Красавица

Глава 5. Свадьба

Свадьба Дианы дАжени состоялась в ноябре. Кардинал и герцог де Вермандуа не жалели денег, и свадьба была великолепна. Невеста, недавно прибывшая из своего имения, казалась самой невинностью и красотой. На ней было прекрасное платье из золотой парчи, расшитое синими нитями, и великолепная диадема с бриллиантами и сапфирами, подарок жениха. Диана улыбалась, давая клятву высокому, стройному черноволосому мужчине, который был почти что ровесником ее отца, и которого она видела второй раз в жизни. Лицо его было вполне красиво, глаза внимательно изучали ее лицо и фигуру, оценивали, как оценивают на рынке достоинства породистой лошади. В них снова не было восхищения, но был интерес, и даже какая-то отеческая доброта.

После принесения всех клятв, Диана, герцогиня де Вермандуа, и ее супруг шли по проходу Святой Капеллы, и все вокруг шумно приветствовали их. А потом они сели в золоченую карету, которая отвезла их в Лувр, где в честь них давался бал. Диана сменила торжественный туалет на более легкий, ее белое бальное платье было увито живыми цветами, и в волосах тоже были цветы. Прекрасная, как сама весна, она танцевала с королем, а потом согласилась на танец с изнывающим от ревности Анри де Савуаром. Возможно, это была ошибка, и Диане не следовало с ним танцевать, но она не думала о его чувствах, машинально делая знакомые шаги.

После танца Анри де Савуар, молча выдержавший пытку в церкви, на торжественном обеде и во время танца невесты с женихом, попросил Диану выслушать его. Прикосновение ее руки, когда они танцевали, послужило детонатором, и теперь Анри было просто необходимо увести ее, вырвать признание и обещание, что их отношения хотя бы останутся на том же уровне. Он не знал точно, что скажет ей, но боль и страсть рвались наружу, и больше он не мог сопротивляться.

— Диана, прошу вас, умоляю. Выслушайте меня!

Диана очень устала. Вынужденная целый день улыбаться, она не готова была слушать признания и мольбы. Она видела, что ее жених мало обращает на нее внимания, и, выполнив все, что от него требовалось, куда-то исчез. Диана искала его глазами, но герцог не появлялся, оставив ее в зале одну. Да еще и Сен-Клер, будь он проклят, за весь день ни разу не взглянул на нее. Нет, это неправда. Он, конечно, взглянул на нее, принося официальные поздравления от себя и стоявшей рядом с ним Гертруды. Все остальное время он провел в компании красивых женщин. Вот он что-то шепчет на ухо Анне де Вернель, от чего та заливается звонким смехом, стукает его веером по руке, а потом смотрит так страстно, будто прямо сейчас готова сорвать с него одежду. Вот он ведет в танце Оливию Манчини, свою невесту. Вот он целует ручку этой прозрачной англичанке, Анне де Ламбаль, которую он называет просто Нелли. Боже, как хороша улыбка этой юной девочки, с тонкими колечками льняных волос. Она поднимает на него глаза, и очевидно, что между нею и Сен-Клером бегает искра. Любая, абсолютно любая женщина расцветет от одной его улыбки. И он улыбается всем, кроме нее, Дианы, он приглашает танцевать Марию Манчини, а потом они о чем-то долго шепчутся в нише окна. Лица их серьезны, даже грустны. Ролан смотрит на нее с сочувствием, без улыбки. Мария накрывает своей ладонью его руку. Диана отворачивается, чтобы не видеть этого, и вдруг понимает, что все время следит за ним. О чем же говорят эти двое? К ним присоединяется Луи, и Диана пытается угадать, насколько важен их разговор. Готова ли она выслушать де Савуара? Она знает все, что он хочет ей сказать. Диана отводит глаза от троицы в нише окна и оборачивается к Анри:

— Я надеюсь, месье, что вы понимаете, что, выходя замуж, я не могу более позволить себе дружбу с вами, которая выглядит и так очень неоднозначно. Я вынуждена просить вас забыть обо мне, и как можно скорее найти подходящую девушку и жениться на ней, — раздраженно говорит она, видя, как каждое слово отражается болью в его глазах.

Анри становится белее мела, а Диана разворачивается и уходит, тряхнув локонами. Она не считает нужным жалеть его. В конце концов она была честна и не может продолжать какие-либо отношения с ним.

…

— Господин! — в сознание Ролана ворвался голос Мориса. Ролан впервые за весь вечер остался один, и стоял прислонившись к колонне, наблюдая краем глаза за Дианой, которую вел в танце сам король. Прекрасная пара. Стараясь не думать ни о чем другом, Ролан изучал драпировки соседней двери.

На голос Мориса он обернулся.

— Господин. Там пришел слуга месье де Савуара. Он боится тревожить вас, но месье задумал что-то опасное.

Ролан резко очнулся. Интуиция подсказывала ему, что это опасное может оказаться опасным смертельно. Он бросился вслед за Морисом. Покои де Савуара располагались неподалеку от покоев короля, но вход в них был расположен с другой стороны галереи. Ролан пробежал по галерее, распугивая влюбленные парочки, повернул за угол, и заколотил в дверь своего друга.

— Анри, открой или я высажу дверь!

За дверью было тихо. Эта тишина напугала Ролана больше, чем если бы он услышал звуки драки.

— Морис!

Морис понял его с полуслова. Они вдвоем с разбегу ударились о дверь, но та не поддалась, хотя было слышно, как замок кляцнул о железо. Теперь в комнате послышалась возня, звук передвигаемой мебели. Ролан остановился, соображая, что же делать. Морис, плохой вор, умел открывать только самые простые замки, а замок злосчастной двери не поддавался его неумелым попыткам.

— Давай еще раз попробуем, — сказал Ролан.

Со второй попытки дверь слетела с петли, с третьей Ролан и Морис буквально ввалились в комнату, узрев Анри де Савуара стоящем на табурете, который он поставил на резной столик. Анри сосредоточено прикручивал веревку к крюку для люстры.

Ролан, увидев его живым, резко успокоился. Ужас отступил, и Ролан прислонился к косяку, сложив руки на груди, чувствуя, что ноги не желают больше держать его.

— Слезай, идиот, — сказал он тихо, даже как-то нехотя, — ты не успел.

Анри, казалось, не замечал его, продолжая заниматься своим делом.

— Слезай, я сказал. Иначе я тебя стяну.

Анри слез с табурета на стол, любуясь своей работой. Под потолком болталась отличная крепкая петля.

— Ну и зачем это все? — Ролан подошел к нему и встал рядом, смотря на друга снизу вверх.

— Уходи, — наконец ответил Анри, — ты ничего не видел и не знаешь.

— Я уже все видел и все знаю, — Ролан усмехнулся, — ладно, хватит. Слезай со стола и пригласи меня на бокал вина.

— Я уже выпил достаточно вина. Не мешай мне.

— Ты точно выпил лишнего, если думаешь, что я не буду тебе мешать. Что она сказала тебе?

Анри замер, подняв одну ногу на табурет.

— Она была жестока. Очень жестока, — сказал он, — но совершенно права. Я должен оставить ее. Я не могу оставить ее живым. Поэтому я выполню ее приказ. Но иначе.

— Ты собираешься из-за слов Дианы дАжени лезть в петлю? — Ролан, казалось, был удивлен, — подожди два года. Герцоги смертны, а этот еще и стар. Женишься ты на своей Диане, имей терпение!

Анри смотрел на него, казалось, с сочувствием.

— Вот что значит, никогда не любить, — сказал он, — тебе не понять меня. Уходи. Ты здесь ни причем.

Ролан усмехнулся, с тревогой наблюдая за другом. Анри залез на табурет второй ногой, но тот покачнулся, и Савуар вернул одну ногу на стол. Еще миг и будет поздно. Ролан действовал ни секунды не думая. Он резко выдернул табурет из-под ноги Анри, не ожидая того, что произошло далее. Анри потерял равновесие, вскрикнул, и упал вперед, наотмашь ударившись ребрами о край стола, а потом вместе со столом рухнул на пол.

Ролан бросился к нему, упал на колени. Руки его дрожали, когда он положил пальцы на сонную артерию. Пульс был. Проклиная все на свете, а особенно Диану дАжени, он ударил Анри по щеке, приводя того в сознание.

— Давай же! От этого не умирают!

Анри на самом деле открыл глаза. Попытался сделать вдох, но это удалось ему с огромным трудом. Он застонал от боли, и приложил руки к груди.

Ребра были явно сломаны. Ролан одним движением разорвал на нем рубашку, провел руками по ребрам. Так и есть. Огромный кровопотек расползался по левой стороне груди, ребро не прорвало кожу, но было смещено немного внутрь.

— Теперь тебе вряд ли удастся залезть на табурет на столе. И даже на сам табурет, — зло сказал Ролан, поднимаясь и кивком головы приказывая Морису позвать врача, — приказ Дианы дАжени ты выполнишь совсем другим способом. Провалявшись в кровати пару месяцев.

— Диана де Вермандуа..., — чуть слышно прошептал Анри непослушными губам. Лицо его было бледно, дышал он с трудом и прерывисто.

Ну да. Диана де Вермандуа. Она теперь герцогиня.

...

Передав Анри на руки эскулапам, Ролан вышел в галерею. Ему самому было трудно дышать. Сломанные ребра срастутся, а за это время Анри остынет и немного успокоится. Все лучше, чем эта чертова петля, которую снял Морис и теперь нес в руке, следуя чуть в отдалении.

Ему самому нужно было прийти в себя и отдышаться. Казалось, что ребра сломал он сам. Испугавшись за друга, как никогда в жизни, Ролан прибывал в состоянии, близком к нервному срыву.

Диана де Вермандуа. Звучный титул был ее по праву, но ее новое имя жгло его, как раскаленным железом. Диана де Сен-Клер. Вот ее имя. Диана дЭсте де Сен-Клер. Он закрыл глаза. Это какая-то ужасная ошибка. Диана не может принадлежать никому, только ему самому. Ролан подошел к окну и уперся лбом в холодное стекло. Он утешал своего друга, говоря, что герцоги смертны. Теперь пришел черед утешать этим же себя.

Послышались шаги, и Ролан обернулся. Тут же щеки его вспыхнули, а к горлу подступил такой гнев, какого он не знал с тех самых пор, как запер Гертруду в клетке в Вороновом Гнезде. Его затрясло от одного только вида его красавицы. Ее белое платье, увитое цветами, казалось, светилось в полумраке галереи. Ролан сделал шаг вперед, изо всех сил сдерживая желание наброситься на нее и ударить так, чтобы она отлетела к стене.

— Что вы сказали ему? — спросил он, неожиданно появляясь перед Дианой и сопровождавшей ее Луизой, — что, черт побери вы наговорили Савуару?

Диана остановилась и смотрела на него расширившимися от ужаса глазами. Его бледный и растрепанный вид напугал ее больше, чем грубый тон.

— Мадам де Вермандуа! — ее новое имя жгло ему губы, — вы, притворяющаяся святой, чуть не убили человека!

Диана вздрогнула от ненависти, звучащей в его голосе.

— Что случилось? — вместо нее спросила Луиза, не менее испуганная, чем Диана.

Ролан только теперь, казалось, заметил ее.

— Мадам де Вермандуа оказалась намного более жестока, чем все, кого мне доводилось видеть.

— Вы, Сен-Клер? — Диана подняла брови, — вы обвиняете меня в жестокости?

— Что вы наговорили Анри де Савуару, которого я практически достал из петли?

Лицо ее изменилось и стало серьезным:

— Но... он же ничего с собой не сделал, да? — спросила она испуганно.

— Я пришел во-время.

Диана смотрела на него из-под ресниц, и раздражение его нарастало. Прекрасная, как античная богиня, она стояла перед ним, и была от него настолько далека, насколько это возможно. Их разделяли огромный сапфир на ее тонком пальце, и ее новое имя. Хотя она сама никак не изменилась, теперь она принадлежала другому. Осознание того, что этот немолодой красивый мужчина будет обладать ею, приказывать ей и любить ее по ночам, сводило с ума. Сейчас он прекрасно понимал де Савуара, только в отличии от него не мог позволить себе выдать своих чувств.

— Я..., — Диана закрыла лицо руками, — я не хотела, чтобы он страдал, — сказала она.

— Но при этом вы сознательно обидели его, — прорычал он, схватил ее за руку и резко дернул к себе, — вы просто не понимаете, что творите! Кто дал вам право распоряжаться его жизнью и смертью?

— А кто дал вам право распоряжаться моими жизнью и смертью, кто дал вам право командовать мной? — прошипела Диана, пытаясь вырвать руку.

— Действительно, надо было оставить вас в Лувре, — усмехнулся он, — дожидаться, что будет первым, яд или насилие.

— Вы слишком высокого мнения о себе!

— Зато вы слишком наивны, мадам! Я сделал все, чтобы вы жили. Вы же отправили человека на смерть, даже не задумываясь о смысле собственных слов!

Она снова попыталась вырваться, но ее сопротивление вызвало совсем противоположный эффект. Ролан сжал ее руку еще крепче, а потом, сам ужаснувшись собственному поступку, вдруг притянул ее к себе, и под всхлип Луизы, впился поцелуем в ее губы. Диана попыталась сопротивляться, но он увлек ее в темную нишу, прижал к стене и сжал в объятьях так, что ей стало нечем дышать. Диана пыталась оттолкнуть его, но сил ее было явно недостаточно.

Он отпустил ее так же внезапно, разжал руки и отступил на шаг, от чего Диана чуть не упала.

— Я сегодня же расскажу кардиналу все правду про Вороново Гнездо, — сказала она, пытаясь отдышаться, — я ненавижу вас, я...

— Не утруждайте себя перечислением своих чувств ко мне, мадам, — он скривил губы в усмешке, боясь того, что может случиться в следующий миг. Он совсем потерял контроль над собой и прикрывая ревность злобой, проговорил, — если вы расскажете о Вороновом Гнезде, то от Мазарини не укроются и некоторые детали вашей биографии, мадам.

— Вы не посмеете, — она побледнела.

Ролан сжал губы.

— Посмею.

И он резко развернулся на каблуках и быстро зашагал по галерее. Еще секунда, и он скрылся за поворотом, а Диана все смотрела ему в след, не в силах пошевелиться.

— Я ненавижу его, — сказала она перепуганной Луизе, — как же я ненавижу его!

...

Надеясь, что ему удастся успокоиться, он ушел в дальний конец галереи, где никого никогда не бывало. Но на этот раз он оказался не один.

У окна стояла тонкая фигурка в розовом шелке, светлые волосы, завитые по моде, мягко падали на спину тонкими кольцами. Нелли улыбнулась и посмотрела на него.

— Я рада, что вы пришли, — сказала она, делая шаг навстречу, — вас так давно не было, и мне стало грустно без вас.

Голос ее звучал, как тонкий серебряный колокольчик. Нелли подошла и положила свою ладошку на его руку.

От ее прикосновения он вздрогнул. Потом на секунду закрыл глаза. Все его чувства, вышедшие из повиновения, безумный поцелуй в темной нише, безумные слова и не менее дурацкие угрозы, все это казалось чем-то нереальным. Он никогда не вел себя так ни с одной женщиной высшего света. Тем более, он никогда не думал, что сможет настолько потерять контроль, чтобы вести себя с Дианой, как с последней служанкой. Появление Нелли подействовало на него, как холодный душ. От ее голоса и от руки, лежавшей на его руке, он вдруг будто закрылся, в одну секунду снова став собой и осознав, что же он натворил.

Но так и лучше. Теперь они враги, и у Дианы не возникнет идеи оказаться с ним наедине. Лучше пусть ненавидит его, чем жалеет. Лучше пусть ненавидит его, чем изображает дружбу. Их общение сведется к реверансам, и это устраивало его как нельзя более.

— Вы чем-то расстроены, Ролан? — Нелли участливо смотрела на него. Большие серые глаза светились нежностью.

— Нет, — ответил он, и сам удивился, что голос его звучит ровно и беззаботно, — разве можно быть печальным рядом с вами?

Нелли улыбнулась.

— Проводите меня в залу? Я хочу танцевать с вами.

Он широко улыбнулся.

— Конечно, мадам.

...

Диану он заметил первым. Диана и Луиза тоже возвращались в залу, и в полумраке мелькнуло ее белое платье. Ролан притянул Нелли к себе. Отступил к нише окна, но так, чтобы их было хорошо видно.

— Нелли, — прошептал он, — ты сводишь меня с ума, ангел мой...

Она приоткрыла губы, и Ролан легко коснулся их поцелуем, ненавидя себя за лицемерие.

Он скорее почувствовал, чем услышал, как Диана и Луиза остановились, а потом быстрый шепот Дианы:

— Пошли скорее. Этот человек не имеет ни чувств, ни совести.

И они убежали. Он оторвался от Нелли, провел пальцем по ее щеке. Она улыбалась, а он мечтал видеть такую же улыбку на лице совсем другой женщины. Той, которая вышла замуж за другого, той, что обвинила его в холодности, когда он сгорал от страсти, той, что ненавидела его и никогда не позволит ему больше поцеловать себя.