Красавица

Глава 9. Ариосто

Последующие события сохранились у Ролана в памяти, как бесконечный пьяный угар, хотя пьяным он бывал весьма редко.

Диана очень старалась быть хорошей невестой Анри де Савуару. Они повсюду являлись вместе, и Диана опиралась о его руку и заглядывала ему в глаза. Она на самом деле очень старалась, и со стороны казалось, что они — прекрасная и счастливая пара.

— Ролан, я, наверно схожу с ума! — говорил ему Анри после игры в мяч, когда они подошли к столику с закусками и напитками, — я понимаю, что это все мое воображение. Я знаю, что она меня не любит, но она же клялась мне, что никогда не изменит. Я верю ей. Но я вижу, как все мужчины смотрят на нее. Как, как удержаться от ревности?

Ролан взял бокал вина, покрутил его между пальцами. Губы его дрогнули, казалось, в усмешке. Глаза следили за искрами света, игравшими в красной жидкости.

— Диана де Вермандуа не будет нарушать слово, — сказал он, растягивая слова, будто они давались ему с трудом, — вспоминай об этом каждый раз, когда хочется кого-нибудь убить. У тебя нет никаких причин не верить ее клятве.

Теперь он улыбался, и Анри стало легче. Будто, поделившись с Сен-Клером, он скинул с плеч тяжелый груз.

— Еще партию? — Ролан поставил бокал на столик, — я должен отыграться.

Ролан хорошо знал Анри. Тот всегда был слабее него. И он привык поддаваться. На скачках он придерживал лошадь, пропуская Анри вперед, а сейчас пропускал мяч. Когда-то в детстве Анри сильно обижался и плакал из-за каждого проигрыша. Ролан был сильнее. Ему ничего не стоило уступить ему. И у Ролана вошло в привычку делать шаг назад, пропуская друга. Но готов ли он позволить ему жениться на своей возлюбленной? Анри верил ему безоговорочно. Может ли он предать его доверие и его дружбу?

На этот раз он так и не сумел отыграться. Впервые ему хотелось держать в руке шпагу, а не ракетку, стоя напротив Анри, и увидеть его поверженным на землю, а не смеющимся после очередного выигранного сета. Он проиграл с разгромным счетом, но не расстроился, считая, что поражение или выигрыш в мелочах не имеют значения.

При виде любого мужчины рядом с Дианой Анри накрывала волна ревности. Умом он понимал, что нет ничего ужасного в том, что кто-то поцелует ей руку или пригласит на танец. Но он весь покрывался испариной, наблюдая, как Диана разговаривает с любым из мужчин. Он старался пресекать ее тет-а-тет, постоянно был рядом. Диана казалась ему солнечным зайчиком, которого невозможно удержать, она просачивалась у него между пальцев.

Надежно ли ее слово? Верна ли она ему? Что означает ее улыбка, которую она подарила виконту де Сен-Мишель? Ночами он мучился от неизвестности, потому что не мог знать точно, ночует ли Диана в своей комнате. Он вставал и шел под ее дверь, сидел в потайной комнате и следил, кто ходит по коридору. Потеряв покой, он должен был все время знать, что Диана верна ему.

— Диана, вы же моя невеста, разве можно так вести себя с другими мужчинами?

Диану охватывало раздражение только при виде своего жениха. Она должна была смотреть только на него. Думать только о нем. Жить им одним. Диана утешала себя тем, что Анри любит ее. Что это и есть любовь, когда сгораешь от ревности всякий раз, если предмет страсти дарит улыбку кому-то еще. Сама она не ревновала Анри, ведь она его не любила, и ночами плакала от того, что Ролан де Сен-Клер совсем не уделял ей внимания, зато много времени проводил с красивыми женщинами. Он мог часами развлекать Нелли де Ламбаль, а та смотрела на него своими огромными серыми глазами и улыбалась. Диана отдала бы все на свете за возможность поменяться с ней местами. Как бороться со своими чувствами она не знала. Совесть мучила ее за то, что она в мыслях постоянно изменяла Анри, и была уверена, что он чувствует это, поэтому и мучает ее.

Катастрофа разразилась в один из ясных дней, когда ничего не предвещало бури.

Диана знала, что Мария Манчини хочет напоследок поставить на сцене Ариосто. Она даже перечитала роман, чтобы освежить его в памяти.

— Диана, — Мария улыбалась ей, сидя рядом с Луи в просторной беседке, где собрались все, кто должен был участвовать в балете, — мы с Его Величеством посовещались, и решили, что вы — самая достойная кандидатура на главную роль. Я уверена, что вы справитесь с ролью Анджелики, тем более, ваша красота сравнима только с ее красотой.

Диана смутилась, а потом вдруг насторожилась. Мария Манчини никогда не любила ее, а после сцены в доме Сен-Клера старалась просто не замечать. И тут — главная роль.

— На роль Роланда мы решили пригласить нашего ревнивца, Анри де Савуара, — улыбка Марии стала еще краше. Луи же смотрел на Ролана, не в силах остановить то, что должно было случиться.

Анри вспыхнул, но явно был доволен тем, что сможет танцевать с Дианой.

— О роли Медора мы долго думали, — продолжала Мария, — и решили, что рядом с Дианой де Вермандуа лучше всего будет смотреться Ролан де Сен-Клер.

Свет померк. Диана от ужаса закрыла глаза. Нет! Она не может танцевать с ним, она обязательно выдаст себя! Она не сможет играть безупречно! Это будет пыткой, ежедневно репетировать с ним, и не иметь возможности сказать ни слова!

— Мадемуазель Манчини, — Диана сделала шаг вперед, — я хочу отказаться от роли. Я... я не могу играть Анджелику при таком Медоре!

Луи быстро вскинул на ее глаза, а Ролан просто пожал плечами, делая вид, что ее слова совсем не задели его.

— Мадам де Вермандуа, — Луи даже встал с места и подошел к Диане, — я прошу вас забыть свои распри. Доставьте удовольствие мадемуазель Манчини и нам всем. Решение мадемуазель не может быть изменено.

Диана видела, как сжал губы Анри де Савуар. Как отвел глаза Ролан, и как улыбается Мария Манчини. Больше всего хотелось плакать, топать ногами и кричать, но Диане ничего не оставалось, как только присесть в реверансе и прошептать:

— Да, сир.

Ролан был утвержден на роль Медора, и на следующий день приступили к репетициям. Изо дня в день Ролан танцевал с Дианой танец любви, исполнял сцену в пещере, где Диана стояла близко-близко, и губы ее почти касались его губ, а его руки лежали на ее талии. Ему казалось, что глаза ее сияют страстью, но ни разу она не сказала ему ни одного слова, кроме необходимых во время репетиции. Ни разу не сделала лишнего движения. Ни улыбнулась лично ему, не Медору, рука ее ни разу не коснулась его ладони. Он так мечтал взять ее за руку, как брал в Вороновом гнезде. Он постоянно находился рядом, мог касаться ее, но она была невероятно далека. И опуская руки на ее талию, он тоже не сделал ни единого лишнего движения. Не сжал ее сильнее, чем требовалось в танце. Ни разу не подал ей руки, которую она не хотела принимать. Он держался отстраненно, а после репетиции садился около короля и заводил какую-нибудь дурацкую беседу. Обсуждал костюмы фрейлин, смеялся над нелепыми па актеров. Высмеивал де Савуара, явно ревновавшего свою невесту к литературному герою.

— Ты так превратишься в Роланда еще до начала спектакля, — как-то сказал он другу, когда дамы ушли, а они втроем, король, Савуар и он сам, сидели в маленькой гостиной и пили вино.

Савуар отвернулся, стыдясь своей ревности.

— Я полностью верю и ей, и тебе, Сен-Клер, — сказал он, — но ничего не могу поделать с собой. Когда вы исполняете сцену в пещере, мне кажется, я схожу с ума. Я готов разорвать тебя на куски. Зря я согласился на этот фарс.

Луи, задумчиво разглядывающий бокал, резко поднял голову:

— Так хотела Мария, — сказал он, — тут она распоряжается. Мы будем делать все, что скажет Мария.

Ролан усмехнулся.

— Надеюсь, что она не прикажет мне подняться на крышу Лувра и прыгнуть вниз.

Луи внимательно смотрел на него.

— Я тоже надеюсь. Иначе тебе придется прыгнуть.

Позже, когда Савуар пошел разыскивать Диану, а Луи и Ролан остались наедине, король, подумав несколько минут, спросил:

— А если бы Диана приказала, ты бы прыгнул с крыши?

Ролан вздрогнул, как от удара.

— Нет.

— Почему?

— Я не выполняю дурацких приказов.

— И мои не выполнишь?

— И твои.

Луи поднялся на ноги, оперся руками о стол.

— Это уже похоже на бунт.

Ролан поднял брови.

— Нет. Это похоже на умение отличать нормальные приказы от дурацких.

— Но ты же признался в изнасиловании, когда Диана обвинила тебя.

Повисло молчание. Ролан тоже встал.

— Там была замешана честь, — сказал он, — но я не понимаю, причем тут Диана.

Луи смотрел ему прямо в глаза.

— Я читал отчет испанского посла. И я знаю, что ты влюблен в нее. Хотя она ведет себя, как дурочка.

Ролан сжал руки, чтобы не ударить Луи. Отошел к окну, вцепился в подоконник.

— Это было уже давно, — голос его звучал ровно, — я с тех пор исцелился.

— Твои поступки говорят об обратном.

Ролан обернулся к нему.

— Чего ты хочешь? — спросил он резко, — чтобы я признался, что влюблен в Диану де Вермандуа? Хочешь услышать это от меня? Что я схожу с ума от ревности каждый раз, когда вижу ее с Савуаром? Она выбрала лучшего из нас, я ее не достоин. Мазарини четко дал мне это понять.

Луи молчал, глядя на него. Потом подошел и положил руку ему на плечо.

— Я хотел знать, что кому-то еще тоже плохо, как и мне. Ты отлично держишься, и, если бы мать не дала мне этот отчет, я бы тоже не догадался ни о чем. Я буду учиться у тебя. Мне Мазарини дал четко понять, что Мария не достойна меня.

Они смотрели друг на друга, а потом Ролан усмехнулся:

— Осталось только порыдать друг у друга на плече, — сказал он, — Мария может делать все, что угодно, и ради тебя я согласился участвовать в этом фарсе, где она специально издевается надо мной. Ей нравится смотреть, как я вынужден постоянно танцевать с Дианой, быть любезным с Савуаром. И даже роль изначально мне предложили Роланда. Она мне очень подходит..., — он помолчал, — возможно, твоя мать права. Из Марии не выйдет королевы.

— Ты говоришь так потому, что зол на нее, — сказал Луи.

— Я говорю так потому, что это слишком мелочно, так мстить, — ответил Ролан.

— За что ей тебе мстить?

— Есть за что. Мария наслаждается моими мучениями. Я же вижу.

— Поэтому ты будешь рад, когда она уедет, — Луи нахмурился и взгляд его не предвещал ничего хорошего.

— Нет. Но только ради тебя. Она нужна тебе. Хотя королевы из нее на самом деле не выйдет.

Глаза Луи сверкнули. Он сделал шаг вперед, и правым хуком врезал Ролану в челюсть. Ролан отлетел к стене, но удержался на ногах. Луи подошел ближе. Ролан выставил защиту.

— Я бы вызвал тебя, — проговорил он, — но законы не позволяют драться с королем.

— Зато королю законы позволяют бить своих подданных, — Луи снова хотел ударить его, но Ролан легко отбил удар. В отличии от Луи, он множество раз вступал в противоборство с гораздо более сильными противниками. Чтобы свалить его с ног ему хватило бы одного удара.

Попытавшись пробиться сквозь его защиту, Луи быстро понял, что Ролан не собирается поддаваться или отвечать. Он защищался, не более.

— Проси прощения или убирайся ко всем чертям, — Луи отошел в сторону, — я не позволю оскорблять Марию даже тебе.

Ролан поднял руки, показывая, что сдается.

— Получается, что ты одобряешь ее поступки, — сказал он.

— Нет. Но я не позволю оскорблять ее.

— Но ты сам недавно оскорблял Диану, и я слушал это молча.

— Проси прощения или проваливай.

— Хорошо, — Ролан поклонился, надевая маску придворного, — прошу извинить меня, Ваше Величество, — я погорячился. Из Марии Манчини получилась бы отличная королева. Мелочно мстящая своим подданным. Но вассалы на то и есть, чтобы издеваться над ними. Безмолвные твари, которые созданы, чтобы повеселить господ.

Луи скрестил руки на груди и сжал губы, чтобы не рассмеяться.

— Попробуй еще раз, — сказал он, — эти извинения не подходят.

Но Ролан не собирался извиняться или унижаться перед ним. Он развернулся и быстро вышел из комнаты.

...

Позже, анализируя свой разговор с королем, Ролан понимал, что был не прав. Но будучи постоянно на взводе, он не мог сохранять способность ясно мыслить. Мария явно наслаждалась произведенным эффектом, и его расположение к ней постепенно переходило в ненависть. Луи покрывал ее, заставляя весь двор скакать под ее дудку. Никогда еще Мария Манчини не обладала такой огромной властью над королем, как в эти последние два месяца при дворе. Любой ее каприз мгновенно исполнялся. Любая ее прихоть становилась прихотью молодого короля. Не желая участвовать в этом, но и боясь покинуть двор без разрешения кардинала, Ролан перебрался в свой дом и перестал ходить на репетиции. Он целыми днями сидел в библиотеке и пил, все более теряя человеческий облик и радуясь тому, что не видит ежедневно Диану и де Савуара, но в то же время мечтая снова положить руки на ее талию, пусть даже он не может позволить себе сжать ее крепче, чем положено в танце. Прошло несколько дней и, однажды очнувшись достаточно трезвым, он понял, что благодарен Марии за возможность танцевать с Дианой. Пусть та наслаждается видом его страданий, но сам он не желал отказываться от них, мечтая снова и снова видеть Диану, просто смотреть на нее. И если репетиции — единственный путь быть с нею рядом, значит он будет ходить на репетиции.

С этого дня он искал возможности примириться с королем, и тут на помощь ему пришел случай.

Ролан возвращался от Нелли де Ламбаль, с которой встречался этой ночью в небольшом домике недалеко от Люксембурга. Нелли прислала ему записку с мольбой выслушать ее, и он от нечего делать отправился на поиски приключений, прихватив с собой одного только Мориса.

Признания Нелли де Ламбаль были весьма пространны. Она, казавшаяся всегда Ролану бессловесной жертвой его чар, оказалась весьма красноречива, когда речь зашла о ее чувствах. Совсем юная и хрупкая, полупрозрачная блондиночка с огромными серыми глазами на пол лица, Нелли умоляла о любви и готова была пожертвовать абсолютно всем, идти на любой риск, только бы Ролан принял ее чувства и иногда, хоть раз в несколько дней, на вечер принадлежал ей.

Слушать ее было весьма забавно. В его голове родилось сразу несколько остроумных ответов, но тут он вспомнил о том, как больно ранят такие ответы. И если раньше он не задумываясь бы посмеялся над ней, то теперь прикусил губу. Отталкивать и обижать юную красавицу ему не хотелось. Нелли показала себя как хорошая, хоть и неискушенная любовница, и он не готов был так сразу отказаться от нее. Он согласился. Все равно Диана принадлежала де Савуару по ее собственному желанию. Почему бы ему самому не обзавестись официальной любовницей, которая, к тому же, может поспорить по красоте за первое место сразу после Дианы? Нелли нравилась многим, и он был рад увести ее из под носа у некоторых господ.

— Я всегда буду ждать вас в этом домике по средам, — говорила Нелли, сжимая его в объятьях сразу после любви, — вы приносите мне счастье. Я никогда не предам и не изменю!

Ролан ей верил, хотя никак не мог найти в сердце хоть какую-то толику любви к этой хрупкой, как хрустальная ваза, молоденькой женщине. Ничего более, чем возможность утолить свою страсть. Если Анна де Вернель была умна и язвительна, то Нелли — восторженна и покладиста. Ему никогда не нравились такие женщины. Из них двоих он выбрал бы Анну, но Анна всегда была в центре внимания, ее муж, барон де Вернель, — весьма ревнив, а другие поклонники не упускали случая погреться в ее постели. Ролан же был собственником, и популярность Анны и ее неразборчивость в связях никогда не нравились ему. Иметь свою собственную любовницу, верную и преданную, было гораздо более привлекательным, чем каждый раз бороться за внимание Анны. Подумав, он пришел к выводу, что его верность никак не входит в пакет их соглашений с Нелли де Ламбаль. Он должен просто приходить по средам в домик недалеко от Люксембурга. А Нелли — быть ему верна.

Возвращался он от нее уже не таким мрачным, каким шагнул в дверь ее дома. Все же красивая влюбленная женщина, готовая для него на все, сильно поднимала настроение. По пути он размышлял о том, что как ни странно, красавица Нелли, жена старого герцога де Ламбаль, который годился ей не в отцы, но в дедушки, влюбилась в него, в то время, как он не сильно расстроился бы, если бы она исчезла из Парижа любым способом. А Диана, вдова не менее знатного человека, смотрела на него свысока, хотя только за один ее взгляд, подобный тем, какие кидала на него Нелли, он готов был обойти пешком весь обитаемый мир и принести ей живой и мертвой воды.

Увлекшись своими размышлениями, он проделал большую часть пути, когда вдруг за углом улицы послышались крики, звон оружия, кто-то побежал, упал. Прогремел выстрел, но пуля явно пролетела мимо. Ролан прижался к стене и подобрался к месту сражения.

На небольшой площади перед церковью, название которой напрочь вылетело у него из головы, разыгрывалось обычное для этих мест действие. Трое молодых дворян попали в окружение бандитов, которые, вооруженные шпагами и ножами, надвигались на них толпой человек из десяти. Ролан отметил, что двое из троих дворян стояли плечом к плечу, загораживая собой третьего, причем один из них держал тот самый пистолет, выстрел из которого привлек внимание Ролана.

Оценив обстановку, Ролан кивнул Морису, потом снял плащ, намотал его на руку, достал пистолет и взвел курок. Морис тоже достал пистолеты. Защитить своих собратьев от стаи бешеных псов казалось Ролану делом чести.

Сражение началось без него. Бандиты гурьбой ринулись на дворян, завязалась борьба, и даже тот, кто стоял позади приятелей, тоже вступил в нее, и Ролан отметил, что дерется он по всем правилам, при этом без шансов на победу. То, чему учат в зале, никак не могло пригодится в потасовке в ночном переулке.

Грянул выстрел, и Ролан выступил из тени. Его пуля нашла своего адресата, один из бандитов закричал и осел на землю, а остальные повернули головы туда, откуда пришла неожиданная помощь их противникам.

— Господа, — Ролан оценивал обстановку, рассчитывая свои силы, — это нечестно. Десять против троих. Или даже больше? — он усмехнулся, — разве можно так? Давайте сравняем шансы?

И прежде, чем все участники схватки успели что-либо сообразить, Морис вложил ему в руку еще один пистолет, и Ролан снова выстрелил. Еще один бандит схватился за грудь, а Ролан уже держал новый пистолет наготове.

— Кто следующий?

И тут они всей гурьбой бросились на него. К чести дворян, те не замедлили вмешаться, и теперь двое из троих пытались оттянуть часть бандитов на себя. Ролан же снова выстрелил, другой рукой отбивая атаку. После сражений с испанцами на качающейся палубе, схваток с пиратами, небольшая заварушка в центре Парижа была для него развлечением, но никак не казалась чем-то опасным. Тем более, что после третьего выстрела ряды противника, почувствовавшего, что шутить с ними никто не будет, начали редеть, вскоре был слышен только топот ног по соседним улочкам. Ролан остался стоять посреди площади, а вокруг валялись трупы убитых им бандитов.

— Ты не ранен? — он обернулся к Морису.

Тот покачал головой.

— Нет, господин. Отличная работа, господин.

— На самом деле отличная, — услышал он знакомы голос, и тот, кто старался не принимать участия в битве оказался перед Роланом.

Ролан на секунду от ужаса закрыл глаза.

— Что ты здесь делаешь, в такое время? — проговорил он, хотя понимал, что не имеет права предъявлять претензии этому человеку.

Луи рассмеялся:

— Да так, брожу. Изучаю свой город.

— Ничего смешного тут нет, — Ролан был взбешен, — тебя могли убить! Хочешь оставить престол своему братцу?

— Я бы на твоем месте был повежливее, — Луи убрал шпагу в ножны, а два его друга подошли и встали рядом, Ролан узнал де Савуара и де Шерше.

— А я на твоем — не болтался бы по городу без охраны.

— Прекрати, Сен-Клер, — де Савуар рассмеялся, — ты слишком серьезно ко всему относишься, — мы ходили узнать будущее.

Выражение лица Ролана де Сен-Клер было весьма красноречиво.

— Тут недалеко, — де Шерше указал куда-то в конец переулка, — моя сестрица дала нам адрес. Туда ходят все девицы нашего прекрасного Лувра. На днях была даже прекраснейшая невеста де Савуара, — он снова засмеялся.

— И что же предсказали невесте де Савуара? — передразнил Ролан, бросая взгляд на короля, но не сумев удержаться от вопроса.

— Что она выйдет замуж по любви, — де Шерше рассмеялся, — так что де Савуар теперь может рассчитывать на взаимность.

Ролан почувствовал, что бледнеет.

— Диана рассказала за ужином, — де Шерше шел рядом с Роланом, — и теперь весь двор обсуждает ее возможных возлюбленных. Но Савуар почему-то решил, что она не любит его.

— А тебе что предсказали? — Ролан обернулся к де Савуару.

Тот молчал. Потом поднял голову, размышляя.

— Черт, — он сжал губы, снова замолчал, не зная, говорить или нет о предсказании. Потом решился и обернулся к Ролану: — мне она сказала, что я умру от ревности.

Повисло молчание:

— Ну для того, чтобы этого избежать, надо просто не жениться на Диане де Вермандуа, — сказал Луи, — Женись на какой-нибудь крошке побогаче и уезжай в провинцию. Там излечишься от любви к Диане и вернешься к нам живым и здоровым.

Де Савуар помолчал, потом обвел глазами друзей.

— В том-то и дело, что я готов умереть, но жениться на ней.

Луи посмотрел на Ролана, усмехнулся:

— Ну на твоем месте многие были бы готовы оказаться, — ответил он де Савуару, — Но это безумие — отдавать жизнь ради пары ночей с красоткой.

— Ты не готов отдать жизнь за Марию? — удивился Шерше.

Луи усмехнулся.

— Нет. У меня другая миссия. Я должен отречься от нее ради своего народа. А это намного важнее.

— Так сказал кардинал, — вставил Ролан.

— Но кардинал прав. Это ты можешь выбрать себе женщину по душе, а я имею четкое предназначение. И никакие женщины не могут встать у меня на пути. Даже Мария. Моя прихоть может стоить тысяч смертей, войны. Поэтому я не имею права на прихоть. И да, — Луи усмехнулся, глядя на него, — она, конечно, слишком мстительна.

Ролан улыбнулся. Мир был заключен, и он мог спокойно вернуться в Лувр.

— А тебе она что сказала? Про женщин? — спросил она Луи.

Тот усмехнулся.

— Что все эти женщины находятся вокруг меня. Луна — она рядом, я часто вижу ее, но не узнаю. Венера еще слишком юна, а третья недалеко, а будет еще ближе, но никто никогда не догадается, что это она. И даже я. По настоящему счастлив я буду только женившись второй раз. Вот так.

Все замолчали. Каждый думал о своем. Когда же вдали показались крыши Лувра, Ролан остановился.

— Я пойду к себе, — сказал он, — хорошо, что вы устроили такую приятную прогулку. Было интересно прогуляться с вами.

— Пойдешь к гадалке? — рассмеялся де Шерше.

— Улица Прядильщиков, дом в тупичке, — подсказал де Савуар.

И только Луи не смеялся. Он положил руку ему на плечо.

— Спасибо, — сказал он, — ты, наверное, спас нас всех. Если пойдешь к гадалке, расскажи потом, что она тебе скажет.

Ролан не успел ответить, как Луи сделал знак своим друзьям следовать за ним, и быстро удалился в сторону Лувра. Ролан остался один, и где-то неподалеку маячила фигура Мориса.

— Идем на улицу Прядильщиков, — сказал он Морису, и быстрым шагом, почти бегом, двинулся в обратном направлении.

...

Гадалка была достаточно молода. Черные глаза и волосы блестели в свете свечей. Косынка съехала с головы и лежала на белых открытых плечах.

— Проходите, — сказала она, делая жест рукой.

В темном коридоре сидели на корточках черные рабы, сверкая белками глаз. Ролан прошел вперед, и женщина открыла перед ним дверь.

Комната была совершенно черная. В конце ее стояло широкое зеркало и перед ним — свечи. Черный ковер скрадывал звуки шагов.

— Не бойтесь ничего, — сказала гадалка, — тут у меня темновато, зато легче сосредоточиться.

Она села за стол, провела рукой по хрустальному шару, посмотрела на Ролана блестящими глазами.

— Вы такой красивый, — сказала она, — я бы хотела нагадать вам что-то хорошее.

И она стала смотреть в шар. Ролан же стоял перед ней, боясь пошевелиться и жалея, что поддался и пришел в это странное место..

— У меня такой образ, — женщина подняла на него глаза, — Как будто вы держите ее в объятьях, руки ваши на ее талии, но вы не можете прижать ее к себе. То ли боитесь, то ли не смеете.

Ролан сжал губы.

— Я сегодня видела уже эту женщину, — гадалка снова смотрела на него, — она прекрасна. И она станет причиной множества смертей. Вам же она принесет очень много страданий. Откажетесь от нее, и вы проживете счастливую жизнь рука об руку с молодой блондинкой, которая будет любить вас. Не откажетесь — будете все время где-то рядом. В шаге.

Ролан отвернулся, снял с пальца кольцо и бросил его на стол.

— Достаточно, — сказал он, — прощайте.

И он быстро вышел из дома. Морис последовал за ним.

— Что она сказала? — Морис заглядывал ему в лицо, — она расстроила вас?

Ролан усмехнулся:

— Нет. Она увидела настоящее. Но не видела будущего.