Красавица

Глава 15. Дуэль

Парк Фонтебло стал тем местом, где протекала вся жизнь французского двора. Король уединился с юной королевой и небольшим числом придворных среди лесов и в глубине прекрасного парка. Утром он гулял там с королевой, а вечером, когда под покровом ночи решались тайные дела, парк становился ареной для разного рода сцен. Король принимал в них деятельное участие, а его придворные не заставляли себя долго ждать и следовали по стопам своего господина.

Диана и Луиза полюбили парк. Целыми днями они могли пропадать в его дебрях, кататься на лошадях, носясь наперегонки, устраивать пикники на двоих, ходить под ручку и шептаться, читать книги под сводами деревьев и даже купаться в дальнем пруду, пока никто их не видел. Они обе делали как можно больше для того, чтобы держаться как можно подальше от остальных. Когда король ехал на охоту, а двор его следовал за ним, обе девушки скрывались в чаще леса в противоположном направлении. Диана избегала встречаться с Роланом де Сен-Клер, сторонилась своего жениха, и не хотела ухаживаний других кавалеров. Луиза же поддерживала подругу, да и делать среди блестящих красавиц ей было нечего. Вечерами, когда устраивались теартальные представления, танцы или концерты, они старались сидеть где-нибудь вдалеке, чтобы быть замеченными как можно позже. Впрочем, король всегда требовал Диану де Вермандуа, прося ее танцевать с ним, его братом или с Савуаром, сажал ее за свой столик в картах, просил составить компанию во время прогулки. Они катались в лодках по пруду, по которому плавали небольшие фонарики в виде разноцветных лилий, и Диана непременно сидела в лодке короля вместе с Савуаром, Сен-Клером, королевой и мадам де Ламбаль. Эти моменты были для нее мучительны и неприятны, но Диана вынуждена была участвовать в общей беседе, улыбаться и отвечать Сен-Клеру, ежели была такая необходимость. Ей было физически больно смотреть на него, видеть, как он сжимает руку красавицы Нелли де Ламбаль, чьи почти белые волосы вились по плечам тоненькими колечками, а светлые серые глаза смотрели на него с неизменным восхищением. Тихая и хрупкая, Нелли де Ламбаль казалась ангелом, сошедшим с небес. К огромным светлым глазам ее прилагался маленький тонкий носик, красиво очертанный, и маленький ротик с пухлыми губками, которые, казалось, так и ждали поцелуя. Диана иногда думала, что будь она мужчиной подобным Ролану де Сен-Клер, она бы тоже выбрала Нелли из них двоих. Возвышенная и тонкая, нуждающаяся в защите и любви, Нелли была идеальной парой такому человеку, как Ролан.

— Он абсолютно равнодушен к Ламбаль, — заявила как-то Луиза, когда ранним утром обе девушки шли по аллее, углубляясь в лес, — я уверена в этом.

— И именно поэтому он повсюду таскает ее за собой, — закончила Диана, — именно поэтому он вчера вечером утащил ее в беседку и больше они не появились. Все смеялись, да. Над их страстью. И я тоже, Луиза, я тоже смеялась.

— Ну и что? — Луиза вскинула брови, — разве нельзя заниматься этим без любви?

— Зачем?

— Возможно, чтобы заставить тебя ревновать.

Диана остановилась. Ее белое платье с розовыми оборками трепал ветер. Диана придержала рукой шляпку.

— А, вот ты о чем..., — она посмотрела на подругу, — послушай, Луиза, мы уже все выяснили. Ты же зачем-то снова за свое. Даже если Ролан де Сен-Клер не любит мадам де Ламбаль, я уверена, что и меня он тоже не любит. Понимаешь, не любит. Совсем. Ему на меня наплевать, — Диана нервно сглотнула, — я каждый вечер провожу в его компании, и я ни разу не видела, чтобы он посмотрел на меня как-то особенно. Мы просто друзья. Даже не так. Мы никто. Я просто невеста его друга. Он вежлив со мной, не более.

— Но зачем он везде ходит с мадам де Ламбаль? — спросила Луиза.

— Возможно потому, что он влюблен в нее?

— Нет.

— Вчера ночью мы плавали в грот Любви. Там все было освещено так, чтобы были большие углубления, где совершенно темно. Заходишь туда, и тебя не видно. Так вот Савуар повел меня в такое место. Правда, мы ничего не делали. Просто стояли рядом и он нес всякую чушь. А Сен-Клер увел Нелли, и они долго там оставались. А когда вышли, Нелли очень смутилась. А потом, когда мы вернулись, он взял ее за руку и буквально утащил в беседку. Думаешь, он не влюблен в нее?

— Думаю, что не влюблен.

Девушки шли по дорожке вдоль озера, и ветер трепал их волосы и юбки. Сегодня был на редкость сильный ветер, но Диана любила ветер. Ей нравилось ощущать его на своем лице, и то, как он раздувает волосы, выбивая из прически целые пряди, сдувая шляпку. Если закрыть глаза, то можно было представить, что она снова дома, на морском побережье, или на набережной Саньяго-де-Куба.

Цокот копыт заставил их обернуться. Диана вспыхнула и резко отвернулась, прижавшись к Луизе. Она надеялась, что всадник, следовавший за ними по дорожке, просто поклонится в знак приветствия и проедет мимо.

Ролан ненавидел двор, Фонтебло, короля, королеву, де Савуара и де Шерше, но больше всех он ненавидел Нелли де Ламбаль. Юная, хрупкая и красивая, влюбленная в него и страстная, она раздражала его и вызывала желание ее ударить. Он постоянно был с ней. Каждый вечер он шел как на казнь, зная, что Нелли будет ждать его, что ее глаза вспыхнут от счастья, когда он войдет, а губы будут улыбаться, когда он предложит ей руку. Нелли настолько царила в его светской жизни, что Луи посчитал ее достойной ему парой и с тех пор она постоянно сопровождала их во всех увеселениях.

— На нее хотя бы приятно смотреть, и репутация у нее достаточно приличная, — сказал Луи, когда Ролан попытался возражать, — я же не могу взять Анну де Вернель. Как к этому отнесутся остальные ее любовники и муж?

Нелли де Ламбаль была замужем за старым герцогом де Ламбаль, предпочитавшем жить в своем имении в горах. Он был настолько стар, что был представлен еще ко двору короля Генриха и успел поучаствовать в религиозных войнах. Во время последнего путешествия в Англию, он оказался в Шотландии, в замке одного из господ одновременно знатных и бедных. Там и встретил он эту юную красавицу, королеву гор, с огромными испуганными глазами. Нелли было пятнадцать, когда ее отец приказал ей выйти замуж за старика. Она подчинилась и не прогадала. Оставив навсегда свой замок, она оказалась в водовороте светской жизни при дворе молодого короля Франции, а старый ее муж отправился поправлять здоровье в горы, где и остался. Судьба юной жены мало интересовала его, и единственным его требованием было писать ему не реже, чем раз в неделю. Нелли была благодарна старому герцогу, поэтому писала и писала часто и много. Обо всем, обо всех, кроме Ролана де Сен-Клер.

Их отношения начавшись, как отношения по средам, постепенно переросли в нечто большее. Ролану казалось, что его затягивает в омут, он пытался сопротивляться, поэтому днем никогда не общался с Нелли. Он был занят слежкой за Дианой де Вермандуа, и ему было совершенно не до страстных взглядов мадам де Ламбаль.

За долгий срок в три месяца, который прошел с того дня, когда он рыдал над письмом Артемиды к Одиссею, он не продвинулся ни на шаг. Сначала он думал, что ежедневные походы Дианы и Луизы в лес — это попытки встретится с Одиссеем, но проследив за ними насколько раз, он понял, что это не так. Он следил за ней и вечерами, когда вокруг было множество мужчин, но глаза Дианы не искали никого в зале. Она смотрела на де Савуара, на Луи, на него самого. Он следил за ней и ночами, но Диана не выходила из спальни.

Ролану казалось, что над ним посмеялись. Но письмо было реально. Оно лежало у него в кармане, и он столь часто перечитывал его, что вскоре выучил наизусть. Тогда он попытался вычислить, кто в последнее время покинул двор. Возможно, Одиссей отправился восвояси. Но таких людей не было. Наоборот, приехало несколько человек, которые тоже не заинтересовали Диану.

Где-то была ошибка, и ошибка серьезная. Измученный ревностью и неизвестностью, Ролан решил идти ва банк. Он видел, как Диана и Луиза ушли из дворца, дал им время отойти подальше, а потом сел на коня и отправился в парк искать Диану.

— Добрый день.

Он спешился и держал коня в поводу. Диана остановилась, и ее огромные синие глаза смотрели прямо на него.

Они виделись каждый день, но никогда наедине. Они постоянно разговаривали, иногда пикировались, но никогда не говорили друг другу о своих чувствах. Даже не намекали, и при возможности делали вид, что не интересны друг другу. Диана смотрела на него с подозрением. Он смотрел на нее с тоской. Между ними было так много всего, и так мало слов. Возможно, их спасло бы одно слово. Но ревность шла рядом с каждым из них, затмевая разум и уводя в дебри сомнений и неизвестности. Боясь показаться другому смешным, до боли боясь отказа, оба прятали свои чувства в самую глубь сердца, прикрывая их чем угодно. Диана — безразличием, Ролан — излишней язвительностью и бравадой.

— Добрый день.

Она стояла перед ним, закусив губу. Его глаза снова казались ей черными омутами — спокойные снаружи и бурные внутри, казалось, что они что-то скрывают, но Диана не могла понять, смеется ли он над ней или в них есть что-то еще. Безумно желая обнять его, или хотя бы почувствовать тепло его руки, она отступила на шаг.

— Какая неожиданная встреча, — сказала она.

Он улыбнулся и пошел рядом с ней. Луиза, понявшая все без слов, пробормотала что-то и исчезла за поворотом дорожки. Диана даже не заметила ее отсутствия.

— На самом деле я искал вас, — признался он.

Диана резко вскинула голову, обожгла его взглядом.

— Зачем?

— Вы заинтриговали меня.

— Я? Вас? — Диана искренне удивилась.

— Я хочу вам отдать кое-что, что принадлежит вам, — он полез в карман и достал письмо. Вид у письма был весьма несвежий, но Ролан разгладил его.

Ему было жалко письма. Он привык к нему, и, несмотря на боль, которую он испытывал, читая его, ему нравилось иметь при себе кусочек Дианы — с ее откровенностью, наивностью. Ему нравилось разглядывать буквы, которые выводила ее рука.

— Что это?

Ролан помедлил, потом отдал ей мятый клочок бумаги.

Диана развернула его, и кровь бросилась ей в лицо. Она подняла на него испуганные глаза, боясь, что ее тайна известна ему, и что он только посмеется над ее страстью.

— Откуда у вас это?

Ролан усмехнулся.

— Вы слишком беззаботно относитесь к своим чувствам, мадам. Ваши письма легко выкрасть. Мой вам совет — не посвящайте бумагу в свои тайны. Иначе они могут стать общественными.

— Откуда у вас это? — повторила она одними губами, пытаясь разгадать загадку выражения его лица. Понял ли он, о ком идет речь? Только дурак не мог бы догадаться, о ком она писала с такой нежностью и страстью!

— Это письмо мне дала Мария Манчини. Так сказать, последняя гадость от несбывшейся королевы.

— Мария Манчини? — Диана была искренне удивлена, а потом ей стало противно.

Прав Ролан де Сен-Клер, нельзя посвящать в тайны бумагу. Мария Манчини и ее сестрица читали эти строки и смеялись над нею, над ее наивностью, над ее любовью и опасениями. Над нею. Над ним. Как будто ее любовь взяли и вываляли в грязи. Она прижала к себе потрепанные листы.

— Я давно хотел отдать вам, но постоянно забывал. Даже носил с собой в кармане, — он улыбался.

— Спасибо.

Сжимая письмо в руке, Диана вдруг поняла свою ошибку. Не важно, какой он человек. Не важно, как она относится к нему. Презирает, осуждает. Важно только то, что она его любит, а он ее — нет. Важно только то, что она не может вложить свою ладонь в его и почувствовать, как он сжимает ее руку. Как сжимал в замке Вороново гнездо — уверенно и одновременно нежно. Как много бы она отдала, чтобы вернуть те дни!

— За доставку письма есть плата, — он снова улыбался и именно лучезарно, улыбкой, от которой Диана сходила с ума.

Она вскинула на него глаза.

— Вы заинтриговали меня, как я уже сказал, — лицо его вдруг стало холодным и жестким, — я отдал вам письмо, никак не использовав его против вас. Вы же взамен скажите мне, кто Одиссей. Я ночи не сплю, пытаясь угадать, — он усмехнулся и снова стал собой, будто надел маску.

— Зачем вы прочитали его? — вспыхнула она.

Он дернул плечом.

— Я не очень благороден, Диана. Я не мог удержаться от любопытства. Даже не так. Мне и в голову не пришло оставить письмо непрочитанным.

Ветер ударил ей в лицо, сбив шляпку за спину. Диана стояла перед ним, смущенная, злая, а волосы ее трепал ветер.

— Даже не знаю, как оценить ваш поступок, — она отвернулась и стала смотреть на озеро по которому шла густая рябь, — с одной стороны вы мне его вернули, возможно, не показав всем своим подружкам и не посмеявшись надо мной с Луи за бокалом вина... а с другой стороны, я не уверена в этом. Письмо выглядит так, будто его много раз перечитывали, — она кинула на него взгляд и снова отвернулась, — но благородно с вашей стороны все же вернуть его мне. Как мне оценить это, Ролан?

Щеки его пылали. Повернувшись к нему, Диана испугалась его реакции. Губы плотно сжаты, глаза метают молнии.

— Вы всегда хорошо думаете обо мне, — усмехнулся он, — мне кажется, что хуже меня только Одиссей, — он сдержал огромное желание влепить ей пощечину и отвернулся, — или вам просто нравятся мерзавцы, поэтому вы и в друзья выбрали меня, а возлюбленные — Одиссея?

— Возможно, — Диана попыталась сдержать улыбку. Было весьма забавно слушать его рассуждения про Одиссея.

— Вот честное слово, — он взглянул на нее, — вы сумели меня заинтриговать. Я даже пытался вычислить, кто же может оказаться этим счастливчиком.

— И как, успешно? — она улыбалась теперь уже открыто.

— Если бы успешно, я бы вас не стал спрашивать. Просто отдал бы ему эту писульку.

Повисло молчание. Диана перебирала в голове разные варианты ответов, но ни один из них не подошел. Она сошла с дорожки, спустилась к самой кромке воды. Ролан последовал за ней.

— Чем он вас привлек? — спросил он, видя, что Диана колеблется и ее надо подтолкнуть.

Она помолчала, смотря на него. Потом пожала плечами.

— Наверно тем, что он... это просто он, — она прикрыла глаза, боясь выдать себя, — тем, что он не такой, как все. Он неправильный. Но...я не могу сказать, как он поступит дальше. Никогда. Он красив. Мне нравится смотреть на него. Мне нравится, когда он касается меня, — она прикусила губы, чтобы они не дрожали, но они задрожали все равно и Диана вынуждена была отвернуться, — и тем, что с ним я чувствую себя спокойно и в безопасности. Я...я презираю его за то, как он поступает. За неразборчивые связи. За...многое. Но если бы он полюбил меня, я бы отдала ему все, что имею. И даже больше. Я бы отказалась от Савуара. Я бы просто уехала с ним...

Ролан боялся, что если пошевелится, то либо тронется рассудком, либо убьет ее. Задушит голыми руками. Его обуяла дикая ревность, такая, какой он еще не знал. Все, что он испытывал раньше показалось теперь детской игрой. Имя, и он бросится искать этого человека, и ничто не спасет его. Одно только имя, и один из них мертв. Двоим нет места на этой земле.

— Кто..., — ему казалось, что он кричит, но голос его был больше похож на шепот, губы пересохли и не слушались.

Диана обернулась и замерла, увидев белую маску вместо его лица. Она отпрянула, испугавшись за собственную жизнь.

— Кто он? — он шагнул за ней.

Она хотела закричать, но испугалась настолько, что голос у нее пропал и она могла только смотреть на него огромными от ужаса глазами, как жертва на удава.

А потом она облизала губы. Если бы ни этот жест, то, возможно, все разрешилось бы мирным путем. Но Диана облизала губы. Ролан, бывший и так на пределе, окончательно потерял голову. В этот момент он совершенно себя не контролировал. Он схватил ее за руки и, стараясь причинить как можно больше боли, сжал в объятьях. Диана попыталась вырваться, но руки его были как клещи. А потом он стал ее целовать. Как безумец, бросающийся в омут, надеясь найти забвение в смерти, так и он бросился за утешением к ней, которая только что чуть не убила его своими признаниями. Если бы она продолжила сопротивляться, он не был уверен, что не сжал бы руками ее шею, которую сейчас целовал так, что оставались красные пятна. Потом они станут синими. Но Диана не сопротивлялась, а через какое-то время он обнаружил, что она тоже целует его, не менее исступленно, а лицо ее мокро от слез. Они опустились за землю, и руки их дрожали от долго сдерживаемой страсти, когда они ласкали друг друга.

— Кто он? — прошептал он, боясь сойти с ума, если получит ответ, — просто скажи...

— Нет.

Он отстранил ее от себя. Глаза его потемнели.

— Скажи, что это я... Диана...

Она потянулась к нему, но он ждал ответа. Только имя отделало их друг от друга.

— Я не скажу.

Ролан резко встал, боясь, что сделает что-нибудь непоправимое. Его трясло, как в лихорадке. Нужно было уходить и как можно скорее. Он отвернулся, закрыл глаза, стараясь успокоиться.

Он целовал ее просто для того, чтобы узнать это чертово имя. Ей просто показалось, что глаза его скрывают страсть. Он не любил ее, он просто хотел знать имя... Диана смотрела на него снизу в верх и вдруг поняла, что рука ее сама собой тянется к карману с пистолетом. Один выстрел, и все кончено. Да, ей потребуется две пули. Одна ему. И одна ей самой. Но все кончится. Сначала его черед.

— Я ненавижу вас, Ролан де Сен-Клер, — проговорила она, сжимая рукоятку пистолета в складках платья, грудь ее высоко вздымалась, — я искренне ненавижу вас. Иногда у меня такое ощущение, что я — ваша собственность, и вы делаете милость и позволяете мне некоторые вольности...выйти замуж, например. Но кандидатура жениха должна быть согласована с вами.

Диана встала, положив палец на курок. Сжала губы.

Он помолчал. Так и есть. Она права. Он повернулся к ней и натолкнулся глазами на пистолет.

Реакция его была мгновенна. Он ударил ее по руке, Диана вскрикнула, рука ее дернулась, и пуля прошла мимо. Грянул выстрел, а Ролан уже отобрал у нее пистолет, а самой ей заломил руки за спину и держал так, что она не могла пошевелиться.

— И вот это ваша благодарность? — прошептал он ей на ухо, — я отдал вам письмо, и вы так вот благодарите меня?

— Я вас ненавижу! Какое право вы имеете распоряжаться мной?

— Я отдал вас Савуару! Чего вы еще хотите?

— Чтобы вы оставили меня в покое! Какое право вы имеете распоряжаться моей судьбой?

— Вы настолько ненавидите меня, что готовы убить? — спросил он, хотя ответ был очевиден.

— Да!

Ролан отпустил ее так резко, что Диана упала на землю. Он смотрел на нее сверху вниз.

— Ну так и идите к черту вместе с вашим Одиссеем, — сказал он, развернулся на каблуках и стал подниматься по склону вверх.

Диана вскочила и бросилась за ним.

— Это вы идите к черту! Это вы глумились над моим письмом, валяясь в грязи со своими любовницами! Вам просто неизвестно, что такое любовь, что это слово означает! Вам не понять, что я чувствую! Вы требуете какой-то там платы за обычный честный поступок! Честные поступки вам неизвестны? Просто так, без оплаты? Вы...

Он остановился и схватил ее за руку, больно сжав запястье.

— Достаточно, Диана, мне и так ясно ваше мнение обо мне. Можете не повторяться. А то я решу, что Одиссей — это я. Ведь нет большего мерзавца, чем Одиссей.

— Было бы вполне в вашем вкусе, — вспыхнула она, — и расскажите всем, что я пишу вам проникновенные письма, которые вы выбрасываете не читая.

— Я же сказал, достаточно. Вы и так оскорбляли меня всеми возможными способами. Достаточно, Диана.

— А почему? Не нравится правда?

— Ну, возможно, понравилась бы, будь я Одиссеем.

Глаза их встретились. Напряжение ее было так велико, что Диана была уже готова сказать, да, Одиссей — это ты, чтобы просто посмотреть на его реакцию, когда за ее спиной послышались шаги, и из зарослей сирени выбежал мужчина. Увидев его, Диана отпрянула от Ролана де Сен-Клер, но было уже поздно.

При виде него Ролан отпустил ее руку и вынул из ножен шпагу. Де Савуар тоже обнажил шпагу. Слов не требовалось. Так же молча Ролан приказал Диане отойти, и она послушалась, понимая, что Савуар снова следил за ней и теперь она уже не избежит расплаты.

Клинки скрестились с металлическим звоном. Диана сжала губы, вдруг поняв, что боится только за Ролана. Ей хотелось, чтобы он убил ее жениха, навсегда избавил ее от его слежки, ревности и постоянных обид. И тогда она могла бы провести ночь с победителем. Она тряхнула головой, понимая, что теряет нить разума. Все ее мысли крутились вокруг Ролана, и она с трудом воспринимала действительность. И только ветер рвал ее волосы и платье, позволяя легче дышать. Будь сейчас полный штиль, она бы упала в обморок, не выдержав такого напряжения. Сейчас же она дышала полной грудью, издали наблюдая за сражением.

Ролан теснил де Савуара к воде. Не думая ни о чем, желая убить его, и ненавидя всех вокруг, а особенно этого человека, другом которого он когда-то был, Ролан постоянно держал в поле зрения тонкую фигурку Дианы в платье с розовыми оборками. Если он победит, то перекинет ее через седло, отвезет в лес и овладеет ею по праву сильного. А потом, возможно, убьет, потому что она не может принадлежать никому другому. Убьет ее, а следом себя. Потому что жить с такой болью все равно невозможно.

Де Савуар шагнул в воду. Ролан сделал выпад, тот уклонился и снова сделал шаг назад. Ролан был намного сильнее и опытнее, и теперь играл с соперником, заставляя того погружаться все глубже и глубже. А потом он увидел, как Диана тоже идет в воду. Ее платье намокло и плыло поверх воды. Пора заканчивать. Он повернулся к ней, и глаза их на мгновение встретились. Диана поняла все.

— Ролан, нет! — она закрыла лицо руками.

Ему нужно было ее одобрение. Даже молчаливого. К Анри он более не испытывал никаких чувств. Все умерло в тот миг, когда он скрестил с ним шпагу. Если Диана отведет глаза, отвернется, это будет ее “да”. Он снова обернулся к Диане. Та смотрела на него, зажав рот ладонями. И тогда он одним движением выбил оружие из рук соперника. Шпага отлетела на несколько шагов и погрузилась под воду. Де Савуар остался безоружен и был легкой добычей.

— Нет...- прошептала Диана, и Ролан услышал ее.

Он смотрел на своего бывшего друга. Потом поднял шпагу и рубанул его по лицу. На щеке проступила кровь, потекла сплошным потоком. Де Савуар сделал еще один шаг назад, оступился и с громким плеском скрылся под водой.

Ролан же развернулся и ничего не говоря отправился как можно дальше от этого места.