Красавица

Глава 5. О причинах и следствиях

Ролан смотрел в след Диане, скрывшейся за дверью. Она убежала сразу же, как только ее отпустили. Ее черное платье мелькнуло и исчезло, а он остался стоять окруженный мушкетерами, размышляя о том, когда же увидит ее в следующий раз.

Возникла заминка, мушкетеры о чем-то совещались, потом пришел человек и сообщил, что Ролана де Сен-Клер хочет видеть сам Мазарини. Лейтенант мушкетеров забрал его шпагу, и Ролан, прекрасно понимавший, что ничего хорошего его не ждет, шел, пытаясь собраться с мыслями. Кто-то хотел оговорить Диану, но Ролан терялся в догадках, кто же это мог быть, и версии ему приходили в голову одна интереснее другой.

То, что на этот раз пощады не будет, ему сказал облик кардинала, когда он оказался в его кабинете. Мазарини встал, опираясь о стол, и долго смотрел на Ролана, и лицо его было мрачнее тучи.

Приказав всем выйти, Мазарини вдруг ударил рукой по столу. От неожиданности Ролан вздрогнул и поднял на него глаза.

— Ваше поведение на этот раз, господин граф де Сен-Клер, перешло все границы! Нашему терпению пришел конец! — прорычал кардинал, обходя стол и оказываясь прямо перед Роланом.

Ролан молчал, опустив глаза в пол.

— Если вы мне сейчас не же объясните, по какой причине вы убили дядюшку короля, я наконец-то приму меры! И поверьте, ревность не будет оправданием! Должна быть очень уважительная причина, которая заставила вас бросить ваш пост на Мартинике, приехать в Лотарингию и выстрелить в голову раненому!

Ролан все так же молчал.

— Молчите? Вы признались в государственном преступлении, и молчите? Думаете, у меня нет средств вас разговорить? — кардинал прошелся перед ним, заложив руки за спину.

Ролан дернул плечом.

— Я уже ничего не боюсь, Ваше Преосвященство, — сказал он.

— Ничего? — Маазарини сощурил глаза, — я вам расскажу, чего вы боитесь, молодой человек, и чего я ни разу не сделал, хотя был обязан. На этот раз вам удалось нас разозлить по-настоящему, и, поверьте, я не шучу. После примерки испанского сапожка, вы останетесь навсегда прикованы к креслу. Все будут жалеть вас, и ваша красотка тоже пожалеет, и мимолетно, проходя мимо, утрет единственную слезу. Ваше состояние, имения и все деньги, даже те, что хранятся в английских банках, будут конфискованы. Ваша сестра отдана в монастырь, если королева будет милосердна к ней. Ваша мать и брат... не знаю, как они справятся. Надеюсь, им удастся найти сердобольных родственников. Хотя кому нужны нищие члены семьи государственного преступника?

Ролан побледнел, но все так же молчал, под испепеляющим взглядом кардинала.

— Чего вы добиваетесь, молодой человек? — кардинал вдруг успокоился, и прошелся перед ним, резко сменив тактику. Голос его зазвучал мягче и тише, а складка на лбу разгладилась, — мне казалось, что вы хотите взять в жены принцессу из рода де Бурбон. Это высокая заявка. И что вы делаете ради этого? Зачем вы, ради всего святого, убили ее мужа, да еще так, что невозможно представить это дело убийством на дуэли?

— Спросите у мадам де Вермандуа, Ваше Преосвященство, — Ролан смотрел на него с вызовом, — это не моя тайна.

— Это Диана заставила вас убить его? — Мазарини нахмурился.

— Нет, — быстро ответил Ролан, — она не знала ничего до последних дней.

Кардинал вздохнул, подошел к столу и стал рыться в бумагах. Потом закашлялся, взял стакан воды и залпом осушил его.

— Вот тут, господин де Сен-Клер, — он обернулся к Ролану, — бумага, где сестра Мария, в миру мадам Кристина де Ланьи, обвиняет свою мачеху мадам де Вермандуа в организации убийства герцога. Она пишет, что Диана наняла убийц, которые набросились на ее отца, и после продолжительной битвы, убили его. Вас же сестра Мария обвинила в насильственном постриге. Хотя аббатиса уже прислала опровержение. Что вы на это скажете?

— Диана ничего не знала об убийстве, — тихо ответил он.

Мазарини некоторое время изучающе смотрел на него:

— И что же мне с вами делать? — кардинал развел руками, — что за манеры, господин граф? Вам все дозволено? Грабить, похищать, убивать членов королевской семьи? На этот раз вам ничего с рук не сойдет. Вы бросили свой пост, без разрешения вернувшись во Францию, вы убили герцога. Я бы приказал высечь вас, как последнего раба, и пару дней поморил на солнышке.

Ролан усмехнулся:

— Так прикажите высечь, Ваше Преосвященство.

Кардинал остановился перед ним и сжал руки замком.

— Вот что, Ланселот. Ваши злодеяния перешли все границы дозволенного. Теперь послушайте меня внимательно. Я много раз прощал вас, покрывал ваши выходки, просто не замечал их. Но теперь я вынужден вас наказать. Потому что я не знаю, как иначе пресечь дальнейшие преступления. Я доверил вам серьезный пост, надеясь, что, утопив де Мера, вы возьметесь за ум. Но вы, вы, граф, и не подумали делать то, что вам было приказано. Вы очень остроумно водили за нос испанцев, и вместо борьбы с пиратством и развитием доверенных вам островов, вы возглавили всю эту братию из Карлайлской бухты. Как же я могу после этого доверять вам?

Ролан опустил голову.

— И за что, вы сами подумайте, за что я должен дать вам титул и право жениться на принцессе побочной ветви? — продолжал Мазарини, — за ложь, разбой, похищение или убийство? Вы начали с того, что совратили принцессу Англии, и с разбоя на большой дороге, потом отправились каперствовать. Я сначала думал, что вы можете быть полезны. Но, увы, вместо того, чтобы принять мой дар, а иначе я свое назначение и назвать не могу, вы, прикрываясь звучным словом “адмирал”, продолжили все это в больших масштабах, игнорируя все приказы. Позже, приехав в Париж, вы сначала похитили принцессу королевского дома, потом убили ее мужа. Теперь скажите мне, только не кривя душой, вы бы сами доверили Диану подобному человеку?

Лицо Ролана стало белее мела. Он никогда не думал, что Мазарини может играть на его стороне. Ему казалось, что кардинал делает все, чтобы уязвить его. Но теперь, когда слова Мазарини впивались в его мозг острыми гвоздями, Ролан понял, каким же идиотом он был. Кардинал испытывал его, и он не прошел ни одного испытания. Он провалил абсолютно все задания, начиная с задания доставить Диану в Париж, когда попутно устроил маленький армагеддон в Санто-Доминго, чем выдал себя с головой, и заканчивая последними походами к берегам Мексики.

— Так доверили бы вы Диану подобному человеку? — ворвался в его сознание голос кардинала.

Он посмотрел на Мазарини как-то жалобно. Губы его дрогнули, и он скривил их в усмешке, боясь выдать свои чувства. А потом ответил, понимая, что сам подписывает себе приговор. Он был в шаге от свадьбы с Дианой, у него были все возможности получить ее в жены. Но он сам из-за собственной глупости проиграл ее.

— Нет, — он посмотрел на кардинала в упор, — не доверил бы.

Мазарини усмехнулся в усы.

— Вот и я, господин адмирал, не доверю. На этот раз она выйдет замуж за человека, который будет любить ее, и которого вы не посмеете убить. Вам это будет хорошим уроком, граф де Сен-Клер. Я надеюсь, что вы пересмотрите свои взгляды. А пока Диана будет готовиться к свадьбе, я постараюсь держать вас подальше. И не говорите мне, что это жестоко. Это именно то, что вы заслужили. Никакими пытками вас не проймешь, а калечить вас я не хочу. Поэтому вы посидите в Бастилии до того дня, как ваша красавица сменит имя.

Его бледность испугала даже видавшего виды кардинала, которому показалось, что молодой человек лишится чувств прямо у него в кабинете.

— Ваше Преосвященство... — Ролан вдруг сделал шаг вперед и упал на колени, — дайте мне еще один шанс! Я клянусь, что за год в Карибском море не останется ни одного французского пирата! Я клянусь сделать Тартю самым безопасным торговым портом на земле! Я обещаю восстановить мир с испанцами! — он закрыл глаза, борясь с подступающей паникой, — Ваше Преосвященство, я заслужил наказание! Мне все равно, что будет со мной... Только дайте мне шанс заслужить ваше доверие! Каждый ваш приказ будет выполнен! Я...

— Встаньте! — рявкнул Мазарини, окончательно выйдя из себя, — я много лет пытался вразумить вас! Увы, вы не понимаете слов! Вы — обычный бандит, и подобный человек не может получить в жены принцессу крови! Лейтенант! — крикнул он, видя, что Ролан хочет еще что-то сказать, — уведите графа де Сен-Клер. Пусть в Бастилии обращаются с ним со всем уважением.

Ролан поднялся, и, обернувшись на кардинала в последний раз, последовал за лейтенантом в синем плаще. В душе его царил ад. Он не верил, отказывался верить, что кардинал претворит в жизнь то, что обещал. Мазарини никогда не был жесток, а сейчас оказался рассержен ни на шутку. Немного остыв, он, конечно, передумает. Ролану хотелось верить в это, но сердце подсказывало ему, что Диана потеряна для него навсегда. Он имел шанс получить ее, но упустил по собственной глупости, и теперь должен принять последствия своих же действий. Другого шанса уже не будет. От осознания этого было в сто крат больнее и обиднее. Всю дорогу до Бастилии он молчал, боясь разрыдаться, как мальчишка. А потом пришло желанное одиночество. После долгих и совершенно изматывающих формальностей, Ролан оказался в своей старой камере. Сев у стены прямо на пол, он сидел, молча склонив голову на руки. Слез не было. Только полное бессилие и отчаяние.

...

— Я ничего не знала, — Диана стояла перед королевой и пыталась оправдаться. Когда Ролана увели, она бросилась к Анне, чтобы хоть как-то помочь ему, — я не знала, что герцог убит и долгое время боялась ехать в Париж, боялась, что герцог найдет меня!

— Что произошло, Диана? Почему вы боялись своего мужа?

Диана опустила глаза. То, что она могла рассказать Ролану де Сен-Клер она боялась открыть любому другому. Даже королеве, которая всегда была к ней добра и никогда ни словом, ни делом, не обидела ее.

— Я...он... Мадам, я не могу рассказывать вам такое. Просто поверьте мне на слово, это все очень мерзко...

— Вы можете не стесняться, моя дорогая.

Но Диана стеснялась, ей было стыдно за то, что она позволила сделать с собой такие вещи.

— Вы рассказали обо всем Ролану де Сен-Клер?

Она кивнула:

— Да...да! Я должна была бежать! Я...я не могла оставаться там!

— И он помог вам? — спросила королева.

— Да. Он помог мне бежать. Но я не знала, что он убил герцога. Я клянусь, что я не знала об этом, и если бы могла подумать, что такое может случиться, я бы ничего не рассказывала ему...

Королева нахмурилась, смотря на нее.

— У герцога ранение в легкое и пуля в висок. Видимо на всякий случай.

Диана закрыла лицо руками. Ролан не просто дрался с ним. Он еще и добил его, чтобы наверняка. Теперь ему никогда не выбраться из Бастилии. Закрыв глаза, она вознесла молитву Господу, прося Его о снисхождении, а потом соврала:

— Он влюблен в меня. Он не мог пережить спокойно такое признание. Но тогда я не знала об этом.

Обе женщины смотрели друг на друга. Королева печально улыбалась, глядя на Диану, подобную скорбящему ангелу.

— А вы? — спросила королева.

— А я — нет, — ответила Диана и вдруг осознала, что снова врет. Щеки ее вспыхнули, а в глазах показались слезы.

— Вы можете выдвинуть обвинение против него, — сказала королева. Она видела Диану насквозь, посмеиваясь в душе над нею, но должна была быть серьезной, ведь дело то шло об убийстве, а не светском рауте.

— Я не буду. Я буду просить о помиловании. Он защищал меня, и я не хочу быть причиной его смерти или заточения.

— Вряд ли ревность может быть сочтена достаточной причиной для помилования.

— Но тут не только ревность. Тут и омерзение. И презрение к человеку, способному на такие вещи.

— О которых вы не собираетесь рассказывать никому.

Диана вспыхнула, а потом разозлилась:

— Ну почему же? Я могу рассказать на суде, что член королевской семьи, покойный герцог де Вермандуа, жалкий извращенец, который любил свою дочь намного больше, чем требуется. Что он и его дочь развлекались, выбирая в жертву красивых девушек, а когда подвернулась молодая жена, то попытались вовлечь и ее в свои развлечения. Что тех, кто не разделял их вкусов, они предпочитали бить, привязывать к кровати и принуждать другими способами. Думаю, что надо сделать процесс открытым. Пусть все услышат правду.

Королева смотрела в пол. Долгое время она молчала, потом подняла на Диану испуганный взгляд.

— Я должна подумать. Но даже в таком случае есть суд, и,в конце концов, можно было исповедаться, приехать в Париж, рассказать все мне или кардиналу. Убийство недопустимо, — сказала она, помолчала, перебирая четки, потом вскинула глаза на Диану и добавила, — зато теперь мне понятно, почему сестра Мария обвинила графа де Сен-Клер...

— Сестра Мария? — удивилась Диана.

— Бывшая ваша падчерица обвинила графа де Сен-Клер в том, что он насильно и обманом постриг ее в монахини. Но мать-настоятельница написала пространное письмо о событиях того вечера, где говорится, что Кристина де Ланьи добровольно дала свое согласие. Мы долго пытались найти причину, по которой граф де Сен-Клер мог возненавидеть мадам де Ланьи. Теперь же все ясно.

— Кристина постриглась в монахини? — переспросила Диана.

— Да. В кармелитки.

И тут Диана расхохоталась, представив изнеженную и надменную Кристину в монашеской келье. Она смеялась, пока слезы не потекли из глаз, и смех не перешел в рыдания.

— Боже мой, — наконец она успокоилась, вытирая слезы большим платком, — боже мой, хоть кто-то понес достойное наказание. Мадам Кристине есть о чем поговорить с Господом, на много лет хватит!

— Вам не жалко ее?

— Нет. Ее — нет. Она это заслужила