Красавица

Глава 15. Письмо

Двор медленно возвращался в Париж, на протяжении всего пути устраивая балы и праздники под открытым небом один прекраснее другого. Ролану казалось, что до Парижа они никогда не доедут. Первое время Луи решил обосноваться в Фонтебло, но и до Фонтебло путь был долог, а придворные — ненасытны в желании празднеств. Молодая королева, которая всю свою жизнь провела в уединении женских покоев испанского двора, казалась совершенно неприспособленной к ее новой роли, и Луи почти насильно заставлял несчастную маленькую женщину каждый вечер наряжаться в лучшие одежды, которые спешно шили для нее лучшие портнихи, перешивая из ее испанских платьев на французский манер, выходить на публику и танцевать с ним, с его придворными и родственниками. Когда праздник кончался Тереза падала от усталости, но король был ненасытен в любви, в желании поболтать о том о сем, в желании расшевелить эту тихую и холодную девчонку.

Недалеко от Блуа Ролану вручили письмо, пахнущее благовониями написанное на розовой бумаге. Ролан узнал почерк, и некоторое время стоял, сжимая его в руке, а потом спрятал в складках одежды. Оказавшись один в своей комнате, он раскрыл конверт, из которого тут же выпал еще один маленький конвертик с надписью “Луи”. Ролан скривил губы, отложил конвертик и развернул свой.

“Я хорошо знаю, какую роль вы сыграли в моей судьбе, и тайное становится явным. Передайте письмо Луи, и делайте все, что он говорит, или он тоже узнает правду. Мария.”

Ролан опустился на стул и сидел, держа предательский листок в руках. Правда не принесет никому счастья. Он смял бумагу и бросил ее в камин. Потом вышел из комнаты, нашел Луи и отдал ему его конверт. Луи от одного вида письма сначала покраснел, потом побледнел, а потом выхватил конвертик и быстро ушел. Ролан ждал, что будет дальше. Вечером, в самый разгар праздника, Луи приказал Ролану седлать коней, потом бросил ему черный плащ, такой же, в какой был завернут сам, и они исчезли в то время, когда в замке Блуа играла музыка и танцевали пары.

Ехали вдоль Луары по темной дороге, и Ролан проклинал про себя сумасбродство Луи, который не взял никакой охраны. Ему было прекрасно известно, что бывает на дороге с одинокими путниками.

Но им повезло. Через час галопа Луи остановил коня около небольшого домика на берегу реки. Окна в домике светились, говоря о том, что в нем их ждут. Луи спешился, и приказал спешиться Ролану, потом кинул ему повод и постучал.

Дверь отрыла знакомая им обоим пожилая итальянка, мадам Лаччети, гувернантка сестер Манчини. Она с поклоном пригласила их войти, а потом удалилась, прикрыв за собой дверь.

В комнате, куда она проводила молодых людей, горели свечи. Мария Манчини стояла у окна. На ней было белое платье, а волосы ее, распущенные по плечам, кольцами ниспадали до самой талии.

— Я так рада видеть тебя! — она бросилась Луи на шею и обвила ее тонкими белыми руками. Луи тоже сжал ее в объятьях, так крепко, как только мог.

Ролан завидовал Луи. Они оба были в похожей ситуации, но Мария любила короля, и искреннее чувство ее могло поддержать его в любом испытании. Диана же спешила отвернуться, когда Ролан входил в комнату, и цедила слова сквозь зубы. Ролан тихо вышел из комнаты, поймав напоследок на себе взгляд черных страстных глаз. Мария смотрела на него зло и не скрывала этого. Он притворил дверь. Все равно Мария уезжает. Она не опасна более.

Ждать пришлось долго. Ролан ушел в гостиную, где молчаливые слуги подали ему кувшин вина. Он любовался отблесками свечей в хрустале подсвечников, пил вино, и старался не думать ни о чем. Ни о Диане, ни о том, что будет, когда Луи узнает о его роли в своей судьбе. Время это стремительно приближалось, и Ролан прикидывал, куда он отправится первым делом — за море или к матери в Клермон. Взгляд Марии поведал ему, что пощады не будет.

Вдруг распахнулась дверь и вошла Мария. Белое платье ее развевалось, губы были сжаты в прямую линию. Ролан вскочил, ожидая самого худшего.

— Я ничего не сказала ему, — Мария твердо смотрела Ролану прямо в глаза, — он слишком несчастен, чтобы узнать еще и о предательстве. Но поверьте мне, если...

Ролан взял ее руку и поднес к губам, одновременно смотря прямо на нее. Этот прием всегда действовал на женщин. И Мария тоже не отобрала руку. Она смешалась, вспыхнула, и опустила глаза.

— Я хорошо знаю вас, Сен-Клер, — сказала она, — и эти взгляды ваши тоже, — она все же отняла руку, отступила на шаг, — не думайте, что я не припасла для вас сюрприза.

— Не сомневаюсь, мадемуазель.

— Пути наши уже не пересекутся, — Мария помолчала, потом продолжала, смотря куда-то вдаль, — когда во главе государства стоят несчастные люди, все вокруг будут несчастны. Вы же не менее несчастны, чем Луи, и Савуар будет несчастен, так как не умеет быть счастливым.

— Мы сделаем все, чтобы Луи был счастлив, — усмехнулся Ролан.

Мария вспыхнула.

— Вы умеете утешить, граф де Сен-Клер. Но вы не дослушали меня. Я очень хочу, чтобы Луи обрел если не счастье, то равновесие. И поэтому я позволяю вам остаться рядом с ним. Но за все есть плата. И ваша плата вот в этом конверте.

Мария достала из-за корсажа белый конверт и протянула Ролану. В этот момент послышались шаги, Мария юркнула в маленькую дверцу в другом конце комнаты, а он быстро спрятал письмо в карман.

В дверях появился Луи, белый, как воротник его рубахи.

— Идем, — сказал он.

Ролан последовал за ним.

Они вышли во двор, и слуга подвел лошадей. Луи взял повод, помедлил, стараясь успокоиться. Губы его дрогнули, и он посмотрел на Ролана.

— Она отказала мне. Отказалась ехать ко двору со мной. Она не хочет нарушать заповеди, — Луи провел рукой по шее коня, потом отвернулся, и стоял так, перебирая гриву.

Ролан помолчал.

— Марию тоже можно понять, — сказал он через некоторое время, — она мечтала стать королевой, и не согласится на роль фаворитки. Это унизительно.

Луи вскочил в седло, Ролан последовал его примеру. Началась гонка обратно в Блуа. Ролан, ехавший позади Луи, обернулся на дом, и увидел, как колыхнулась занавеска на втором этаже. Несостоявшаяся королева смотрела в след своему королю.

Когда они вернулись, праздник уже подошел к концу, и молодая королева, нервно покусывая локон, ходила из угла в угол в своей роскошной комнате, пытаясь угадать, куда же подевался ее супруг, до этого не пропустивший ни одной ночи.

Измена? Так быстро? Луи появился под утро, весь в пыли и пене, и никто не знал, где он был. В этот день он отвернулся от нее и затих, хотя королева чувствовала, как подрагивают его плечи. И только через несколько дней слухи о прибытии Марии Манчини в Блуа долетели до королевы. Маленькая светловолосая женщина не находила себе места от ревности. Но поделать с этим ничего не могла. Она была слишком мягка, чтобы устраивать сцены своему красавцу-супругу. Она боялась отпугнуть его, только-только начавшего привязываться к ней. Тереза промолчала, на следующую ночь как ни в чем ни бывало принимая его. И он тоже делал вид, что все в порядке. Хотя все было в полном хаосе.

...

"Дорогая моя Леда,

Пишу тебе сегодня просто для того, чтобы выговориться. Мы не виделись три дня, а я уже скучаю. Скучаю по твоим мудрым словам, ведь только ты способна утешить меня, по твоему мудрому молчанию, когда ты единственная, кто может столько слушать меня и не утомиться.

Конечно же речь пойдет об Одиссее. Я видела его сегодня, с очередной пассией. Он выбирает красивых женщин, и мне грустно от того, что он не считает красивой меня. Или нет, не так. Он не считает желанной меня. Я столько времени провела, созерцая его с его любовницами, что даже перестала ревновать. Честное слово, я привыкла к тому, что вокруг него крутятся женщины одна красивее другой. Я не хочу быть в их числе. Я решила, что он недоступен для меня и от этого мне стало легче. Если думать о нем, даже сохраняя какую-то надежду, если думать, что он недоступен, то, вполне возможно, через какое-то время я сумею его разлюбить. Ты же знаешь, я не воспринимаю чужих мужчин, как мужчин. Вот и он тоже станет для меня таким чужим мужчиной, женатым сразу на десятке прекрасных дам. Но все же я не могу не признать, что юная Афродита хороша, как сама любовь. И, возможно, ему нравится ее типаж больше, чем могла бы понравиться я.

Ты говоришь, что я должна вести себя с ним менее сдержанно, приоткрыть ему завесу своих чувств, дать небольшую надежду, играть и кокетничать. Я не умею этого, Леда. Я сразу же провалюсь. Я уже пыталась и потерпела фиаско. Либо я выложу ему все и останусь полностью беззащитна перед ним, перед его насмешкой и его умением манипулировать такими дурочками, как я, либо выстрелю в упор. Иногда я не только люблю его, но и ненавижу. Я не могла найти менее достойного человека, чтобы полюбить его. В Париже достаточно красивых и достойных молодых людей, которые будут счастливы пасть к моим ногам. Но я выбрала единственного, кого презираю, и чуть ли не единственного, кто не любит меня.

Вчера я, вдоволь насмотревшись на его милования с Афродитой, отправилась к себе и долго писала ему письмо. Просто чтобы выразить все, что я думаю о нем. О его поведении. О том, что он за человек. И о том, что я все равно люблю его. Боже, за что же мне это? Я столько времени хотела влюбить его в себя, что сама влюбилась в него! Когда я вижу его, все сжимается внутри. От тоски, от неразделенного чувства. От безысходности. Ну что поделать, вот таков человек. Будь он другим, возможно, я бы его и не полюбила.

Прости меня, дорогая, я так давно не видела тебя, и я так устала думать о нем плохо. Возможно, будь он более расположен ко мне, я бы не искала в нем недостатки, а смотрела бы через розовые очки.

Прилагаю письмо к Одиссею. Оно весьма забавно, но я столько слез пролила, пока писала его.

Твоя Артемида".

"Здравствуй, мой возлюбленный,

Ты никогда не прочтешь этого письма и никогда не узнаешь, что я чувствую к тебе. Я смотрю на тебя издали, и даже подходя к тебе, даже говоря с тобой стараюсь сохранить независимый и бравый вид. Ты никогда не угадаешь, как сильно я тебя люблю.

Бывает такое, что любовь не нужна. Моя любовь как раз из этого числа. Она не нужна тебе, но твоя любовь очень нужна мне. Я понимаю, что не могу получить ее. Я много раз пыталась сказать тебе о своих чувствах, но раз за разом ты отвергал меня. Нет, ты не говорил ничего, но было ясно, что мои намеки понятны тебе, но отвечать ты мне не будешь. Ты тот человек, чья лучезарная улыбка сводит меня с ума. Я много готова отдать за то, чтобы видеть ее вновь и вновь. Ты можешь быть таким милым, но чаще я вижу насмешку в твоих глазах. Как жаль, что я не могу заслужить твою любовь. Как жаль, что мы не можем быть вместе. Я готова на все — быть другом, любовницей, женой, кем угодно, только бы быть с тобою рядом. Но я снова и снова вижу других женщин там, где мне нет места.

Я скучаю. Люблю тебя, Одиссей. "

Только закончив читать письма, написанные быстрым почерком его Дианы, Ролан понял, что лицо его залито слезами. Им овладели тоска и абсолютная безысходность. Некоторое время он сидел, положив голову на руки, пытаясь осознать, что Диана потеряна для него навсегда. Ее слова оказались правдой. Она влюблена и влюблена по-настоящему в человека, который остается холоден к ней. Немного успокоившись, он попытался проанализировать все, что ему было известно про Одиссея. Это был человек их круга. Они часто виделись. Диана могла смотреть на него, говорить с ним. Этот человек смотрел на нее насмешливо, он был окружен другими женщинами. Этот человек вел себя плохо с точки зрения Дианы.

Под подобное описание подпадала большая часть двора. Ролан сложил письма и аккуратно убрал в потайной карман. Возможно позже, когда он успокоится, он сможет более детально уловить этот образ, понять, кого же Диана имела в виду. Потом Ролан вдруг воспрял. Он понял, что отличало этого человека от остальных: Одиссей не интересовался Дианой.

Окончательно потеряв надежду, но обретя какую-никакую нить для поиска счастливого соперника, Ролан постарался взять себя в руки. Он найдет этого человека и убьет его. Чего бы это ему ни стоило. Он готов рискнуть всем, но избавить мир от ненавистного Одиссея. Даже если это будет стоить жизни ему самому.