган. — Лечить раненых зверей, поддерживать их состояние в походе, при необходимости проводить экстренную помощь. Отряд опытный, они будут прикрывать вас, ваша задача — не лезть в драку, а делать своё дело.

Я кивнул.

— Что по оплате?

— Все травы, которые сможете собрать лично, значительная скидка на следующую покупку в моей лавке, — сказал Горган. — Если отряд добудет что-то ценное, вам тоже полагается процент. Риск компенсируется.

Я кивнул, делая вид, что обдумываю его слова, хотя сам уже всё решил ещё до того, как переступил порог. Одно дело согласиться, и совсем другое не попытаться выторговать условия получше.

— Я кое-что слышал, — сказал спокойно, — о том, что ваш отряд часто теряет целителей.

Горган замер, в комнате повисла тишина, которую нарушал лишь треск свечи.

— Люди разное говорят, — осторожно ответил он. — Я бы не советовал верить всему, что шепчут в тавернах.

— Я и не верю, но дыма без огня не бывает. Готов рискнуть, господин Горган, но риск должен быть оправдан.

Скупщик прищурился, внимательно изучая моё лицо.

— Чего вы хотите? — наконец спросил он.

— Две серебряные марки сверху, — твёрдо сказал я. — По возвращении, разумеется.

Горган хмыкнул и откинулся на спинку стула.

— Обычно целители сами платят мне за возможность пойти с отрядом, — произнёс он насмешливо. — За защиту в походе и доступ к ресурсам, а ты хочешь, чтобы я ещё и приплачивал?

— Не вижу очереди целителей у ваших дверей, — парировал я. — И потом, я не прошу деньги вперёд, а только по возвращению.

Горган задумался. Он явно прикидывал, насколько ему нужен толковый лекарь.

— Два серебряных, — повторил он, пробуя слова на вкус. — И процент от добычи, и травы твои, и скидка…

— И моя квалификация, — добавил я. — А я хочу рассчитывать на то, что мой риск будет оплачен.

Горган долго молчал, потом медленно кивнул.

— Убедил, — сказал он и что-то черкнул в блокноте. — Два серебряных, но только по возвращении.

— Договорились, — кивнул я.

Горган на мгновение задержал на мне взгляд. Всего на долю секунды в его глазах мелькнуло выражение, будто он видел перед собой не живого человека, а… труп, который просто пока об этом не догадывался.

А потом это исчезло. Горган снова стал деловитым человеком, и я почти убедил себя, что мне показалось, но лёгкий холодок всё же заставил напрячься.

— И ещё один вопрос, — сказал я, глядя скупщику прямо в глаза. — Когда вернусь, мне понадобится защита. Несколько человек, которые смогут… решить одну проблему в моём районе.

Горган приподнял бровь, но вопросов задавать не стал. Деловой человек.

— Это обсуждаемо, — ответил он. — Поговорим об этом после вашего возвращения. У меня есть люди, которые решают такие вопросы — за отдельную плату, разумеется.

— Разумеется, — согласился я.

— Хорошо, тогда завтра на рассвете приходите к седьмому спуску в Лес. И… удачи вам.

Ребята, за каждую тысячу лайков — доп глава.