Кодекс Магических Зверей I

Глава 24

Коридор, ведущий к спуску, встретил нас полумраком. Люмин прижался к моей ноге, его уши нервно подрагивали, улавливая каждый шорох. Из ранца доносилось тихое рычание Кроха.

Мы быстро дошли до круглого зала с огромной дырой в полу. Массивные клетки для спуска были готовы принять очередную партию смельчаков.

— Заходим, — скомандовал Торвальд и первым шагнул внутрь самой большой клетки.

Отряд последовал за ним. Я вошел последним, придерживая ранец, чтобы лишний раз не потревожить Кроха. Люмин шмыгнул следом и сразу забился в угол, подальше от чужих зверей.

Едва мы все оказались внутри, раздался лязг, и решетка за нашими спинами с грохотом опустилась. Сердце на миг пропустило удар, но я заставил себя дышать ровно. Это лишь начало.

Клетка дернулась, набирая ход, и мы начали погружение в Лес.

Мимо нас проносились стены шахты, покрытые светящимся мхом. Я ожидал, что бойцы будут напряжены, в конце концов, они спускались в невероятно опасный Лес, где смерть подстерегала на каждом шагу, но, к моему удивлению, внутри царила почти расслабленная атмосфера.

Торвальд, прислонившись спиной к прутьям, достал из-за пазухи небольшую флягу, сделал глоток и передал ее коренастому, что хмыкнул, тоже отпил и вернул флягу обратно. Хозяин птицы, закрыв глаза, казалось, дремал, но я видел, как его пальцы чуть заметно поглаживали перья силка. Даже угрюмый со шрамом позволил своему Грызу прилечь у ног и, кажется, даже не следил за окружающей обстановкой.

Младший из отряда, парень с Камнегрызом, сидел на корточках и что-то шептал своему питомцу, почесывая его за ухом.

Казалось, будто только я, вжавшись в угол клетки, переживал. Ладони вспотели, дыхание стало поверхностным, а каждый шорох за пределами клетки заставлял вздрагивать. Я прекрасно помнил свой первый поход: как отряд дяди двигался по Лесу предельно осторожно, соблюдая тишину, как мы наткнулись на блуждающую поляну, которая едва не затянула нас на нижние слои, погоню костяных дозорных. Лес не прощал легкомыслия.

Что не так с этими людьми? Неужели они настолько уверены в своей силе, что позволили себе расслабиться? Или это просто напускная бравада, попытка показать друг другу, что им все нипочем?

Я не знал ответа, но точно знал одно: моя задача — выжить самому и сохранить тех, кто от меня зависел — Люмина и Кроха. Остальные… что ж, они сами выбрали свой путь.

Крох в ранце снова тихо зарычал, будто почувствовав мое напряжение. Я снял ранец и осторожно погладил его. Рычание стихло, сменившись тяжелым, прерывистым дыханием.

— Все хорошо, боец, — прошептал я едва слышно. — Скоро будем на месте.

Мох на стенах шахты померк, и нас поглотил мрак. Внезапно он рассеялся, и клетка выплыла в огромное подземное пространство. Передо мной открылась захватывающая дух картина

Внизу простирался Лес. Тысячи разнообразных биомов, сшитых в единое полотно безумным гением самой природы. Пятна изумрудных джунглей соседствовали с островками ледяной пустыни, хвойные массивы упирались в каменные рощи, а где-то вдалеке я заметил багровое свечение — возможно, зону какого-то агрессивного леса.

Отряд мгновенно преобразился. Расслабленность, наконец, исчезла, сменившись хищной, собранной внимательностью. Торвальд подался вперед, вцепившись в прутья клетки, и его холодные глаза забегали по открывшейся панораме. Коренастый арбалетчик встал рядом, его прыгун замер, навострив уши. Худощавый открыл глаза, и его цепкий и острый взгляд прошелся по биомам в поисках цели.

Чем ниже спускалась клетка, тем отчетливее становились детали. Я тоже стал всматриваться вниз, пытаясь найти хоть что-то знакомое, но все было чужим, незнакомым и оттого еще более пугающим.

— Вон она! — вдруг воскликнул младший, указывая пальцем куда-то влево и вниз. — «Мерцающая роща»!

Я проследил за его взглядом и увидел, что среди буйства красок выделялся участок леса, кроны деревьев которого отливали чистым серебром, а воздух над ними, казалось, вибрировал, создавая легкое, едва уловимое сияние. Оно и впрямь мерцало, переливаясь перламутровыми оттенками. Красиво, завораживающе, и, судя по реакции отряда, смертельно опасно.

— Твою ж… — выдохнул коренастый. — Торвальд, это ж почти у границы второго слоя! Рискованно.

Рыжебородый лишь сплюнул.

— Плевать, — он резко обернулся к худощавому хозяину птицы. — Кельн, работай.

Мужчина кивнул, не произнеся ни слова, и закрыл глаза. Его лицо приобрело отрешенное, почти медитативное выражение. Силок, сидевший на плече, встрепенулся, расправил крылья, издал тихий, гортанный крик и тоже замер. Я почувствовал, как в воздухе вокруг них что-то изменилось — словно тонкая, едва уловимая вибрация пробежала по пространству, сконцентрировалась на птице и исчезла.

Прошло несколько мгновений, после чего Кельн открыл глаза и коротко кивнул Торвальду.

— Готово, — сказал он. — Место отмечено.

Как можно «отметить» местоположение биома в постоянно меняющемся Лесу? Я ничего не понял, но спрашивать не стал. Во-первых, сейчас не лучшее время для лекций, а во-вторых, сомневался, что они станут раскрывать мне свои секреты. Видимо, у каждого опытного отряда были свои методы навигации в этом хаосе.

Клетка тем временем продолжала опускаться, и вскоре под нашими ногами оказалась покрытая мхом и лишайником земля.

Стоило решётке с лязгом отвориться, как отряд стал выбираться наружу, словно стая хищников, выпущенных из загона. Я же замешкался всего на секунду и этого хватило, чтобы тяжелая ладонь Торвальда врезалась мне в плечо, едва не сбив с ног.

— Шевелись, малец! — рявкнул он голосом, лишенным даже намека на дружелюбие. — Мы в Лесу, а не на прогулке в парке! Не тупи!

Я стиснул зубы, сдержав рвущийся наружу ответ. Спорить с ним сейчас было бы верхом глупости, вместо этого молча спрыгнул на землю и…

Внезапно глубоко в груди отозвалась слабая, едва уловимая вибрация, которая разнеслась по магическим каналам, заставив их пульсировать в непривычном ритме

А затем перед глазами всплыли строки системы:

[Уведомление: Смена слоя]

[Текущая локация: Великий Лес, Первый слой]

[Уровень фоновой маны: Низкий]

[Обнаружено влияние на носителя: Магические каналы перешли в режим пассивного насыщения. Процесс адаптации запущен… ]

[Рекомендация: Пребывание безопасно]

Я замер, вчитываясь в строки. Мана? Здесь, в Лесу? Я, конечно, знал, что Мастера Зверей развивали силу в башнях города, но, понятия не имел, что в Лесу была мана…

А потом вспомнил. После прокладки каналов, когда система сообщила о разблокировке функции пассивного сканирования магической энергии, я не придал этому особого значения, ведь в городе не чувствовал ровным счетом ничего, а здесь…

Я прислушался к себе. Вибрация в каналах была едва заметной, почти призрачной. Маны здесь совсем мало — тонкая, едва сочащаяся струйка вместо полноводной реки, но сам факт того, что она была, заставлял задуматься.

Если на первом слое её так мало, то что творилось глубже? На втором, третьем слое…

— Ты чего застыл? — снова рявкнул Торвальд, и его окрик выдернул меня из оцепенения. — Совсем страх потерял⁈

Я мотнул головой, отгоняя наваждение, и быстро огляделся. Люмин, услышав грубый окрик, прижал уши и плотнее прижался к моей ноге. Крох в ранце затих, но чувствовал, как его тело напряглось.

Отряд уже выстроился в боевой порядок. Торвальд встал во главе, рядом с ним, словно живая крепость, замер его Железночешуйный василиск. Коренастый с арбалетом и Искровым прыгуном занял позицию слева, Кельн с силком — справа. Угрюмый со шрамом и Грыз прикрывали тыл, а младший с Камнегрызом держался чуть поодаль.

— Так, слушайте сюда, — Торвальд обвел отряд тяжелым взглядом. — Чтобы не терять время, пойдем напрямую к «Мерцающей роще», так что всем быть предельно сосредоточенными, никакой расслабухи. Мы на территории врага.

Он сделал паузу, и его губы растянулись в хищной ухмылке.

— Убиваем всех зверей, кого увидим. Может, удастся добыть что-то ценное по пути. Кто первый заметит добычу — получит право первого удара.

Бойцы одобрительно закивали, и на их лицах появились кровожадные улыбки. Они смотрели на Лес не как на источник опасности, а как на охотничьи угодья, полные дичи.

— А можно я первый замечу? — подал голос молодой. — Камнегрыз давно не разминался.

— Твой Камнегрыз и так каждый камень в округе перероет, — усмехнулся коренастый. — Пусть лучше когти точит, а тяжёлую работу мужикам оставит.

— Ты просто завидуешь, что у меня зверь универсальный, — парировал парень. — И копать может, и драть, и вон какой красивый.

— Красивый, Леннокс, очень красивый, — мрачно согласился угрюмый, косясь на Камнегрыза. — Для обеда.

Леннокс на мгновение замер, не поняв, шутит он или нет, а потом нервно хихикнул и подошёл ближе к своему питомцу.

Я краем уха слушал их перепалку, а из головы не выходили слова Торвальда, и они мне категорически не понравились. Убивать всех подряд? Даже тех, кто не представлял угрозы⁈ Это не охота, а бойня! Однако я промолчал. Мое дело — лечить, а не указывать матерым бойцам, как им поступать. По крайней мере, пока.

— Выдвигаемся, — скомандовал Торвальд и, не оглядываясь, шагнул в гущу леса.

Отряд двинулся за ним. Я, с Люмином у ног и Крохом за спиной, замыкал шествие, стараясь не отставать и одновременно следить за окружающей обстановкой. По какой-то причине для целителя выделили далеко не самое безопасное место в отряде…

Первое время все шло относительно спокойно. Мы двигались быстро, почти бежали, лавируя между стволами деревьев и перепрыгивая через корни. Отряд, несмотря на свою громоздкость, передвигался на удивление слаженно и бесшумно. Даже василиск, несмотря на свои размеры, ступал мягко, почти не производя шума.

Звери, которые попадались нам на пути, вели себя по-разному. Одни, увидев наше приближение, предпочитали уносить ноги, не дожидаясь, пока их заметят. Другие, помельче и поглупее, замирали на месте, надеясь, что их не увидят, но… Те, кого замечал отряд, падали замертво, сраженные арбалетным болтом коренастого, или острым когтем птицы или мощной лапой василиска.

Кровавая жатва началась.

Торвальд, казалось, вообще не обращал внимания на происходящую бойню. Он вел отряд по какому-то одному ему ведомому маршруту, то и дело сверяясь с Кельном, который лишь кивал или качал головой, указывая направление.

Мне приходилось тяжело. Темп, который задавал Торвальд, был для меня на пределе возможностей. Я не был тренированным бойцом, а ранец с Крохом за спиной, которого старался нести максимально бережно, сильно замедлял движение.

Люмин, к моему удивлению, чувствовал себя превосходно. Он с легкостью поддерживал заданный темп, его длинные уши развевались на бегу, а глаза горели азартом. Он то и дело подбегал ко мне, словно подбадривая, и снова уносился вперед, исследуя окрестности.

Я надеялся, что этот безумный марш-бросок продлится недолго, мы вскоре доберемся до цели, соберем мох и уберемся восвояси, но Лес, как уже успел убедиться, не любил, когда его недооценивали.

Мы прошли через три биома. Первый — влажный, душный, с лианами, свисающими с деревьев, и мягкой, пружинящей под ногами почвой. Второй — сухой сосновый лес с жесткой хвоей под ногами и запахом смолы. Третий — каменистый, с деревьями, чьи стволы напоминали каменные колонны, а листья — тонкие кристаллические пластины, звенящие на ветру.

И везде отряд оставлял за собой кровавый след. К тому моменту, когда мы вступили в четвертый биом, я уже вымотался до предела. Ноги гудели, дыхание сбилось, а пот заливал глаза. Люмин, чувствуя мое состояние, бежал рядом, и в его взгляде читалось беспокойство.

— Ничего, малой, — прохрипел я. — Прорвёмся.

Лес, в котором мы оказались, был странным. Воздух здесь казался каким-то тяжелым, вязким. Деревья были высокие, с темной корой, и тянулись вверх, теряясь в сумраке, листья были мелкие, редкие.

— Торвальд, — подал голос Кельн, в тоне которого прозвучала тревога. — Я не помню такого биома…

Рыжебородый остановился, жестом приказав отряду замереть, огляделся, и его лицо стало мрачным.

— Вижу, — ответил он. — Это один из тех неизвестных биомов, что в последнее время приносят столько проблем. Так, сбавляем темп, всем быть предельно осторожными!

И тут я услышал тихий, низкий рык, доносившийся из ранца.

— Тихо, Крох, — прошептал я, но он не успокоился — наоборот, рык стал громче, переходя в низкое, вибрирующее рычание, полное невыразимой тревоги.

— Пацан, захлопни пасть своей твари, — недовольно бросил Торвальд, покосившись на меня.

Однако я не слушал его — все мое внимание приковано к центру биома, куда мы начали медленно продвигаться. Вскоре мы дошли до центра и увидели, что на небольшой поляне, окруженной черными деревьями, лежал труп какого-то зверя, размером с небольшого быка, со вспоротым брюхом.

Над ним склонилось нечто — оно рвало плоть огромными лапами, и с хрустом перемалывало кости мощными челюстями. Услышав нас, оно подняло голову, и я увидел его глаза — холодные, желтые, с вертикальными зрачками, в них не было ни страха, ни удивления, только голод, и любопытство. Оно смотрело на нас, как смотрят на новое, незнакомое блюдо.

Меня бросило в холодный пот раньше, чем мозг успел обработать информацию. Животный ужас, который я испытывал при виде сильных зверей, захлестнул с головой. Ноги подкосились, сердце забилось где-то в горле, а перед глазами поплыли темные пятна. Крох в ранце зашелся в истеричном, захлебывающемся рыке, Люмин жалобно заскулил и попытался зарыться головой мне в штанину.

— Какого хрена… — выдохнул коренастый, вскидывая арбалет.

— Никогда такого не видел, — процедил Кельн, и его силок на плече расправил крылья, издав резкий, тревожный крик.

— Я тоже, — угрюмо буркнул мужик со шрамом, а его Грыз вздыбил шерсть и оскалился, обнажив кривые, желтые клыки.

Торвальд молчал. Он стоял, вцепившись в топор, и буравил взглядом неведомую тварь. Василиск, почувствовав напряжение хозяина, угрожающе зашипел, распуская гребень на спине.

Я, стараясь не обращать внимание на внимание на тошноту и дрожь, заставил себя сосредоточиться на твари.

[Существо: Желтоглазый панцирник]

[Класс: C]

[Ранг: 2]

— Ну что, парни, поохотимся? — Торвальд усмехнулся.

Не дожидаясь ответа, он прорычал:

— К бою! Варрен, заходи слева! Кельн, прикрой сверху! Дрог, справа! Леннокс, страхуешь!

И отряд, повинуясь его команде, рванул вперед. На их лицах не было страха, только звериный азарт и жажда крови. Я же, прижав к себе кричащего Люмина и почувствовав, как Крох в ранце забился в истерике, подумал только одно: они безумцы. Самые настоящие безумцы!

Зверь, которого они собирались убить, закончил трапезу, и медленно, с какой-то ленивой грацией, оторвался от трупа, выпрямившись во весь рост, и я увидел, насколько он огромен — метра три в холке, не меньше! Тело покрыто темной, похожей на панцирь чешуей, которая переливалась маслянистыми разводами в тусклом свете. Мощные лапы заканчивались когтями, похожими на ятаганы. Голова — широкая, приплюснутая, с тяжелой нижней челюстью, из-под которой торчали клыки. А жуткие, холодные глаза смотрели на приближающихся людей с одним лишь вопросом: «Кого мне съесть первым?».

Отряд действовал как единый механизм. Торвальд с василиском пошли в лоб, принимая на себя основную тяжесть атаки. Коренастый Варрен с арбалетом и Искровым прыгуном сместился влево, пытаясь зайти с фланга. Кельн с силком остался чуть позади, на возвышении, откуда его птица могла контролировать все поле боя. Дрог — хозяин Грыза, зашёл справа, а младший, Леннокс с Камнегрызом, замер в центре, чуть позади Торвальда, приготовившись поддержать любого, кто попадет в беду.

И битва началась.

Торвальд не стал медлить. Он взмахнул рукой, и василиск, издав оглушительный рев, рванул вперед. Земля содрогнулась под его тяжелыми шагами. Он врезался в Панцирника, как живой таран, и тот, не ожидав такой прыти, пошатнулся, но устоял.

Василиск вцепился челюстями ему в бок, пытаясь прокусить толстую чешую. Зверь взвыл, но не от боли, скорее от злости, и обрушил на спину василиска когтистую лапу. Раздался звук, похожий на удар молота по камню. Василиск покачнулся, однако не разжал челюстей, но из-под его пластин брызнула темная, густая кровь.

— Торвальд, слева! — заорал Варрен.

Из тени деревьев, скрытно приблизившись, выскочил Искровой прыгун — он двигался молниеносно, задние лапы оставляли в воздухе голубоватые искрящиеся следы. Подскочив к противнику сбоку, он полоснул его длинными, загнутыми когтями по задней ноге. Противник взревел уже по-настоящему — удар пришелся в незащищенное место, где чешуя была тоньше.

Прыгун сразу отскочил, уворачиваясь от ответного удара хвостом, который просвистел в воздухе, едва не задев его.

В тот же миг сверху, с ветки дерева, спикировал Остроглазый силок, чьей целью оказались глаза. Он целенаправленно бил в самое уязвимое место. Панцирник успел зажмуриться, и острый клюв птицы вонзился ему в веко, раздирая кожу. Брызнула кровь.

Он зашёлся в яростном визге и попытался смахнуть птицу лапой, но силок был уже недосягаем.

— Клюнул! — довольно крикнул Кельн. — Теперь он наш!

— Грыз, фас! — проворчал Дрог, спуская поводок.

Сумеречный грыз, полный бешенства и голода, рванул в бой. Он был не таким огромным, как василиск, не таким быстрым, как прыгун, и не таким ловким, как силок, но в нём была сила, которая пугала больше всего — безудержная, слепая ярость.

Грыз вцепился противнику в горло. Он не пытался прокусить толстую шкуру, а просто вцепился мертвой хваткой, вгрызаясь зубами все глубже и глубже, не обращая внимания на то, как зверь молотил его лапами по бокам. Кровь лилась рекой, смешиваясь со слюной Грыза.

Противник разъярился. Он скинул с себя василиска, отшвырнув в сторону, как тряпичную куклу, и попытался стряхнуть Грыза, но тот висел на нём, как клещ. Панцирник крушил всё вокруг себя, выдирая деревья с корнем, но ничего не мог сделать.

— Леннокс, работай! — заорал Торвальд.

Молодой парень что-то крикнул, и Камнегрыз, до этого момента казавшийся самым безобидным, начал действовать. Он с невероятной скоростью начал рыть землю прямо под ногами у зверя. Его мощные, изогнутые когти выворачивали камни и грунт с такой легкостью, словно это был рыхлый песок. Зверь рыл не абы как, а по какой-то своей, звериной логике, и вскоре под задними лапами противника образовалась яма. Панцирник оступился, потерял равновесие, и этого мгновения хватило, чтобы василиск, поднявшийся на ноги, снова врезался в него, на этот раз сбоку.

Зверь рухнул на землю.

— Добивай! — заорал Торвальд.

Василиск, собрав остатки сил, обрушил на голову поверженного зверя удар мощной лапы. Раздался хруст, похожий на треск ломающихся досок. Противник дернулся в последний раз и замер.

Грыз даже после смерти врага не разжал челюсть. Дрогу пришлось подойти и силой отодрать его от горла поверженного противника. Зверь весь залит кровью, а маленькие, налитые кровью глаза горели безумным огнем.

Тишина, наступившая после битвы, оглушала. Отряд тяжело дышал. Я, прижавшись к дереву, прикрывал собой Люмина. Крох в ранце, наконец, затих, лишь мелко дрожал.

Битва, длившаяся, наверное, не больше трех минут, закончилась — противник С-класса повержен, но цена…

Я перевел взгляд на василиска и увидел, что из его ран сочилась кровь, а на боку зияла глубокая рваная рана, оставленная когтями Панцирника. Он тяжело дышал, а массивные бока ходили ходуном.

— Кельн, как обстановка? — крикнул Торвальд, вытирая пот со лба.

— Чисто, — ответил мужчина, и его птица, облетев поляну, вернулась на плечо.

— Хорошо. — рыжебородый перевел взгляд на меня. — Эй, целитель! Хватит в кустах отсиживаться, работай! Василиску нужна помощь.

Торвальд стоял рядом со своим питомцем, положив руку ему на холку, и смотрел на него с выражением, от которого у меня внутри все похолодело.

В его взгляде не было ни боли, ни жалости, ни даже беспокойства. Это взгляд хозяина, брошенный на сломанный инструмент, на вещь, которая подвела в самый ответственный момент, на досадную помеху, которую теперь нужно чинить, чтобы можно было пользоваться дальше.

Да что же с этими людьми не так⁈

Я сделал шаг к раненому василиску и тело тут же взбунтовалось.

Ноги стали ватными, отказываясь нести меня вперед. Сердце пропустило удар, а затем забилось паническим ритмом. Ладони мгновенно вспотели, по спине пробежал холодный пот, а в груди возникла противная, выматывающая дрожь. Животный ужас, который испытывал при виде сильных зверей, захлестнул меня с головой, потому что я должен был подойти к одному из них вплотную.

«Опасность! Беги! Спасайся! — кричало что-то внутри паническим, нечеловеческим голосом. — Это чудовище! Оно убьет тебя!»

Я замер на полпути, чувствуя, как каждый мускул требовал одного — развернуться и броситься прочь, спрятаться, забиться в угол. Василиск лежал на боку, тяжело дыша, его глаз следил за мной без всякого выражения, но для моего обезумевшего от страха тела это не имело значения. Он был монстром С-класса — он внушал ужас одним своим существованием.

— Ты чего встал? — недовольно бросил Торвальд…

Я сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле, и сделал еще один шаг. Тело затрясло мелкой дрожью, колени подогнулись. «Он не враг, — приказал себе, вцепившись в эту мысль, как утопающий за соломинку. — Он не опасен, а ранен и нуждается в помощи. Он защищал нас. Он не враг».

Я повторял это про себя, словно мантру, но тело не слушалось! Страх был слишком глубоким, въевшимся в каждую клетку. Еще один шаг. Дрожь усилилась, превратившись в крупную, выматывающую тряску. Люмин, почувствовав мое состояние, жалобно пискнул, но я не мог сейчас его успокоить — боролся сам с собой.

«Ты ветеринар, — напомнил я себе. — Ты оперировал ротвейлеров, которые были в сознании и могли в любой момент сомкнуть челюсти на твоей руке. Ты работал с дикими лисами, которых приносили с переломанными лапами. Ты справлялся. Справишься и сейчас».

Это немного помогло — ровно настолько, чтобы сделать еще один шаг. И еще один.

Опустился на колени рядом с василиском. Зверь вновь покосился на меня, и я едва сдержал крик. Внутри все оборвалось, сердце, казалось, на миг остановилось, а затем забилось с утроенной силой.

«Он не враг. Он не враг. Он не враг».

Я заставил себя дышать глубоко и ровно, хотя каждое движение грудной клетки отдавалось дрожью во всем теле. Руки тряслись так, что даже не смог снять ранец. Пришлось на несколько мгновений зажмуриться и просто сидеть, пытаясь успокоить бешеный пульс.

— Эй, целитель, — снова подал голос Торвальд. — Ты там не уснул? Работай давай.

Игнорируя его, сосредоточился на ране на его боку — она была глубокой, но, к моему удивлению, не смертельной. Мышцы разорваны, из раны сочилась темная, венозная кровь, но крупные сосуды, судя по всему, не пострадали.

Я оглядел её внимательнее и заметил нечто странное. Края раны на моих глазах начинали затягиваться — медленно, очень медленно, но необратимо. Кровь сворачивалась прямо на воздухе, образуя темную, плотную корку, а из глубины раны, из разорванных мышц, начинали расти новые, молодые волокна.

— Вот, значит, как… — прошептал я, потрясенный увиденным.

По всей видимости, так работала регенерация магических зверей высоких классов, но раз отряду все равно требовался целитель, значит, даже столь сильная регенерация не могла мгновенно заживить рану, но она делала процесс восстановления в разы быстрее, чем у обычных существ.

Я вздохнул, отогнал лишние мысли и приступил. Наконец, снял ранец и осторожно поставил на землю. Люмин тут же уселся рядом, на всякий случай.

— Сиди и охраняй Кроха.

Люмин выпрямился и пискнул.

Достав из ранца «Экстракт Железнолиста», чистые тряпицы и нить с иглой, повернулся к василиску.

— Ну, дружище, — обратился я к зверю, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Сейчас будет немного больно — постарайся не сожрать меня.

— Вы посмотрите, он разговаривает с ним! — удивился Леннокс. — Как с человеком!

— Это же целитель, они все себе на уме, — ответил Варрен.

Первым делом нужно очистить рану от грязи и сгустков крови. Я смочил тряпицу в предварительно разведённом антисептике и начал осторожно промывать края. Василиск вздрогнул, когда резкий запах достиг его носа, но не дернулся.

— Умница, — похвалил я его. — Хороший мальчик.

Промыв рану, внимательно осмотрел ее на предмет осколков кости или других инородных тел, но, к счастью, их не было.

— Повезло тебе, — пробормотал я. — Могло быть хуже.

Теперь нужно наложить швы. Я понимал, что с его регенерацией швы, возможно, и не нужны, но они помогут стянуть края раны, чтобы она заживала быстрее и ровнее. Взяв в руки иглу и нить, тщательно протер их антисептиком.

Василиск следил за моими манипуляциями с явным подозрением. Когда игла коснулась его кожи, он дернулся, и из горла вырвалось низкое, предупреждающее рычание.

— Тихо, тихо, — зашипел я, едва удерживая себя от того, чтобы не сбежать, и не прекратить работу. — Не дергайся, я тебе помогаю, потерпи немного.

Швы накладывал быстро, но аккуратно, стараясь не причинить сильную боль. Зверь дрожал, изредка поскуливая, но терпел. Рычание постепенно стихало.

Когда последний шов был наложен, еще раз обработал рану «Железнолистом» и наложил сверху чистую повязку.

— Готово, — выдохнул я.

И, не дожидаясь реакции Торвальда, резко поднялся, схватил ранец и отошел от василиска на несколько шагов. Ноги подкосились, и я прислонился к ближайшему дереву, чувствуя, как дрожь пробирала до самых костей. Люмин тут же подбежал, прижавшись к ноге, тихо поскуливая.

— Ты чего? — удивленно спросил подошедший Леннокс. — Бледный как смерть.

— Ничего, — прохрипел я, сглатывая. — Просто переутомился.

— С непривычки что-ли? — понимающе кивнул он. — Ничего, привыкнешь.

Я не стал ему объяснять, что работать со зверьми высоких рангов для меня не просто сложно, а смертельно опасно. Не потому, что они могли напасть, а потому что мое собственное тело готово было убить меня от страха раньше, чем любой монстр успеет шевельнуться.

Посмотрел на василиска, который лежал, прикрыв глаза, и тяжело дышал. В его взгляде не было благодарности, только усталость и, кажется, легкое недоумение. Он не понимал, почему какой-то чужак возился с ним, пытаясь облегчить боль.

— Отдыхай, — сказал я тихо, больше сам себе. — Ты заслужил.

[Примечание: Существо испытывает сильную благодарность. «Нейтральное» отношение сменилось на «Доверительное»]

Торвальд, даже не взглянув на своего питомца, отошел к остальным.

Обернувшись, посмотрел на отряд. Они стояли вокруг туши, оживленно переговариваясь и жестикулируя. Торвальд, довольно улыбаясь, руководил разделкой. Варрен ловко орудовал ножом, вырезая куски мяса. Кельн, склонившись, вынимал из туши какие-то органы и прятал в мешки. Дрог помогал ему, а Леннокс с интересом наблюдал за процессом.

Кровь, внутренности, отрубленные конечности — все валялось на земле, привлекая полчища насекомых и, возможно, других хищников, но отряду плевать. Они добыли трофей — они победили.

И только я, глядя на эту картину, чувствовал, как в душе разрасталась холодная, липкая пустота. Эти люди по своей жестокости превосходят любых монстров этого проклятого Леса.

— Эй, целитель! — крикнул Торвальд, заметив меня. — Хватит стоять столбом! Двигайся ближе, а то отстанешь! Скоро выступаем!

Ребята, за каждую тысячу лайков доп глава!