Кодекс Магических Зверей I

Глава 20

Я сидел за столом в главном зале, зажав в пальцах кусочек белого мела. Передо мной лежала грубая необтесанная деревяшка, которую отпилил от одного из берёзовых дров, и потратил несколько часов, чтобы сделать одну сторону относительно гладкой. Получилась примитивная, но функциональная доска для объявлений чуть больше ладони в ширину и в два раза длиннее.

На ней я выводил цены за различные услуги. Мел скрипел, оставляя неровные, бледные следы.

Осмотр и диагностика — 2 медные марки.

Обработка ран, ссадин — 3 медные марки.

Наложение повязки, шины — 4 медные марки.

Извлечение инородного тела — 5 медных марок.

Лечение отравлений, инфекций — от 8 медных марок (в зависимости от сложности).

Экстренная помощь, реанимация — 10 медных марок.

Хирургическое вмешательство — цена договорная.

Отложив мел, сдул белую пыль с поверхности, посмотрел на список, и в очередной раз задал себе вопрос — зачем я всё это делал? Тишина в лавке стала настолько гнетущей, что начал различать отдельные звуки: скрип половиц под собственным весом, тихое шуршание Люмина, тяжёлое дыхание Кроха из ящика и собственное сердцебиение.

Еда подходила к концу, осталась лишь горсть ячневой крупы, немного соли, почти пустая банка из-под жира, немного зелени да несколько яиц. Ситуация становилась критической.

Два дня назад Борк забрал Грайма. Он пришёл утром, и мы вдвоем аккуратно переложили каменного броненосца в большую корзину, устланную сеном. Рана Грайма заживала фантастическими темпами, так что дальнейший уход трактирщик мог продолжать и у себя, я лишь подробно рассказал рекомендации по уходу.

— Спасибо, — хрипло сказал Борк на прощание. — Даже не представляю, что могло случиться, не доверься я «Убийце зверей», — мужчина мрачно усмехнулся. — Если что — ты знаешь, где меня найти.

И ушёл, неся свою ношу с невероятной осторожностью. С тех пор в лавке не было посетителей, даже Борка с его Граймом… Это, конечно, хорошо, ведь означало, что со зверем всё в порядке, он успешно восстанавливался дома, в знакомой обстановке, но в то же время прекратились и поставки еды от трактирщика. Не то чтобы я рассчитывал на них вечно, но это было удобно. Теперь же приходилось думать, как выживать.

Я вздохнул. Ладно, нужно искать место для этой дурацкой таблички. Может, прибить её на стену у входа? Или на саму дверь снаружи? Нет, тогда её смогут сорвать или испортить. Внутри же её мало кто увидит…

Мысли прервал настойчивый стук в дверь.

Я замер, прислушиваясь. Кто бы это мог быть? Неужели клиент⁈ Встав, откашлялся, стараясь придать голосу уверенности, и спросил:

— Кто там?

— Откройте, пожалуйста! — из-за двери донёсся напряженный мужской голос. — Мне нужен целитель!

И вправду клиент! Я потянулся к засову, отодвинул его и потянул дверь на себя.

На пороге стоял мужчина лет сорока в грубой рубахе, кожаном жилете и потрёпанных, но крепких штанах. Лицо обветренное, с усталыми морщинами вокруг глаз. В руках он бережно держал свёрток из грубой ткани, из которого выглядывала небольшая мордочка с прижатыми ушами и испуганными глазами.

— Проходите, — сказал я, отступая в сторону.

Мужчина шагнул внутрь, окинув лавку взглядом. Его взгляд скользнул по чистому полу, полкам со склянками, Люмину, что любопытно выглядывал из кухни, и задержался на ящике у очага, откуда доносилось тяжёлое дыхание Кроха. Он ничего не сказал, но напряжение в его плечах немного спало — видимо, чистота и порядок произвели нужное впечатление.

— Положите зверя сюда, на стол, — указал я на свободное пространство, застеленное чистой тканью. — И расскажите, что случилось.

Мужчина аккуратно развернул ткань. На столе оказался зверь размером с крупную кошку, но с более вытянутым телом и короткой, блестящей шерстью мышиного оттенка. Уши большие, закруглённые, глаза круглые и чёрные, как бусины. Существо дрожало, его бока неровно вздымались.

— Это Лискар, — сказал хозяин, поглаживая зверя по голове, от чего он слабо ткнулся мордой в его ладонь. — Последние дня три он странно себя ведёт — постоянно трясёт головой, будто что-то мешает, иногда жалобно воет, плохо ест, стал вялым, и чешет ухо лапой, до крови почти расцарапал.

Я кивнул, уже мысленно перебирая возможные варианты.

— Хорошо. Давайте посмотрим его, — сказал я спокойно.

Перед осмотром тщательно вымыл руки в тазу с водой и «Экстрактом Железнолиста», насухо вытер, затем медленно подошёл к столу. Зверь, почувствовав приближение чужого, напрягся и прижал уши.

— Всё хорошо, — заговорил я голосом, каким всегда успокаивал животных. — Я только посмотрю тебя.

Протянув руку, позволил ему обнюхать тыльную сторону ладони. Зверь потянулся носом, дрожа, но не отстранился.

Постепенно, не торопясь, начал осмотр. Сперва провёл пальцами по шее, спине, животу — кожа была не горячей, лимфоузлы не увеличены, глаза чистые, нос влажный. Зверь позволил осмотреть правое ухо, что оказалось чистым, без покраснений, но, когда я попытался прикоснуться к левому, дёрнулся, издав тихий, болезненный писк и отпрянул, зашипев.

— Вот оно что, — пробормотал я. — Возьмите его, пожалуйста, чтобы не дёргался, и пройдемте за мной.

Пока мужчина брал питомца, я подошёл к окну, чтобы солнце падало мне через плечо. У меня не было отоскопа, но был опыт и природное освещение. Я аккуратно отогнул ушную раковину, раскрыв слуховой проход. Сперва ничего не было видно, лишь здоровую бледно-розовую кожу, но, когда сменил угол, заставив свет упасть иначе, в глубине, у барабанной перепонки, мелькнуло что-то тёмное и неестественное.

— Вижу, — пробормотал я. — Внутри что-то есть.

Теперь нужно понять форму и положение. Я отпустил ухо и взял маленькую металлическую ложку — она послужит не идеальным, но единственным доступным рефлектором. Поймав на её вогнутой поверхности луч солнца, направил пойманный зайчик в ушной канал. Теперь освещение стало в разы лучше.

Инородное тело предстало передо мной во всех подробностях — это небольшое, сморщенное семя с десятком цепких, острых крючочков, похожих на микроскопические якорьки. Оно глубоко впилось в нежную кожу слухового прохода, вызывая постоянное, мучительное раздражение. Каждое движение головой, каждый вздох, каждое касание позволяло крючкам впиваться глубже, посылая волны боли.

В этот момент перед глазами всплыло лаконичное сообщение.

[Существо: Лесной сусликс]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

[Состояние: Острый наружный отит, вызванный инородным телом растительного происхождения (семя репейника−душителя). Локальное воспаление, отёк тканей, выраженный болевой синдром. Риск перфорации барабанной перепонки при неаккуратном извлечении]

[Рекомендованные действия: Механическое извлечение инородного тела с помощью тонкого пинцета под визуальным контролем. Последующая обработка антисептиком для снижения риска инфекции]

[Прогноз: благоприятный при полном извлечении]

Система подтвердила мои догадки и добавила важную деталь — риск перфорации. Значит, действовать нужно с ювелирной точностью.

— У него в ухе семя с крючками, — объяснил я хозяину, не отрывая взгляда от уха. — Оно впилось в кожу. Сейчас попробую его достать, но будет неприятно, так что держите Лискара крепче.

Я взял длинные щипцы с тонкими губками, что недавно заточил у кузнеца. Опустил их на секунду в раствор «Железнолиста» и вытер чистой тканью.

Всё зависело от первого захвата — если крючки впились глубоко, и я схвачу не за сам шарик, а за торчащие колючки, то при вытягивании они прорежут кожу, как пилы, или, что хуже, оторвутся, оставив обломки внутри.

Я попросил хозяина ещё раз изменить угол наклона головы зверя, чтобы свет падал точно на цель. Затем, затаив дыхание, ввёл блестящие губки щипцов в ушной канал. Они двигались медленно, на миллиметры, чтобы не задеть воспалённые стенки. Зверь заёрзал, заскулил, но хозяин удержал его.

Наконец, почувствовал лёгкое сопротивление — кончики губок коснулись семени. Теперь нужно захватить самую выпуклую часть. Я слегка развёл губки, продвинул их на волосок вперёд, и сомкнул.

Есть. Захват ощущался плотным, но не чрезмерным. Я плавно потянул щипцы на себя, с постоянным, очень лёгким усилием. Семя не поддалось сразу — крючки цеплялись за ткань. Я остановился, чуть провернул щипцы по часовой стрелке, будто вывинчивал винт, и снова потянул.

Раздался тихий, влажный звук отлипания. Семя, покрытое сукровицей и слизью, показалось в просвете ушной раковины. Я быстро, но без рывка, извлёк его наружу и положил на заранее подготовленную белую тряпицу.

[Действие завершено: Инородное тело извлечено]

[Повреждения тканей: минимальные]

[Риск инфицирования: снижен]

Я тут же снова заглянул в ухо, используя ложку-рефлектор. В глубине виднелась небольшая ссадина, несколько капелек крови, но барабанная перепонка не задета. Отлично.

— Всё, достал, — выдохнул я, откладывая инструменты. — Сейчас только промою антисептиком для профилактики.

Я взял чистый тампон из мягкой ткани, смочил его в разведённом «Экстракте Железнолиста» и аккуратными, промакивающими движениями, обработал видимую часть ушной раковины, не залезая глубоко. Зверь вздрогнул от прохлады и запаха, но не сопротивлялся. Затем я сказал хозяину отпустить его.

Оказавшись на полу, Лискар потряс головой, как бы проверяя новые ощущения, затем сел, обернулся, посмотрел на меня чёрными бусинками-глазами и тихо мурлыкнул от облегчения.

Хозяин, наконец, выдохнул. Его лицо расплылось в улыбке.

— Неужели всё?

— Всё, — подтвердил, убирая инструменты. — Видимо, на прогулке в ухо попало колючее семя. Раздражитель убрали, ссадину я обработал. Если заметите покраснение, запах или выделения, то сразу приходите, но, думаю, всё заживёт само.

Я взял тряпицу с извлечённым семенем и показал мужчине, от чего он скривился.

— И такая мелочь столько боли причиняла… Спасибо вам, огромное спасибо. Сколько с меня?

Я кивнул на деревянную табличку, лежавшую на столе.

— Там всё написано. Извлечение инородного тела — пять медных марок, осмотр еще две, итого семь.

Мужчина не стал торговаться, достал из кожаного мешочка семь медных монет и положил их на стол рядом с табличкой.

— Справедливо, — сказал он, забирая питомца, который теперь спокойно сидел у него на руках и умывался лапкой. — Вы… знаете, если честно, я не думал, что когда-нибудь приду сюда, ведь все говорили, что вы…

Он запнулся, подбирая слова.

— Что я убийца зверей и пьяница? — спокойно закончил я.

Мужчина смущённо кивнул.

— Да, но… Грайм уже вовсю гуляет по таверне Борка, а ведь все слышали, что он смертельно болен! Зверя уже списали со счетов, а тут такое чудо! Вот и стали спрашивать трактирщика, кто смог ему помочь, а он… Борк всем говорит, что его зверя спас Эйден Моррис! Разумеется, мало кто ему поверил, но… мой Лискар мучился, а денег, чтобы вести его в другие лавки, у меня просто нет, потому решил довериться вам, и не ошибся.

В его словах я услышал нечто очень важное — первую ласточку очищающейся репутации! Трактирщик, сам того не желая или, наоборот, сознательно, начал менять мнение людей.

— Борк хороший человек, — просто сказал я. — А Грайм — боец, так что рад был им помочь.

— У вас руки опытного целителя, что очень похвально для вашего возраста, — мужчина одобрительно покачал головой. — Спасибо вам ещё раз!

— Всегда к вашим услугам, — улыбнулся в ответ.

Он вышел, тихо прикрыв дверь, а я остался стоять у стола, глядя на семь медных монет, что лежали на тёмном дереве, тускло поблёскивая в луче света из окна. Взяв монеты, пересчитал и положил в карман.

Теперь можно заняться делом, от которого меня отвлекли. Взглянув на табличку, поднял её и принялся осматривать стены в коридоре. Взгляд зацепился за пару старых, обшарпанных деревянных кресел, от которых остались лишь каркасы, обтянутые порванной тканью. Давно нужно их выкинуть или привести в порядок. Переведя взгляд на стену, куда смотрели кресла, выбрал, как мне показалось, идеальное место. Каждый посетитель, кто сядет ждать своей очереди или момента окончания осмотра сможет ознакомиться с моими ценами. Прекрасно!

Я уже направился за молотком и гвоздём, как в дверь снова постучали. Сегодня действительно день клиентов! На этот раз даже не спрашивал, кто там, просто отодвинул засов и открыл.

На пороге стояла женщина лет тридцати пяти в простой одежде и платком на голове. Лицо было усталым и озабоченным. В руках, завёрнутый в клетчатое одеяло, лежал небольшой, с приплюснутой мордой и грустными глазами зверь. Что-то среднее между таксой и барсуком, но покрытое кудрявой, светлой шерстью.

Она взглянула на меня с нескрываемой настороженностью, будто ожидала увидеть исчадие ада, а не молодого парня.

— Вы… вы звериный лекарь? — спросила она дрогнувшим голосом.

Я улыбнулся, стараясь выглядеть максимально безобидно и доброжелательно.

— Вы пришли по адресу. Проходите, пожалуйста.

Она нерешительно переступила порог, внимательно оглядываясь, как и предыдущий клиент, потом кивнула, будто убедившись в чём-то.

— Положите его на стол, — повторил я отработанную фразу, указывая на свободное место. — И расскажите, что случилось.

Женщина бережно развернула одеяло. Зверь, увидев незнакомое место, попытался встать, но задние лапы подкосились, и он завалился набок.

— Это Блик, — сказала женщина, и в её голосе прозвучала боль. — Он уже неделю почти не ходит — задние лапы отказывают. Сперва просто припадал, потом стал волочить, теперь почти не встаёт. Ест плохо, воду пьёт, но… я не знаю, что делать. В «Трепещущем листе» сказали, что это возрастное, и лечению не поддаётся, мол, усыплять надо, но он же не старый ещё! Ему всего шесть лет! — её голос сорвался, и она смахнула одинокую слезу.

Я слушал, уже мысленно анализируя. У зверя была явная параплегия задних конечностей, и вариантов, почему это могло произойти, много: травма позвоночника, грыжа, неврологическое заболевание, инфекция… Нужен осмотр.

— Давайте посмотрим, — сказал я мягко. — Не спешите с выводами.

Снова вымыл руки и подошёл к столу. Зверь посмотрел на меня грустными, полными доверия глазами. Он не боялся, в его взгляде была лишь покорность судьбе и усталость.

Начал с общего осмотра. Температура была нормальной, слизистые бледно-розовые, но не анемичные, сердцебиение чуть учащённое, но это нормально при стрессе. Следом пальпировал позвоночник, начиная от шеи и до самого хвоста, но не заметил никаких явных деформаций. Болезненности при лёгком нажатии зверь не проявлял, значит, это не перелом и не вывих.

Затем перешёл к конечностям. Передние лапы были в порядке, мышечный тонус хороший, рефлексы в норме, а вот задние… Я взял одну заднюю лапу, согнул в суставе, потом разогнул — зверь не отреагировал. Ущипнул кожу между пальцами — реакции почти не было, лишь спустя пару мгновений лапа дёрнулась, запоздало, будто сигнал доходил с трудом. То же самое со второй лапой. Глубокая болевая чувствительность сохранена, но резко ослаблена.

Однако, когда я провёл пальцем по подушечкам лап, когти рефлекторно сжались. Значит, спинномозговые рефлексы на уровне поясничного отдела сохранены! Это важно. Проблема, скорее всего, выше — в грудопоясничном отделе, где проходил нерв, отвечающий за движение, но не за рефлексы.

Попросил женщину помочь перевернуть зверя на бок, затем тщательно пропальпировал мышцы вдоль позвоночника, и тут, в области последних грудных позвонков, почувствовал едва заметное, но отчётливое напряжение — мышечный спазм. При чуть более сильном нажатии зверь коротко, болезненно взвизгнул.

— Здесь болит? — спросил я.

Глаза женщины вновь наполнились слезами.

— Он иногда поскуливает, когда пытается повернуться…

Дальше нужно проверить «симптом натяжения» — признак радикулопатии, защемления нерва. Я аккуратно поднял вытянутую заднюю лапу вверх, одновременно разгибая спину зверя. Блик снова взвизгнул и попытался вырваться.

Всё стало на свои места. Клиническая картина указывала на острое защемление спинномозгового нерва, возможно, на фоне протрузии или небольшой грыжи межпозвонкового диска — не смертельно, но мучительно, и без лечения ведет к необратимым изменениям.

Стоило сделать для себя нужные выводы, как я получил новую порцию информации от системы.

[Существо: Земляной ворск]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Состояние: Острая компрессионная радикулопатия в грудопоясничном отделе. Частичный парапарез тазовых конечностей. Выраженный болевой синдром, мышечный спазм. Признаков миелопатии не выявлено]

[Рекомендованные действия: Купирование болевого синдрома, мануальная декомпрессия, строгий покой, противовоспалительная терапия]

[Прогноз: зависит от соблюдения режима и отсутствия органических повреждений диска]

Всё сходилось. Лекарств тут не нужно — лишь покой, правильное положение, снятие мышечного спазма и мануальная терапия. Осторожная, грамотная иммобилизация.

— Я, кажется, понял, в чём дело, — сказал, выпрямляясь. — Это не возрастное и не смертельное — у него защемлён нерв в спине, отсюда боль и слабость в задних лапах.

— Защемлён? — женщина смотрела на меня с надеждой, смешанной с недоверием. — А с этим можно что-то сделать?

— Можно попробовать, — ответил я честно. — Но нужно, чтобы вы понимали: это не магия. Я не дам зелье, от которого он сразу излечится — нужно снять спазм мышц, постараться освободить нерв, и потом строгий покой несколько недель. Без гарантий, но шанс есть.

Женщина молча кивнула, сжав губы. Она готова на всё.

Я снова вымыл руки, разогрел их, потерев ладони друг о друга, затем начал работу. Сперва лёгкий, расслабляющий массаж мышц спины, вдали от болезненной зоны. Зверь постепенно расслаблялся, его дыхание становилось глубже. Потом перешёл к паравертебральным мышцам в области спазма, работая кончиками пальцев, разминая плотные, зажатые узлы. Это было больно, Блик поскуливал, но не сопротивлялся, будто понимал.

Затем настала самая ответственная часть. При таких состояниях иногда помогала тракция — осторожное вытяжение позвоночника, чтобы увеличить расстояние между позвонками и уменьшить давление на диск. Я попросил женщину мягко, но надёжно зафиксировать переднюю часть тела зверя, а сам, взяв его за таз, начал плавно, с минимальной силой, тянуть на себя, одновременно покачивая из стороны в сторону — не рывком, а постепенно, позволяя мышцам и связкам растянуться.

В какой-то момент под пальцами что-то едва ощутимо сместилось — не щёлкнуло, скорее, мягко «отпустило», словно натянутая ткань наконец позволила себе расслабиться. Напряжённые до этого мышцы начали сдавать, становясь податливее.

Я сразу же прекратил тракцию — большего сейчас не нужно и опасно. Уложил зверя в максимально удобное, расслабленное положение на боку, с подложенным под живот небольшим валиком из ткани, чтобы снять нагрузку с позвоночника.

— Всё, — выдохнул я, вытирая лоб. — Острое вмешательство закончено, теперь главное — покой. Никаких прыжков, лестниц, бега, только покой и ограничение подвижности минимум на две недели. Если есть возможность, носите его на руках даже в туалет.

Женщина слушала, заворожённо глядя то на меня, то на своего Бобика. Тот лежал спокойно, глаза его закрыты, но дыхание было ровным, без прежней болезненной сдавленности.

— И… это всё? — тихо спросила она.

— Это начало, — поправил я. — Если через три дня не будет улучшения, приходите снова. Боль должна уменьшиться уже сегодня, а вот восстановление лап — вопрос дней или недель, и только если он будет лежать и не нагружать спину.

Женщина медленно кивнула, потом осторожно взяла своего питомца на руки. Он не заплакал, не дёрнулся, просто открыл глаза и слабо лизнул её руку.

— Спасибо, — прошептала она, и слёзы наконец потекли по её щекам. — Спасибо… Сколько… сколько я вам должна?

Я снова указал на табличку.

— Осмотр и диагностика две марки, мануальная терапия… давайте как «обработка ран», три марки. Итого пять.

Она быстро, даже с некоторой поспешностью, отсчитала пять медных монет и положила их на стол.

— Если поможет… я всем расскажу, — сказала она на прощание, уже у двери. — Всем соседкам.

— Не торопите события, — улыбнулся я. — Дайте ему выздороветь и приходите, если что.

Она ушла. В лавке снова воцарилась тишина, но теперь она была не гнетущей, а наполненной значением. Я сделал два, казалось бы, простых дела, но для этих людей они значили всё.

Еще я обратил внимание на одну важную деталь — оба клиента не уходили в коридор, не оставляли меня наедине со своими зверями, а стояли рядом, внимательно и порой подозрительно наблюдая за каждым моим движением. Они не доверяли мне, боялись, но тем не менее переступили порог лавки «убийцы зверей», и это уже был огромный прогресс. Дальше всё зависело только от меня, от моего профессионализма и человечности. Я не собирался подводить.

Вздохнул, ощущая приятную усталость. Сегодня я смог заработать двенадцать медных марок, которые можно потратить на покупку еды на несколько дней.

Наконец, взял деревянную табличку с ценами и пошёл за молотком и гвоздём, что остался после установки замка.

Только я потянулся к инструментам, как в дверь снова постучали. Третий раз за день! Неужели ещё клиент? С привычной уже улыбкой подошёл к двери, но, когда рука коснулась засова, из угла донёсся резкий скрежет когтей. Я обернулся и увидел, что в щели ящика горели сапфировые глаза. Крох смотрел на дверь, весь вытянутый и напряжённый, неестественно настороженный, словно боялся чего-то или вот-вот собирался атаковать.

Но стук повторился, и я отбросил сомнения. Наверное, зверю просто не понравился шум. Слишком много новых звуков за день. Отодвинув засов, открыл дверь, и… застыл.

На пороге стояли не клиенты, а трое мужчин в грязной, помятой одежде. Лица обрюзгшие, глаза мутные, от них несло тяжёлым, кислым запахом дешёвой выпивки и немытого тела. В руках у каждого были бутылки — одна уже почти пустая, две другие полные.

Один из них — самый крупный, с обвисшими щеками и кривой ухмылкой — широко улыбнулся, обнажив жёлтые зубы.

— Эйденчик, дружочек! — прохрипел он. — А мы к тебе в гости!

Не дожидаясь приглашения, он шагнул вперед, ожидая, что я отступлю, но этого не произошло. Я просто стоял в проеме, глядя ему прямо в глаза — спокойно, без страха, без вызова, как смотрят на пустое место.

— Вижу, — сказал я тихо. — А я вас не звал.

Говоривший на мгновение опешил, явно не ожидая такого приёма, но пьяная наглость быстро взяла верх. Он толкнул меня в грудь, заставив сделать шаг назад, и все трое ввалились внутрь, хлопнув дверью.

Не стал сопротивляться — это бессмысленно. Что я мог сделать троим здоровым мужикам? Это будет не драка, а избиение. Тем более, что за спиной Люмин и Крох.

— Уходите, — сказал я всё тем же ровным голосом, отступая к столу.

— Ой, какой серьёзный! — завопил тощий, притворно обидевшись. — Мы же друзья! Пришли проведать, выпить, пообщаться, а ты нас гонишь! Не по-братски это!

Большой подошёл ближе, его пьяное дыхание обдало меня волной перегара.

— Слышь, Эйден, — он ткнул меня толстым пальцем в грудь. — Мы по старой дружбе закрывали глаза, но, судя по всему, ты забыл, что должен нам! Помнишь, сколько раз мы тебе наливали? А? Жратву тебе носили, взамен ничего не просили! А ты совсем позабыл лучших друзей, дверь нам не открываешь, нос задрал! Непорядок.

— Я вам ничего не должен и ваши подачки не просил.

Краем глаза оценивал расстояние до инструментов, чтобы в случае чего успеть схватить что-нибудь острое или тяжелое — не для нападения, а для защиты. Если начнется драка, главное увести их подальше от зверей.

— Ах ты, тварь неблагодарная! — коренастый с кривым носом вдруг размахнулся.

Я успел сгруппироваться. Удар в живот пришёлся по касательной — смягчил его мышцами пресса, но воздух всё равно вышибло. Второй удар пришёлся ребром ладони по виску. Я ушел чуть в сторону, и он пришелся не в полную силу, но мир всё равно качнулся. Рухнул на колени, прикрыв голову руками.

— Где деньги, Эйден? — рявкнул большой, нависая надо мной.

— Нет у меня денег, — прохрипел я, сплевывая кровь. — И не было.

— А это что? — тощий залез мне в карман, достал монеты и потряс ими перед моим лицом. — Не деньги?

Я промолчал. Смысла говорить, что это моя последняя надежда на еду, не было — эти ублюдки не поймут.

— Говори, падаль! — большой замахнулся ногой, целя мне в голову.

Я едва успел уйти в сторону, отчего удар пришелся в плечо. Боль вспыхнула, но рука осталась цела, и тут, сквозь шум в ушах, услышал то, чего боялся больше всего — визг Люмина и тяжелый, рвущий душу рык Кроха.

Повернул голову. Тощий держал зайцелопа за шкирку, тряся его, как тряпичную куклу. Зайцелоп отчаянно верещал и бил лапами по воздуху, а коренастый с разбитым носом стоял над ящиком Кроха и с мерзкой усмешкой заглядывал внутрь.

— А это что за урод? — протянул он. — Себе под стать завёл?

— Не трогай зверей, — глухо сказал я и поднялся на ноги. — Они здесь ни при чем.

Большой удивленно вскинул бровь — видимо, не ожидал, что после такой трепки я вообще могу стоять.

— О, смотри-ка, ожил!

— Я сказал, не трогайте зверей, — повторил, глядя ему прямо в глаза. — Вы пришли ко мне, со мной и разбирайтесь.

— А то что? — усмехнулся коренастый, отходя от ящика и подходя ко мне. — Что ты сделаешь, щенок?

Я посмотрел на него, потом перевел взгляд на тощего, который всё ещё тряс Люмина.

— Ничего, — ответил спокойно. — Вы свое уже взяли, больше у меня всё равно ничего нет.

Коренастый хмыкнул, но в этот момент тощий, которому надоело трясти зайцелопа, размахнулся и со всей дури швырнул его об стену. Раздался тяжёлый удар — Люмин даже не пискнул, только глухо стукнулся и сполз на пол бесформенным комком шерсти.

Я едва сдержался, сцепив зубы. Руки сами собой сжались в кулаки.

— Жива твоя тварь, — лениво бросил тощий. — Полежит немного и встанет.

Коренастый, вдохновлённый всеобщим весельем, снова подошёл к ящику Кроха, заглянул внутрь, и его лицо расплылось в мерзкой ухмылке.

— А этот чего такой злой? Смотри, Эйден, сейчас научу твоего зверя хорошим манерам.

— Оставь его, — сказал я. — Он болеет и ничего вам не сделал.

Коренастый проигнорировал мои слова, открыл ящик и запустил в него руку. Крох зарычал, забился, но сил не хватило. Коренастый вытащил его за шкирку, держа на весу. Зверь извивался, щелкал зубами, пытаясь достать до его руки, но хватка была сильной.

— Смотри сюда, Эйден, — коренастый повернулся ко мне, демонстрируя Кроха. — И запомни этот момент, чтобы в следующий раз думал, прежде чем рот открывать.

Я видел, как его пальцы сжались на передней лапе Кроха, как зверь дернулся, пытаясь вырваться, как в его глазах мелькнул ужас. Головой я понимал, что ничего не смогу сделать против троих, и лучше отмолчаться, но никогда бы себе этого не простил.

— НЕТ! — рявкнул я, срываясь с места.

Забыв про боль, бросился вперед и врезался плечом в коренастого, пытаясь выбить Кроха из его рук, однако ничего не вышло. Коренастый лишь пошатнулся, но не выпустил зверя, а в следующий миг меня схватили сзади. Большой и тощий навалились вдвоем, прижали к полу.

— У тебя еще хватает наглости кидаться в драку⁈ — закричал большой, замахиваясь.

Первый удар пришёл под дых, отчего воздух вышибло напрочь, второй в лицо, в глазах потемнело. Третий — ногой по ребрам, боль вспыхнула адским огнем.

— Где деньги, сволочь⁈

— Показал характер? Получай!

— Думал, отсидишься за дверью?

Я уже почти не сопротивлялся, просто старался пережить этот кошмар, а в это время сапог большого обрушился мне на спину, и мир начал погружаться во тьму.

Ребята, спасибо за вашу поддержку! Нам очень приятно видеть положительные комментарии и ваш отклик в виде лайков. Спасибо вам большое!