Красавица

Глава 3. Эмма

мадам де Шафре, гувернантки Дианы, а потом ее мачехи, была дочь. Уезжая на Кубу, девочку отдали на воспитание в закрытую школу, а каникулы она проводила у своей тетки, которая служила экономкой в замке герцога де Бурбон.

Замок Ажени был построен около ста лет назад, поэтому походил больше на дворец, чем на укрепленное сооружение. С четырьмя башенками по углам, крытыми синей черепицей, множеством украшений, он представлял собой произведение зодческого искусства. Эмма всегда любовалась им, и лучше всего вид на замок открывался с конца подъездной аллеи, обсаженной липами. Тогда можно было видеть и сам замок, и отражение ее в искусственном озере, посреди которого бил высокий фонтан.

За домом и за парком прекрасно ухаживали, поэтому гулять в парке было всегда приятно. Эмма, прогуливаясь среди цветов и статуй, могла представлять себя прекрасной принцессой, которая живет в отдаленном замке и ждет своего принца, который обязательно появится здесь, залезет ночью в ее окно и похитит ее, перекинув через седло. Она настолько поверила в свои фантазии, что однажды утром, выйдя на прогулку, замерла в удивлении. В конце аллеи стоял и любовался на открывшийся ему вид всадник на белом коне. Потом он дал шпоры коню, и вот уже приближался к Эмме, а черный плащ его разлетался за спиной, как крылья. Каково же было разочарование молодой девушки, когда всадник поравнялся с ней, остановил коня и спешился. Потом снял шляпу, и золотые локоны потоком устремились ему за спину. Перед нею была женщина — прекрасная юная девушка, с волосами цвета золота и огромными сапфировыми глазами. Что-то подсказывало Эмме, что именно эта девушка и есть настоящая принцесса.

— Доброе утро, — девушка улыбнулась ей самой прекрасной в мире улыбкой, от которой захотелось улыбаться в ответ, — я — Диана де Бурбон дАжени.

Та самая настоящая принцесса, додумала за нее Эмма и сжала губы. Потом сделала реверанс.

— Эмма де Шафре к вашим услугам, мадемуазель.

Принцесса смотрела на нее с интересом.

— Вы — дочь мадам де Шафре?

— Да.

— Получается, вы моя сводная сестра. Ваша мать и мой отец поженились перед смертью.

...

Диана с интересом изучала свой родной дом. Она никогда не была здесь, но тут жили ее отец и мать, и тут же произошла их свадьба, отсюда отец отправился в Париж, и отсюда он и ее мать, уже беременная ею, бежали на Кубу. Мадам де Шафре была призвана несколько позже, когда мадам дАжени умерла в родах, и Диане потребовалась воспитательница.

Стоя перед портретом молодой женщины в большой гостиной, Диана внимательно изучала ее лицо. Полина дАжени смотрела на нее немного улыбаясь одними глазами. Диана никогда ее не видела. Она не тосковала по матери, которую с лихвой заменила ей мадам де Шафре. Она просто не знала ее, и вот теперь оказалась перед ее портретом.

Изображенная женщина была не намного старше нее. Волосы цвета золота были уложены в замысловатую прическу, украшенную нитями жемчуга и синими перьями. Большие темные глаза смотрели на Диану с улыбкой. Диана не была похожа на нее. Она не унаследовала ничего, кроме цвета волос и темных изогнутых дуг бровей.

За то время, которое Диана дАжени пробыла в родном замке, ее сводная сестра Эмма познала, что значит ненависть. Диана была моложе нее на пять лет и когда-то много лет назад украла у нее родную мать. Да, Эмма мать не помнила, поскольку ее всегда воспитывала тетка, но факт оставался фактом. Мать оставила ее ради того, чтобы воспитывать дочь герцога. И не важно, что матери ее было некуда идти, и что средств к существованию у нее не было. Что на деньги, которые платил ей герцог, Эмма смогла воспитываться в дорогой школе для благородных девиц, а не побираться на улице. Эмма отринула все это. Ведь кроме матери Диана, красавица Диана, забрала ее мечту.

Раньше, пока Дианы не было, и Эмма только изредка слышала ее имя, не придавая значения рассказам о ней, она могла мечтать. Она представляла, что замок Ажени, такой прекрасный, с вызолоченными шпилями и синими крышами, принадлежит ей. Что она и есть та принцесса, которая живет в замке, и что в скором времени за ней приедет прекрасный принц на белом коне. Кормя лебедей Эмма практически наяву видела, как в замок приходят разные молодые люди — полюбоваться на нее. Они ходят за ней, ловя ее взгляд, радуясь каждой ее улыбке, храня на груди оброненный ею платок. А потом появляется он — и Эмма падает в его объятья, влюбившись с первого взгляда.

Теперь все это она лицезрела каждый день. Только главной героиней была не она, не Эмма. Главной героиней была та самая настоящая принцесса, Диана. Если первое время они проводили много времени наедине, то стоило Диане выехать в город, как началось паломничество. С утра в замок стягивался народ. С маменьками, сестрами и братьями в замок Ажени тянулись молодые франты, одетые с иголочки, напомаженные и умащенные благовониями. Они ходили за Дианой, как преданные псы, кланялись ей до земли, подметая перьями шляп плиты двора. Они опускались на одно колено, чтобы поцеловать ей руку.

Эмме было противно. Еще совсем недавно замок ее не посещал никто. Никого не интересовала темноволосая бесприданница, которая теперь стояла немного поодаль, за спиной настоящей принцессы. Ее не было видно в свете красоты Дианы. Она казалась белой тенью на ее ярком фоне. И все те, кто рассыпали Диане комплименты, дарили цветы и шоколад, преподносили миленькие безделицы, никто из них не заметил тихой и скромной Эммы.

Эмма бесилась, стоя поодаль. Сначала ей казалось, что все эти люди быстро насытятся слишком яркой красотой принцессы, и тогда, конечно же, обратят внимание на истинную ценность — скромную и хорошенькую девушку, чья красота не бросалась в глаза, чьи серые глаза смотрели без излишней веселости, а черные волосы были зачесаны в простую прическу, без всяких локонов и завитушек. Поэтому, когда однажды Диана, увидев очередного поклонника, по ребячески спряталась за дверь, и стояла там, пока Эмма объясняла молодому человеку, что не знает, где красавица, она была удивлена.

— Я больше не могу, — Диана села на стул и опустила руки, — Эмма, я так устала. Я прикажу закрыть ворота и никого не пускать.

— Вам не нравятся ваши поклонники? — спросила Эмма, не понимая, как такое вообще может быть.

— Конечно же нет. Я хочу спокойно проводить время в той компании, которую я выберу сама. В твоей. Или побыть одной, почитать в саду. Я не хочу слушать глупые комплименты. Ну согласись, что я и так прекрасно осведомлена, что цвет моих волос ярче золота. Я смотрю в зеркало и вполне могу определить этот цвет.

Диана встала. Она на самом деле приказала закрыть ворота и поставить охрану, которой было велено никого не пускать. Никого. Особенно мужчин.

...

Несмотря на принятые меры, вечером этого же дня во дворе замка появился мужчина. Эмма вышла встречать его, но оказалось, что это не благородный господин, а молоденький парень из среднего сословия. По крайней мере об этом говорила его одежда. Он мельком взглянул на Эмму и поклонился:

— Я ищу Диану дАжени.

Конечно же он искал Диану. Никого другого в этом замке искать было невозможно. Только ее, красавицу Диану. Даже такой вот скромный мальчишка с зелеными глазами и тот искал Диану.

— Что передать ей? — Эмма беззастенчиво разглядывала его.

— Попросите ее спуститься.

Эмма пригласила его в холл, а сама развернулась было, чтобы идти за Дианой, как та появилась на лестнице и стояла, как прекрасная фарфоровая статуэтка в ниспадающем голубом атласе. Ступени лестницы замка Ажени лились вниз, как морские волны, и Диана стояла на них, на голубой дорожке, покрывающей их, как Афродита, выходящая из пены волн.

Эмма тряхнула головой, отгоняя наваждение. Даже она подвластна этому волшебству. Даже она, которая ее искренне ненавидит, подвластна волшебству ее красоты.

Диана двинулась вниз. Она шла медленно, очень медленно, как будто и в самом деле плыла. Золотые волосы были распущенны по плечам, а платье струилось позади нее, переливаясь в свете свечей.

— Добрый вечер, Морис, — сказала она.

Молодой человек склонился перед ней так низко, насколько был только способен.

— Мое почтение, мадемуазель дАжени.

Диана лучезарно улыбалась. Она чуть двинула рукой, и два молодых лакея оказались по обе стороны от Мориса. Эмма наблюдала эту сцену со стороны, нимало удивленная поведением сводной сестры.

— Я рада приветствовать тебя в моем замке, — Диана сделала ударение на слове "моем", а потом заулыбалась еще лучезарнее. Она уже стояла на последней ступеньке и смотрела на Мориса глаза в глаза.

— Мне необходимо поговорить с вами, — он не отводил взгляда, — я приехал по своей инициативе, и никто не знает, что я здесь.

— Хорошо, — ответила она, — говори, — потом она рассмеялась и добавила, — это хорошо, что ты приехал сам. Потому что ты любое задание проваливаешь с одинаковым успехом.

Он дернул плечом. Эмма видела, что Диане удалось задеть молодого человека.

— Я прошу вас ехать со мной в Париж.

— Прямо с тобой? — переспросила Диана.

— Да.

— Чтобы нежданно негаданно оказаться запертой в каком-нибудь другом месте? Где на этот раз будет Париж?

— Я клянусь, что Париж будет в Париже.

— И ты думаешь, я соглашусь?

Морис замялся. Привезя Диану в Париж, он надеялся загладить свою вину перед господином, но только теперь он осознал, что уговорить ее поверить ему еще раз будет не так просто. Диана смотрела на него с усмешкой. Но глаза ее не смеялись.

— Я умоляю вас согласиться, мадемуазель дАжени, — он опустился на одно колено и ждал ее ответа.

— Думешь тогда он простит тебя?

Морис кивнул, глядя ей в глаза.

Диана на секунду задумалась, а потом дала знак лакеям.

— Взять его!

Морису тут же скрутили руки и все трое смотрели на нее, ожидая дальнейших приказов.

— Вниз, — Диана пошла вперед, открыла небольшую дверцу, за которой оказалась лестница в подвал, — думаешь, я простила тебя, Морис? — говорила она, когда его волокли за ней по длинному коридору, — поскольку вряд ли тебя удастся удержать в комнате, придется прибегнуть к экстренным мерам. Ты подождешь здесь своего господина, и когда он приедет...а он обязательно приедет, как только догадается, где меня искать, вы встретитесь с ним и все спокойно обсудите. Возможно, урок пойдет вам на пользу.

Мориса бросили в темницу. Он бы рассмеялся, рассказывая о своих приключениях, как из одной тюрьмы попал в другую, но сейчас ему было не до смеха. Диана закрыла дверь и ушла, даже не попрощавшись.

Морис изучал свое новое обиталище. Ему оставили свет — маленькую коптящую лампу. Он взял ее и обошел всю камеру. В углу стояла кровать, рядом стол, стул, таз с водой и ведро. На столе лежали том Ветхого Завета и Псалтирь. Высоко наверху, под потолком, было небольшое решетчатое окошко. Морис усмехнулся. Условия проживания тут были гораздо лучше, чем в клетке в Вороновом гнезде, более того, было очевидно, что его не бросят умирать с голоду. Но не было даже намека на то, что он сможет убежать.

— Вы на самом деле собираетесь держать в подвале невинного человека? — Эмма бежала следом за Дианой, которая шла быстрым шагом по коридору. Платье ее разлеталось при каждом шаге.

— Смотря какой смысл вкладывать в слово "невинный", — ответила она, даже не обернувшись на названную сестру.

— И долго вы будете его держать? Это незаконно, это...

Диана резко остановилась. Эмма пролетела мимо нее и чуть не упала, развернувшись к ней.

— Подождем хозяина, — лицо Дианы было мрачно, — где слуга, там и хозяин. Вторую камеру я приказала привести в порядок. Ждать не долго.

— Вы собираетесь устроить тут общественную тюрьму? — возмущению Эммы не было предела.

— Можно и так сказать, — Диана смотрела на девушку, стоящую перед ней, недобрым взглядом, — а вам, Эмма, я советую никогда не лезть в мои дела. Хоть десять человек будут в подвалах моего замка. Хоть тридцать. Это не ваше дело.

— Но это против закона! Это против морали! Вы не имеете права удерживать...

— Я уже сказала. Это не ваше дело. А с законом я разберусь самостоятельно, если на то будет необходимость.

И Диана ушла, оставив Эмму в одиночестве.

Эмма была взбешена. Ей не только указали ее место, но и показали, что она тут никто. Она, которая большую часть жизни провела в этом замке! Ей указывает какая-то... красотка, совсем недавно поселившаяся здесь на правах хозяйки! Эмма оперлась спиной о стену и так стояла, глотая слезы. Диана называла ее своей сестрой, но вела себя с ней, как со служанкой. Эмма все время стояла на шаг позади нее, он подавала ей плащ, она молчала, когда говорила Диана, она издали смотрела, как увиваются вокруг красавицы ее поклонники. Закрыв глаза, Эмма принимала решение. Потом она тряхнула головой, от чего из волос выскочила шпилька. Эмма подняла ее, заколола выпавший из прически локон. Ее тонкие губы были сжаты в сплошную линию. Эмма развернулась и побежала обратно в подземелье.

...

Уставший с дороги и после выяснения отношений с Дианой дАжени Морис спал. Он заснул мгновенно, лишь коснувшись головой подушки. Ему снилась Испания, он снова гнал на коне по вересковым полям, и только ветер был ему спутником. Когда-то такие гонки вызывали у него восторг. Только наедине с конем он мог чувствовать ту небольшую толику свободы, которой не имел, будучи в услужении у атамана Рикардо, которого боялся и ненавидел. И из страха перед которым совершил множество краж. Он крал коней, урожай, он крал кур и поросят. Он таскал из сараев тюки с капустой. И вот он на коне, один, среди вересков, и он может мечтать, что он сам себе господин, что он...

— Господин Морис!

Он резко сел на кровати. Лампа почти прогорела и ее света не хватало, чтобы определить, где он находится.

— Господин Морис!

Голос был женский. Морис протер глаза, и тут сон стал развееваться и память понемногу вернулась к нему. Он усмехнулся, вспомнив сон. Рикардо заставлял его воровать, но не заставлял бросать вызов инквизиции, угрожать послам, похищать женщин, не бросал в подземелье и не посылал умолять несносных красоток. Сейчас же он свободен. Его новый господин прогнал его, а он все равно занят его делами. Которые и привели его из одного подземелья в другое. За последний год случилось столько событий, что они с трудом умещались в голове.

— Вы слышите меня?

Он встал, протирая глаза, подошел к двери. За решеткой в темноте маячило белое лицо молодой девушки. Морис вспомнил, что эта девушка отворила ему дверь и он принял ее за служанку. Но прическа ее и кружевная косынка говорили о том, что она не горничная. Просто в сравнении с Дианой все остальные женщины выглядели одинаково серо.

— Я Эмма де Шафре. Я могу помочь вам, если вы желаете. Я...

Она замолчала под его взглядом. Потом вдруг залилась румянцем, боясь, что даже в темноте он увидит, насколько она смущена. Юноша, стоящий перед нею, был ее ровесником или немного младше. Высокий, худой, с взлохмаченными волнистыми черными волосами. Большие глаза внимательно смотрели на нее.

— Благодарю вас за заботу, мадемуазель де Шафре, — сказал он. Он говорил с акцентом, но она не понимала, с каким.

— Я могу выкрасть у Дианы ключ и вывести вас, — почти прошептала Эмма.

Он все еще смотрел на нее, не отводя глаз. Очень внимательно и спокойно. Потом улыбнулся.

— Благодарю вас. Но вынужден отказаться.

— Отказаться? — воскликнула она, вцепившись в решетку, — но как такое возможно?

Морис усмехнулся. Немного грустно.

— Мне нужно поговорить с мадемуазель дАжени. Она обязательно придет, если я буду здесь. И вряд ли мне удастся поговорить с ней, если я сбегу.

— Вы не в своем уме? — Эмма отступила от двери и нервно сжала руки, — вы, наверное, сошли с ума?

Теперь он засмеялся, а она не знала, что ей делать, плакать, смеяться или бежать как можно скорее из подвала.

— Никто не имеет права удерживать невиновных в тюрьме! — воскликнула она.

— Но почему вы решили, что я невиновен? — удивился он.

— Потому... — Эмма осеклась, и вдруг уставилась на него, — а в чем вы виновны?

— Долгая история, и вряд ли вам она будет интересна, — Морис прошелся, заложив руки за спину, — простите, но я не могу принять вашу помощь. Хоть это и звучит весьма забавно.

Передайте мадемуазель дАжени, что я молю ее о прощении. Хотя вряд ли она сможет так легко простить меня. И еще скажите ей, что он меня прогнал. И что я здесь по своей воле.

Эмма молчала. Потом проговорила, очень тихо.

— Если вам нужна работа, то можно поискать вам место в замке. Я распоряжусь.

Он снова засмеялся, отрицательно качая головой. Эмма была бы рада провалиться сквозь землю. Но каменный пол не шевелился, поэтому она просто убежала, не попрощавшись, надеясь, что никогда не увидит больше этого человека.