Красавица

Глава 14. Плохой мир

Новая королева Франции была светловолоса и очень мала ростом. Не слишком высокая Диана была на пол головы ее выше. Ей сразу понравилась эта девушка — мягкая, тихая и спокойная. Улыбка у испанской инфанты была очень мила. Казалось, она любит весь мир, и молодому королю, своему жениху, она улыбалась так, будто он сошел с иконостаса.

Да, в ней не было красоты и яркости. Тереза была не просто скромна. Она была слишком тиха для яркого и красивого Луи. Они не подходили друг другу. Мария Манчини, яркая красавица, намного лучше смотрелась рядом с ним, чем эта девушка в тяжелом белом шитом золотом платье, закрывающем все, что только можно закрыть.

— Боже мой, какой ужас, — сказал Луи, склонившись к Ролану де Сен-Клер, — и на этом я женюсь?

Ролан хмыкнул. Потом оценивающе посмотрел на инфанту.

— Если ее прилично одеть, то вполне себе ничего. Ну рост женщине не обязателен. Это даже мило, когда женщина мала ростом. И волосы у нее красивые.

— Ты уверен, что на ней хорошо будут смотреться наши лилии?

— Лилии на всех хорошо смотрятся.

Луи невольно улыбнулся. Действительно, если эту малышку одеть прилично, во что-то более яркое, открытое и радостное, то, вполне возможно, из нее можно сделать достойную спутницу. Может быть, все не так плохо, и он судит о ней плохо только потому, что эта девушка, которую ему подсунули в жены, так сильно не похожа на Марию.

— Королева должна быть заметна, — сказал он.

— Так надень на нее красное платье и большую диадему. Вряд ли кто-то сможет не заметить женщину в красном платье.

Ролан только недавно пришел в себя. Две недели он провалялся в бреду и полусне, а Морис совершенствовался на нем в искусстве врачевания. Луи прислал доктора, и вдвоем они сумели поставить его на ноги к самой свадьбе. Он пропустил все увеселения на испанской стороне, поездки в кораблике, когда двор смотрел на трапезу испанского короля, венчание, и смог присутствовать только на свадьбе, которая состоялась уже во Франции после отбытия испанской делегации восвояси. Теперь он выглядел побитым судьбой, но вполне достойно. Перевязь для простреленной руки, как советовал доктор, он надевать не стал, но шевелить ею толком не мог, поэтому рука висела, как плеть.

Диана де Вермандуа не пришла ни разу, хотя он ее ждал. Он не просто ее ждал. Он целыми днями только и делал, что ждал ее. Морис рассказал, как она выстрелила в дона Мигеля, и что именно ей он обязан своим спасением.

Де Шерше, возвращаясь каждый вечер в комнату, которую они делили с Роланом, приносил все возможные сплетни. Любитель поболтать, он рассказывал Ролану обо всех происшествиях, в том числе рассказал о семействе де Сереналис.

Мигель де Сереналис занимал при дворе должность виночерпия, и сестра его приглянулась кузену короля дону Карлосу. Красивая и смелая донья Ракель с удовольствием принимала знаки внимания принца, но принц вскоре завел себе новую возлюбленную, а Ракель осталась не только с пятном на репутации, но еще и с плодом любви во чреве. В это же время дела дона Мигеля, вынужденного содержать при роскошном испанском дворе пятерых братьев и сестру, окончательно пришли в расстройство, а просьба к дону Карлосу дать приданое за Ракель вызвала хохот не только принца, но и его дядюшки короля. Поэтому свадьба инфанты и празднества в Фонтевиле были восприняты доном Мигелем, как подарок судьбы. Он заставил сестру искать счастья во Франции, готовый любыми способами поспособствовать ее охоте

Ролан усмехнулся. Он мог бы посочувствовать ей, если бы целью своей она выбрала не его. Но сейчас никакого сочувствия к красивой испанке у него не было.

Несмотря на то, что он потерял много крови, и рана загноилась, Ролан достаточно быстро пошел на поправку. Возможно, этому причиной было его приподнятое настроение. То, что Диана отправилась вызволять его, как и ее месть дону Мигелю, он мог расценить только как ее расположение. Возможно, она просто врала про возлюбленного, чтобы уязвить его самого. Эта мысль постоянно крутилась у него в голове, делая существование сносным, а солнце ярким. Де Шерше рассказывал, как оберегает свою невесту де Савуар, как он боится потерять ее, и как он зол на Ролана. Ролан пожимал плечами. Диана совсем не любит несчастного Анри. А если сердце ее свободно, то он вполне может воспользоваться этим и попытаться завоевать его любыми способами. И черт с ней, с дружбой. Анри кинул ему вызов, перечеркнув тем самым многие годы преданности и поддержки. Он сам не сумел пройти по грани между ревностью и дружбой, заставив Анри ревновать, показав ему свои чувства, хоть и не имел на это права. Он этого не хотел. И должен был признать, что ему было больно от их разрыва. По привычке взяв всю вину на себя, Ролан пытался придумать, как же помириться с Анри, так, чтобы у того не было сомнений в его верности и честности.

Ему помог Луи.

Как только Ролан смог ходить, Луи вызывал его и де Савуара к себе и приказал пожать друг другу руки.

— Я не потерплю в своем окружении подобных вещей, — сказал он, — Сен-Клер, Савуар?

Они пожали друг другу руки. Рука Анри была холодна, и глаза его смотрели так же холодно, а усмешка на губах не скрывала презрения. Но камень с души у Ролана все же свалился. Было гораздо легче знать, что он не обязан скрестить с ним шпагу. Потом он кинул взгляд на Диану, которая стояла рядом с Луизой де Ле Блан и внимательно смотрела на своего жениха. А когда тот подошел к ней, положила руку ему на грудь.

— Вы поступили правильно, Анри, — сказала она, — так приказал вам Его Величество.

Ролан отвернулся. Если бы она коснулась его, и сказала, что он был прав, не важно в чем, он бы сдался. Она бы получила полную власть над ним. Просто за то, что стояла бы рядом. Но Диана старательно избегала его, и даже глаза ее просто скользнули по его фигуре, будто он был прохожим в толпе.

Вечером, когда Анри не было рядом, Ролан подошел к ней. Диана играла на клавесине, и он встал рядом, смотря, как ее пальцы летают по клавишам.

— Я должен благодарить вас, мадам, — он смотрел на нее сверху вниз, надеясь, что она не прочитает по его глазам той радости, что охватывала его только при одном взгляд на нее.

Диана подняла голову, равнодушно взглянула на него. Музка смолкла.

— Не стоит благодарности, граф де Сен-Клер, — проговорила она, — я отдала вам долг. Когда мне было плохо, вы помогли мне так, как сумели. Теперь была моя очередь. Так что мы квиты.

Ролан молчал, чувствуя себя так, будто на него вылили ушат воды. Он провел рукой по клавесину, от чего тот издал печальный звук.

— Тем не менее, вы, возможно, спасли мне жизнь, — сказал он, и тон его не изменился. Хотя в душе будто задули свечу. Он опустил глаза, потом поклонился и пошел прочь.

Выйдя в парк, Ролан долго стоял, смотря на луну. Если луну невозможно снять с неба, то стоит ли пытаться? Он весь день наблюдал за Дианой и выяснил, что никакого возлюбленного у нее нет. Она никому не уделяла внимания, больше, чем полагалось. Не кидала взглядов. Не ждала, не улыбалась тайком. Она соврала, чуть не сведя его с ума своей ложью. Окончательно запутавшись, он не знал, теперь, хорошо это или плохо.

...

Диане инфанта нравилась. Диана чувствовала, что та нуждается в защите, и они с Луизой решили, что как только она займет свое место при дворе, они обе постараются поддержать ее. Некрасивая и тихая девушка, не знающая французского языка, казалась совершенно беззащитной.

— Но ты знаешь, Диана, — сказала Луиза вечером, во время грандиозного празднества, устроенного в честь королевской свадьбы, — ей ведь несказанно повезло.

Диана, занятая выискиванием в толпе Ролана де Сен-Клер рука об руку с Нелли де Ламбаль, вскинула брови:

— Это почему еще?

— Она, такая вот некрасивая, стала супругой лучшего из лучших. Нашего короля.

Брови Дианы поползли еще выше. Она оторвалась от Ролана и повернулась к подруге.

— Ну вряд ли Луи может быть назван лучшим из лучших, — сказала она.

— Почему же? — воскликнула Луиза, — он и красив, и высок, и он же и есть король. Это ты не видишь никого, кроме...

Диана шикнула, и Луиза резко оборвала свою речь.

— Да, на Луи я на самом деле не обращала внимания, — Диана задумалась, — возможно, для меня чужие мужчины не представляют интереса. Сначала за него бились Мария с Оливией, потом подоспела эта крошка. Я не готова стать фавориткой, не могу делить возлюбленного с кем-то еще.

И она вернулась к созерцанию Ролана и Нелли де Ламбаль, тут же забыв о короле.

— Смотри, Луиза, — она дернула подругу за рукав, привлекая ее внимание, — как тебе кажется, он на самом деле влюблен в нее? Как должен вести себя влюбленный?

Луиза пожала плечами.

— Тебе виднее. Они все влюбляются в тебя.

Диана усмехнулась. Достаточно грустно.

— Я знаю, как они ведут себя, когда влюбляются в меня. Но я не понимаю, как узнать, влюблен ли он в Нелли? Как это проявляется, Луиза?

Луиза помолчала.

— Когда король был влюблен в Марию, он целыми днями сочинял для нее сонеты. А когда она входила, он смотрел только на нее. Он смотрел на дверь, когда ее не было в комнате. Он искал одобрения в ее глазах каждому своему слову. Думаю, что так должно проявляться чувство.

— Ты наблюдала за королем? — удивилась Диана.

Луиза вдруг вспыхнула:

— Мне все равно нечего делать на праздниках, ведь в меня никто не влюблен.

— Ну раз ты такая наблюдательная, то посмотри, влюблен ли Сен-Клер в мадам де Ламбаль.

Луиза оторвала глаза от короля, в это время разговаривавшего со своей юной женой, и перевела взгляд на Ролана. Некоторое время она смотрела на него, как будто оценивая что-то. Потом повернулась к Диане.

— Я уверена, что он влюблен в тебя и меня ничто не сможет сбить с этой мысли, — сказала она.

— Но он не смотрит на меня, не ждет меня, когда меня нет в комнате, и не ищет моего одобрения, — Диана ударила веером по ладони, — и сонеты в мою честь не сочиняет. Ты сама себе противоречишь.

— Тебе писал сонеты сам король. Да кто только не писал. Можно уже на увесистый том набрать, если сложить все вместе, — Луиза рассмеялась.

— Но не Ролан де Сен-Клер!

— Я все равно уверена, что он влюблен в тебя. А в Нелли он не влюблен. Посмотри, он даже не очень-то галантен с нею. Я не вижу в нем страсти к ней. Возможно, он привлек ее для того, чтобы заставить тебя ревновать.

Тут Диана не выдержала и рассмеялась:

— Это уже слишком, Луиза! Из тебя не получится экперт в любовных науках! Я отлично вижу любого, кто влюбляется в меня. Это не тот человек. Будь он влюблен в меня, он бы хоть раз за этот бал посмотрел на меня. Не мельком, а именно смотрел бы на меня. Как Савуар. Постоянно. Как многие другие. От него же я не дождалась ничего. Даже взгляда. Он занят другими дамами.

— Скорее всего он специально не смотрит на тебя.

— Луиза!

— Диана, это игра. Он уверен, что не нравится тебе, и ты сделала все, чтобы убедить его в этом.

— И хорошо. Пусть думает так!

— Думаю, что он боится признаться тебе в чувствах. Боится, что ты...

— Прекрати, Луиза! Ролан де Сен-Клер ничего не боится. Тем более признаться в чувствах. Ты заговариваешься. Давай лучше пойдем танцевать?

Луиза пожала плечами:

— Это ты пойдешь танцевать. Только выйдешь, сразу же пойдешь танцевать. Я же буду стоять у колонны.

— Нет, не будешь! Я устрою твой танец! Прямо сейчас!

И Диана выступила из-за колонны. К ней тут же слетелись кавалеры, и Диана должна была отбиваться от желающих вести ее в танце. Оглядевшись и поняв, что де Савуара в комнате нет, Диана пробралась через всю залу и остановилась рядом с Роланом де Сен-Клер и Нелли де Ламбель, которые о чем-то мило беседовали у окна.

— Простите, что прерываю вашу беседу, — Диана была настолько же вежлива, насколько наглым было ее предложение, — но мне нужна ваша помощь, граф де Сен-Клер.

Он резко обернулся к ней и глаза его вспыхнули. Вспыхнули на самом деле, Диана испугалась такой его реакции, приняв ее за ненависть. Губы ее дрогнули, но она была не робкого десятка.

— Чем могу служить, мадам? — он поклонился и отпустил руку Нелли де Ламбаль. Та смотрела на Диану далеко не добрым взглядом.

— Я дала себе клятву, что не буду ни с кем танцевать, пока не пригласят на танец мою подругу Луизу де Ле Блан. Поэтому я прошу вас танцевать с нею, — Диана заулыбалась и смотрела на него, как ребенок смотрит на родителя.

— Ну если в награду вы согласитесь танцевать со мной, то я обязательно приглашу мадемуазель де Ле Блан.

Диана покачала головой.

— Нет. Моя подруга хороша сама по себе, поэтому никто не нуждается в награде, чтобы танцевать с нею. Если вы не согласитесь, мне придется попросить короля подать пример своим подданным.

Ролан рассмеялся. Он был счастлив уже от того, что Диана вспомнила о нем, не важно по какому поводу, поэтому ее отказ не играл большой роли для него. Она сделала шаг навстречу, он же в долгу не останется.

— Хорошо, — сказал он, — я буду рад пригласить на следующий танец вашу подругу. Она весьма милая девушка.

В этот момент заиграли полонез, и Ролан на самом деле поспешил пригласить Луизу де Ле Блан. Та была смущена и попыталась отказаться, но они заняли свое место в полонезе, возглавляемым Луи и его молодой супругой. Диана и граф де Пальн оказались на две пары за ними. Настроение Ролана резко поднялось в верх, и Луиза показалась ему весьма остроумной и даже немного красивой. Танцевала она совсем неплохо, танцевальные па немного скрывали ее хромоту, и помогали показать плавность и изящество ее движений. Когда танец кончился, Ролан остался стоять рядом с Луизой, потом принес ей вина и заговорил на какую-то незначительную тему. Он знал, Диана обязательно подойдет к своей подруге.

Так и случилось. Диана подошла почти сразу, как только смогла сбежать от де Пальна и тех, кто желал пригласить ее следом за ним. Она поблагодарила Ролана и взяла Луизу за руку:

— Прошу тебя, давай уйдем, — она обернулась, и Луиза и Ролан проследили ее взгляд. В дальнем конце залы появился Анри де Савуар.

— Я задержу его, — улыбнулся Ролан, и Диана кивком головы поблагодарила его, и тут же бросилась вместе с Луизой вон из зала, а потом вышла с нею в парк, где можно было скрыться в темноте среди деревьев.

Диана ощущала безумную усталость. Она устала от постоянной ревности и преследований своего нареченного жениха. Иногда она ненавидела его, но повторяла себе, что на самом деле дает поводы для ревности, хотя ничего плохого не делает, и его ревность — просто проявление безумной любви к ней.

Любовь Анри де Савуара была видна невооруженным глазом. Он буквально следовал повсюду за Дианой. Выходя утром из своей комнаты, она видела его, сидящего на ступенях лестницы. Иногда ей казалось, что она всю ночь так и провел, сидя на ступенях и положив голову на решетку перил. Бывало, он спал, и Диана будила его, касаясь его волос. Ей нравилось, как вспыхивала улыбка на его лице, и она читала в его глазах такое обожание, что прощала ему все остальное: преследования, допросы, постоянные выговоры и беседы о любви и верности, которые ее безумно утомляли. Ей хотелось, чтобы он был проще, чтобы он мог просто смешить ее, как Ролан де Сен-Клер, или рассказывать забавные истории, кататься с ней на лошадях, не рассказывая, как правильно себя вести, и почему она не должна была приветствовать того или иного мужчину, смотреть на того или иного человека. Диана искренне надеялась, что когда они поженятся и станут жить в одном доме, его ревность поутихнет. Он сможет контролировать ее ночи, и, возможно, ему станет легче. Да и ей тоже.

Бесконечные сцены ревности по поводу и без повода вызывали у Дианы отвращение. Она знала, что и сейчас, если он видел, как она танцевала с графом де Пальном, ей придется выслушать целую отповедь о правильном поведении невесты. Танцы с другими не входили в этот кодекс. Идя по темной аллее и вознося молитву, чтобы Савуар нашел ее как можно позже, Диана думала только о том, что именно так и выглядит настоящая любовь. Этими размышлениями она поделилась с Луизой.

— Савуар на самом деле меня любит, — сказала она, когда они забрели достаточно глубоко в сад, чтобы можно было сесть на скамейку не ожидая, что ее жених нагрянет с минуты на минуту, — по крайней мере его ревность — это проявление любви. И я вижу в его глазах любовь. Настоящую любовь. Он же жить не может без меня и дня.

— Он прекрасно жил без тебя все то время, пока ты отсутствовала, — ответила Луиза, — Ну да, плакался, что покончит самоубийством или уйдет в монастырь. Доставал короля и Месье своим нытьем. Подбирал себе монастырь построже. Но я тебе скажу, что человек, желающий от тоски уйти в монастырь, не будет долго думать и ныть. Он возьмет и уйдет. Я бы так сделала. А тот, кто ноет, тот вряд ли решится на этот шаг. Да и вряд ли рассматривает его в серьез.

— Ты просто не любишь его, Луиза, поэтому так говоришь.

— Я имею право не любить человека, который делает несчастной мою подругу.

— Но он не делает меня несчастной!

— А почему же ты сейчас прячешься в парке, когда все танцуют и веселятся?

— Я просто хочу избежать сцены!

— Ну да, ты просто счастлива видеть своего жениха, который ни грамма не доверяет тебе! Да, он хвостом ходит за тобой, а когда видит тебя с другим впадает в ярость. Но он не пытается убить того, кто похитил тебя у него, даже на десять минут, он срывается на тебе!

— Прекрати, Луиза!

— Ну так это же правда!

Диана встала. Грудь ее вздымалась от возмущения:

— Ты что, хочешь убедить меня, что де Савуар не любит меня? Зато Ролан де Сен-Клер любит, хотя все его слова говорят об обратном? Он позволяет себе безумные вещи, он обижает меня, он никогда не говорил мне о любви! В то время, как Савуар постоянно говорит о любви, он носит меня на руках и защищает от других, как может!

— Хотя единственный человек, от которого тебя нужно защищать — это он сам! — почти крикнула Луиза, — и когда Сен-Клер пытался это сделать, ты по всякому оскорбляла его!

— Потому что это не его дело! Я выйду замуж за Анри, он меня любит и я вижу эту любовь! Я вижу, что нужна ему! Сен-Клер же постоянно занят другими женщинами! Ему нет до меня дела! — Диана говорила тихо, но по лицу ее потекли слезы, — и не надо давать мне надежду! Этот человек не для меня. И я не для него. Даже если бы он тоже меня полюбил, я бы не вышла за него замуж. Хотя он и говорил мне, что любовь преодолевает преграды! В моем случае преграда — это он сам. Его поведение, его душа. Я не могу выйти замуж за злого и беспринципного человека! И я не должна его любить.

Диана все же разрыдалась, и Луиза пожалела ее. Она обняла подругу, и попыталась утешить.

— Возможно, все не так плохо. Хочешь, я спрошу его, любит ли он тебя. Как он вообще к тебе относится. Хочешь?

Диана замотала головой:

— Нет! Я и так прекрасно все знаю. Ролан де Сен-Клер хорош только тем, что воспринимает меня, как человека, а не как хрустальную статуэтку. И больше я не буду о нем думать. Хватит.

В парке было тихо, и только издалека слышалась музыка. Диана и Луиза пошли по дорожке, стараясь углубиться еще дальше в парк. А потом вдруг вдали появились два силуэта. Девушки бросились в темноту куста сирени и затаились под ним, не желая быть узнанными.

Возможно есть какая-то тайная связь между людьми. Диана подумала об этом, узнав силуэты тех, кто шел по дорожке настолько далеко от праздника, насколько это было возможно.

— Послушай, Сен-Клер, ты ведь на самом деле постоянно крутишься где-то рядом. Ты что-то мутишь, я не могу не думать об этом. Ведь именно тебе она написала, когда нуждалась в помощи, хотя ты был за морем, а я находился в трехстах лье в Париже!

Ролан де Сен-Клер остановился у небольшого фонтана, около которого совсем недавно сидели Диана и Луиза.

— Я не соперник тебе, Анри. Диана из тех женщин, кто нуждается в опеке, но я не претендую на ее руку, — сказал он.

— Я не знаю, насколько могу в это верить. Диана привлекает всех.

— Ты можешь мне верить потому, что я до сих пор не коснулся ее. Хотя много раз имел такую возможность.

Повисло молчание, а Диана прикусила пальцы руки, боясь разрыдаться.

— Хорошо, — Анри де Савуар протянул Ролану руку, — давай теперь на самом деле пожмем друг другу руки. В прошлый раз это было по принуждению. Сейчас же я хочу сказать, что рад вернуть твою дружбу.

Они пожали руки и какое-то время снова молчали. Ролан стоял неподвижно, опустив голову. Он весь вечер оправдывался, как мог. Он просил прощения за то, что вышел из себя. Он развлекал Анри, он держался от Дианы как можно дальше. Он сумел заслужить прощение. Дуэли с Анри не будет, он мог выдохнуть спокойно. Конечно, былое доверие восстановить невозможно, но они оба могут делать вид, что ничего не произошло.

Он не коснулся ее, хотя много раз имел такую возможность. Диана чувствовала, что это правда. Он ни разу не сделал первого шага, а теперь она знала, что он понимал ее настроение. Если раньше ей казалось, что он просто не замечает ее чувств, то теперь стало понятно, что он прекрасно все видел. От унижения и обиды она чуть было не всхлипнула, закрыла лицо руками и прижалась к Луизе, надеясь найти у нее поддержку. Та обняла ее своей теплой нежной рукой, от чего стало еще хуже. Слезы потекли по ее лицу.

Все было кончено. Ролан завел разговор на какую-то другую тему. Савуар с радостью поддержал его, и они пошли по аллее, теряясь в темноте. Когда Ролан и Анри исчезли из виду, и звуки их голосов затихли вдали, Диана все же разрыдалась. Она рыдала, не в состоянии остановиться, а Луиза обнимала ее и гладила по голове. Все было кончено. Много раз отказавшись от ее любви, зная о том, от чего отказывается, Ролан де Сен-Клер показал, что она ему совершенно безразлична. Диана получила ответы на все свои вопросы. Если раньше она могла тешить себя надеждой, что она чего-то не видит, верить в то, что Луиза права, то теперь все было слишком очевидно и ясно. Сердце ее разрывалось от мысли, что он никогда не думал о ней, как о возлюбленной, и все его поцелуи были просто игрой с красивой женщиной, в которой он не мог себе отказать. Она оказалась не нужна единственному человеку, которому по-настоящему хотела понравиться. Ей было физически больно, и от рыданий Диана не могла разогнуться, встать, говорить. Она хрипела, сгибаясь от боли. Она не плакала, она просто хрипела, запустив руки в волосы и портя прическу.

— Этого не может быть, — проговорила Луиза, когда Диана немного успокоилась и смогла разогнуться, просто сесть на землю и плакать, а не хрипеть.

— Ты же видишь, — прошептала она, боясь, что ее снова скрутит спазм или сердце просто не выдержит и остановится.

— Я знаю, что это все неправда. Я не понимаю, почему он так сказал. Это неправда. Возможно, были причины, по которым он не воспользовался моментом.

— Этих моментов было очень много, — шептала Диана, — и он знал, что я готова на все. Он знал! Он просто посмеялся надо мной!

— И тем не менее, он тебя любит.

Диана вырвалась из ее рук:

— Луиза, прекрати! — она обхватила себя руками, ее трясло, как в лихорадке, — не говори больше ничего!

И она побежала по дорожке. Луиза, боясь, что Диана сделает что-нибудь с собой, бросилась следом за ней. Ей удалось догнать подругу и уговорить ее уйти в комнату, которую они занимали в этом дворце.

Диана уснула только на рассвете, когда смолкла музыка и погасли фонарики в парке. Луизе удалось напоить ее крепким вином, от которого Диану окончательно развезло, и она впала в какое-то забытье, которое трудно было бы назвать сном. Луиза уложила ее, прикрыв одеялом прямо поверх бального платья. Растрепанная, заплаканная и бледная, Диана все равно была прекрасна. Как ангел, низвергнутый с Небес. Луиза смотрела на нее, потом подошла к зеркалу и взглянула на себя.

Из зеркала на нее смотрела уставшая и бледная девушка, слишком тонкая, от чего ключицы некрасиво торчали из выреза платья, слишком хрупкая, с тонкими бледными руками, которые было не скрыть никакими воланами и кружевами. Светлые пепельные волосы, не самого красивого оттенка, хоть и хорошо уложенные, были тускловаты. Если их распустить, они окутывали ее почти до колен пышной волной, но в прическе смотрелись не лучшим образом. Темные глаза смотрели прямо и неуверенно. И только пухлые губки были хороши. Но этого так мало, чтобы привлечь лучшего мужчину королевства. Даже такая красавица, как Диана де Вермандуа потерпела фиаско. Что же говорить о ней, Луизе?

Луиза де Ле Блан привыкла быть незаметной. Ее никогда не баловали отец с матерью, ее не замечали гувернантки, которые воспитывали ее братьев, ее не замечали при дворе, куда ее взяла из милости ее тетка. Последнее время Луиза привыкла быть тенью Дианы де Вермандуа. Она привязалась к ней, слишком красивой, чтобы кто-то другой мог рискнуть назвать ее своей подругой. Диана нуждалась в подруге не менее, чем сама Луиза, и последняя, приняв роль ее тени, незаметно следовала за ней, надеясь в один день стать самостоятельной фигурой. Религиозная до фанатизма, честная и открытая, чуждая высшему свету не менее, чем чужда ему была прямая и гордая Диана, Луиза влюбилась в того, кто был недосягаем для нее, и, привыкнув, что он ее не замечал, считала счастьем иногда смотреть на него. Она понимала, что ей никогда не достичь его любви, поэтому она молилась о счастье возлюбленного и преклонялась перед ним, как преклоняются перед божеством.

Диане Луиза искренне сочувствовала. Зная, насколько горька неразделенная любовь, она понимала, что разочарование ее подруги во сто крат тяжелее, чем ее собственное, так как Диана питала какие-то надежды на взаимность. Диана верила в чудо, и, когда все ее надежды рухнули, оказалась погребена под осколками.

С этого дня Диана старалась как можно меньше появляться на публике. Ей было физически больно смотреть на Ролана де Сен-Клер, который постоянно маячил рядом с королем и был всегда на виду. Диана видела, как вьются вокруг него самые красивые женщины королевства, и как он принимает их поклонение — как должное. Если раньше ей не хотелось думать о свадьбе с де Савуаром, то теперь она ждала ее, как манну небесную. Возможно, став герцогиней де Савуар, она успокоится в любви своего супруга, и немного забудет о чувствах к его другу.