Красавица

Глава 9. Морис

Ролан вернулся ближе к ночи. Ему наконец-то удалось найти корабль, который шел во Францию через два дня. Оставлять Диану в Испании было небезопасно, поэтому эти два дня он планировал не отходить от нее ни на шаг. Его ужасу и бешенству не было предела, когда вместо Дианы его встретила старая служанка и рассказала, что прекрасная сеньорита села в золоченую карету, да ни с кем-нибудь, а с герцогом Гренада, и что произошло это несколько часов назад.

Некоторое время он стоял неподвижно, пытаясь успокоиться. Конечно же, он легко их найдет. И сумеет забрать Диану. Только рука его сжимала эфес шпаги, а лицо белело от ревности и тревоги.

— Куда они отправились?

Служанка не знала, она просто махнула рукой вдоль дороги. Ролан, злой и уставший, сел на коня, и бросился в погоню.

Он сразу же безнадежно отстал. Два дня он преследовал карету, нагнав которую быстро понял, что ошибся. Пожилая знатная дама смотрела на него подслеповатыми глазами, когда он растворил дверцу, а он смотрел на нее. Потом он извинился и поехал обратно в Севилью, где некоторое время заняло найти след Дианы и ее спутника. Потеряв четыре дня и не имея преимуществ в скорости, Ролан понял, что безнадежно проигрывает. Он узнал, что герцог отправляется в Толедо, где у него был фамильный дворец и где сейчас стоял испанский двор. Злой, невыспавшийся и уставший от борьбы с внутренними демонами, он отправился в Толедо вслед за герцогом и своей красавицей.

Два дня промелькнули перед его глазами, как два часа. Потом он оказался в какой-то деревушке, где обедал, а потом позволил себе поспать несколько часов. А выйдя из комнаты, он узнал, что несколько дней назад герцог Гранада останавливался именно в этой таверне. Он порадовался тому, что на этот раз не сбился с пути. Возможно, он безнадежно отстал от герцога, но в любом случае настигнет его, когда тот привезет Диану в Толедо.

Был уже вечер, когда Ролан снова пустился в путь. До полного захода солнца оставалось часа три, и теперь, когда он напал на след, Ролан не был намерен терять ни секунды. За это время он доберется до Мадены, небольшой деревушки в предгорьях Ривьеры, и утром будет намного ближе к цели, чем сейчас. Тем более, что герцог не жалеет лошадей.

Его предупреждали, что в горах полно разбойников, и что не стоит ехать в одиночку. Но караван уходил только утром, поэтому Ролан зарядил пару пистолетов и наплевал на собственную безопасность.

Дорога вилась среди унылого горного пейзажа. Ни людей, ни деревни, ни скота. Насколько хватало глаз, раскинулись холмы предгорья, поросшие вереском и невысокими деревцами. Ролан ехал быстрой рысью, постоянно поглядывая на солнце. Вечерело. По его расчетам до Мадены он должен был успеть добраться до того, как наступит полный мрак.

Он услышал их раньше, чем они настигли его. В полной тишине раздался стук копыт. Ролан чертыхнулся, пустил коня в галоп, надеясь уйти, выхватил из кобуры седла пистолет. И в этот момент прямо перед ним вырос всадник на коне. Трое сзади, один впереди в засаде. Краем глаза он заметил, как тот достает пистолет и целится. Ролан рванул повод на себя, и конь его взвился на дыбы. Грянул выстрел, и Ролан почувствовал толчок – пуля вошла в плоть животного. Конь заржал и стал заваливаться на бок, но Ролан уже был на ногах, в одной руке пистолет, в другой – шпага. Он выстрелил, и тот, кто стрелял в него, сам оказался на земле, истекая кровью. Трое. Они уже были за спиной.

Ролан вскочил в седло коня поверженного противника, и снова применил тот же маневр, который неоднократно спасал ему жизнь. Но на этот раз пуля прошла мимо. Ролан помчался галопом, надеясь найти удобное для отпора место, и слыша, как пуля просвистела совсем рядом с ухом. Он резко развернул коня. Разбойники никак не ожидали, что он остановится, поэтому пролетели мимо на полном скаку и когда они приблизились, Ролан успел выпустить вторую пулю. Не зря его меткость стала пословицей на морях – один из трех разбойников вылетел из седла. Двое других обнажили шпаги, один из них все еще держал пистолет. Ролан достал кинжал, обмотал руку плащом, как щитом. Раздался выстрел, но Ролан снова успел опередить разбойника. Соскочив с раненого коня, он метнул кинжал, и конь одного из оставшихся врагов понес, раненый в круп. Оставшийся перед ним разбойник был совсем мальчишка, лет семнадцати. В руке он держал шпагу, но Ролан прекрасно видел ужас в его глазах. Собрав все свое мужество, молодой разбойник ударил коня шпорами и стал наступать. И в этот момент Ролан рискнул. Он достал разряженный пистолет и направил в грудь мальчишки.

— Слезай, — сказал он. Он не был уверен в успехе, видел только, что тот боится его. И с минуты на минуту ожидал возвращения того, чьего коня он заставил лететь сломя голову.

Разбойник неуверенно придержал коня, но по дрогнувшим губам Ролан понял, что победил.

— Давай слезай. Ты мне не нужен. Мне нужен твой конь. И так вы меня задержали.

Разбойник послушно спешился.

— Положи шпагу.

Тот положил.

Ролан изучающе смотрел на него. Он привык доверять своей интуиции, и на этот раз интуиция говорила ему, что человек стоящий перед ним может ему пригодиться. Разбойник был одет в какие-то черные лохмотья, очень худ, но глаза горели на темном от загара лице двумя изумрудами. Странные глаза. Ролан продолжал рассматривать его. Волосы неровно подстрижены, губа разбита.

— Первый раз на деле? – спросил он.

Разбойник покачал головой.

— Второй? – пистолет все еще смотрел в его грудь.

— Да, сеньор, — он говорил тихо, но было ясно, что напуган он по-настоящему, — не надо, я ведь…

— Ты вполне заслужил петлю, — констатировал Ролан, — может быть, стоит связать тебя и доставить в ближайший город?

Мальчишка вдруг упал на колени:

— Сеньор, прошу вас! Я… отпустите меня, я не причиню вам вреда!

Ролан смотрел на него изучающе. Поведение разбойника не было образчиком мужества. Он никогда не любил и не уважал тех, кто просил пощады. И, тем не менее, он не мог не признать, что питает симпатию к человеку, склонившемуся к его ногам. Такое тоже редко случалось. Обычно он испытывал только презрение.

Ролан отбросил пистолет.

— Он не заряжен, — усмехнулся он и с удовлетворением увидел, как вспыхнул разбойник, — как тебя зовут?

Губы того дрогнули, когда он отвечал:

— Морисио.

Вложив шпагу в ножны, Ролан протянул ему руку:

— Поднимайся, Морисио, и лови лошадей. Я и так потерял кучу времени.

Морисио смотрел на него, как на сумасшедшего, но руку принял и поднялся.

— Сеньор, я…

Ролан покачал головой:

— Ты слышал приказ? – тот кивнул, — так что давай поскорее!

Морисио кинулся исполнять приказ, и через минуту обе лошади стояли перед Роланом.

— Мы едем в Мадену, — сказал он, — и, если тебе дорога твоя шкура, без шуток.

— Да, сеньор. Я…

Ролан пришпорил коня, уверенный, что разбойник либо развернется и даст деру, либо пустит пулю или кинжал ему в спину. Но ничего подобного не произошло. Морисио последовал за ним, пытаясь на ходу что-то объяснить. Но Ролан не слушал. Ему надо было до заката попасть в Мадену. И ничего, кроме цели, сейчас его не интересовало.

Они спешились около постоялого двора в небольшой деревушке. Ролан провел в седле весь день, кроме тех двух часов, что выделил себе на краткий сон, и буквально падал с ног от усталости, поэтому больше всего на свете мечтал о хорошем ужине и мало-мальски удобной постели. Он кинул повод Морисио, а сам вошел в гостиницу, сел за стол и сделал заказ хорошенькой дочке хозяина, не обратив внимания на ее заигрывания. Когда Морисио вошел в зал, Ролан указал ему на место напротив себя, где уже дымилось блюдо с жареными куриными ножками и зеленым горошком.

Морисио взирал на него как на самого мессию. Он явно боялся сесть в присутствии такого господина, и никак не мог поверить, что тот приглашает за стол своего пленника.

— Садись же! – приказал Ролан, и Морисио тут же бухнулся на скамью, — ешь. Тебе понадобится много сил, чтобы не отстать в дороге. Весь день завтра мы проведем в седле.

Морисио смотрел на него, окончательно растерявшись.

— Вы не сдадите меня констеблям? – удивился он.

Тут пришла очередь Ролана удивляться.

— А ты думал, что сдам? И все равно поехал со мной?

Тот кивнул, опустил голову и сжал ее руками.

— Тогда, возможно, такого труса стоит сдать. Петля решит все проблемы. И как только тебя на дело-то взяли?

— Я умолял Рикардо не брать меня! – воскликнул молодой разбойник, — но он только смеялся надо мной! Я не трус, сеньор, просто я не вижу смысла в пролитии крови!

— Особенно своей, — засмеялся Ролан, — это я уже заметил. А теперь ешь. Иначе завтра свалишься с лошади посреди пути.

Морисио набросился на еду так, будто не ел неделю. Ролан смотрел на него, размышляя, а кормили ли его вообще.

— Чем ты занимался? – спросил он, — ну… что ты делал у разбойников?

— Я следил за лошадьми, — отвечал тот с набитым ртом, — ну и помогал лечить раненых. Больше ничем. Потом Рикардо решил, что мне пора стать мужчиной… ну он так выразился. И стал учить меня стрелять. И взял на дело. А теперь он сам убит, а я…

— Ну, тебе повезло больше, — успокоил его Ролан, и принялся объяснять, — мы едем в Толедо, как я понимаю, либо куда-то рядом с ним. Едем как можно скорее, т.к. от нашей скорости зависит жизнь одного важного для меня человека. Дальше мы забираем ее… и как можно скорее скачем в Париж. Ясно?

Морисио выронил куриную ножку:

— Так далеко?

— Да. Достаточно далеко. Теперь вот еще. По-французски твое имя будет звучать Морис. Так я и буду тебя звать.

Морис молчал. Он вытер руки о скатерть и уставился на Ролана.

— Зачем я вам, сеньор?

Ролан приподнял бровь:

— Думаю, что ты подойдешь на роль моего слуги. Я не привык обходиться сам, да и в пути разное может приключиться. Так что можешь считать, что принят на работу.

— Но я же… разбойник. Я напал на вас! Как вы можете доверять мне? – воскликнул Морис в полной растерянности.

— Уверен, что ты оправдаешь доверие, — Ролан допил вино и встал, — нашу комнату уже приготовили.

И он стал подниматься по лестнице вслед за девушкой, которая несла свечи. Она улыбалась ему, и что-то говорила. Морис же следил за своим новым господином, совершенно не понимая логики его поступков. Логично было бы, если бы тот просто прикончил его на месте. Или сдал первому же констеблю. Но вместо этого этот странный господин пригласил его к своему столу и дал работу. Ту, о которой он и не смел мечтать. И готов взять его в Париж. Да Морис был готов следовать за ним хоть на край света. Не важно, кто он, этот человек проявил милосердие.

— Морис! – раздался голос его господина откуда-то сверху.

Морис бросился по лестнице и зашел в небольшую комнату, дверь которой была приоткрыта.

Господин сидел на кровати и снимал камзол.

— Помоги мне, — сказал он, потом указал на раскладную кровать у стены, — будешь спать там.

Морис уставился на него, как на святого.

— Почему вы доверяете мне, сеньор? – спросил он.

Тот равнодушно пожал плечами.

— Ведь я же разбойник. Я могу ночью зарезать вас или обворовать! Как вы можете спокойно спать, зная, кто я?

Господин смотрел на него, и глаза его смеялись:

— Не уверен, что ты способен кого-то зарезать. Или обворовать. Да и ты тоже можешь спать спокойно, я не очень кровожаден, когда на меня не нападают из засады. Если будешь плохо работать, я скормлю тебя своим псам, так и знай. Но для начала буду давать оплеухи. Понятно?

Морис медленно кивнул. Потом стянул с его ног сапоги, принес воду, помог раздеться. Через несколько минут его господин упал на подушки и тут же мгновенно заснул. А Морис все еще стоял у его кровати, не веря в собственную удачу. Вчера, после первого дела и того, что сделал с ним Рикардо после, он молил Господа, чтобы тот позволил ему никогда больше не заниматься разбоем. Дал шанс стать нормальным человеком. И вот – он уже не разбойник. Он слуга молодого француза, который увезет его туда, где его никто никогда не найдет, и никакие констебли, разбойники или крестьяне не смогут добраться до него.

Морис сел на свое ложе и закрыл лицо руками. Господь сжалился над ним. Послал человека, который в первую же ночь спокойно спал, зная, что находится в одной комнате с разбойником! Который накормил его… и который не будет морить его голодом за любую провинность. Рикардо был мастером изобретать наказания, но Морис верил, что новый господин никогда не опустится до подобного.

Утром Ролан растолкал Мориса, как только солнце позолотило крыши деревенских домов. С трудом соображая, где он и с кем, Морис сел на постели.

— Морис, пошевеливайся, — Ролан явно был не в настроении шутить, — сходи распорядись о завтраке. Мы выезжаем через полчаса.

Морис встал, протирая глаза. Ему всегда было трудно проснуться утром, особенно после таких переделок, в какую он попал вчера. Ролан смотрел на него, чуть наклонив на бок голову, и изучая, как редкую статую. Потом накинул камзол и вышел из комнаты, а через некоторое время принесли завтрак.

— Тебе придется научиться просыпаться быстро, иначе я забуду тебя где-нибудь по пути, — сказал Ролан, занимаясь пирогом с мясом, — у меня нет времени копаться или дрыхнуть до полудня. Когда будет такая возможность, я дам тебе знать. А теперь садись и завтракай, иначе тебе ничего не останется.

— Простите меня, — Морис смотрел на него, широко раскрыв глаза. Этот человек снова проявил редкое милосердие. И снова готов накормить его, даже после того, как он не выполнил приказ. Хотя любой другой давно надавал бы ему оплеух и оставил без завтрака.

— Садись, — отмахнулся Ролан, — если ты будешь стоять, то не успеешь позавтракать. А обед будет очень не скоро. Более того, совсем не факт, что он вообще будет.

Никогда в жизни Морис не был настолько счастлив, как в это утро. Он словно летал на крыльях. Все беды позади. Осталось выбраться из этой деревни, где кто-нибудь мог узнать его, и больше никогда он не будет вынужден воровать, скрываться и терпеть унижения от тех, кто готов его приютить – таких же отверженных, как и он сам. Седлая лошадей, он насвистывал веселый мотив, и когда увидел своего господина, со всех ног кинулся к нему, чтобы помочь сесть в седло. Все-таки его господин – настоящий граф! Разве мог он мечтать о такой удаче? Да еще и красивый, молодой и добрый человек. Которому угодить будет не так-то сложно. Никакого сравнения с Рикардо, которому угодить было совершенно невозможно, более, он и задания давал с подковыркой – чтобы Морис обязательно ошибся, и его можно было бы наказать. Рикардо обожал тренировать на нем искусство кулачного боя или метать дротики в яблоко, которое Морис держал на вытянутой руке или на голове. Но теперь этому конец. Еще минута – и никогда больше…

— Ого-го-го… — услышал он вдруг знакомый голос и на секунду даже закрыл глаза. Сердце упало, и дыхание перехватило, — да это же Цыганенок!

Прямо перед ним стоял Рауль Модерос, хозяин небольшого поля, откуда Морис неоднократно таскал капусту, да и коня у него он тоже в свое время увел.

Рауль бухнул ему на плечо тяжелую руку:

— Как дела, малыш? Тебе известно, что за твою голову дают сто дукатов? Вот наконец-то ты получишь по заслугам, а я верну свои денежки, которые ты мне давно задолжал за мою кобылу!

Морис молчал. Он поднял глаза на своего господина, и почувствовал, как их застилают слезы. Еще чего! Он ни за что не будет рыдать на глазах у всех этих людей, обступивших его кольцом. Господь посмеялся над ним. Он дал ему возможность почувствовать себя нужным, почувствовать, как сбывается его сокровенная мечта только для того, чтобы теперь смотреть, как она разлетается на тысячи сверкающих осколков.

Он снова посмотрел на Ролана. Тот сидел в седле, и брови его съехались на переносице. Вот сейчас он даст шпоры коню и оставит его, Мориса, его судьбе. Той, которую он на самом деле заслужил, а не той, о которой только мечтал.

— Ну, отвечай же, цыганское отродье, где мой конь? –рассмеялся другой селянин, Хосе Гонсалес.

Морис снова не ответил.

И в этот миг он увидел, как свершилось настоящее чудо. Ролан де Сен-Клер, которому до него не могло быть никакого дела, вместо того, чтобы дать шпоры коню, изящным движением соскочил с седла и ленивой походкой подошел к Морису и встал рядом.

— Что происходит, господа? – спросил он, аристократически вздернув брови. Морис был поражен, увидев надменного аристократа в том, кто сегодня разделил с ним завтрак, и подавал одежду, пока Морис одевался.

— Сеньор, посмотрите, — Хосе Гонсалес низко поклонился, после чего ткнул в Мориса грязным пальцем, — мы только что обнаружили воришку! Он увел коня у дона Рауля, да и я сам пострадал от его выходок! Цыганенок известен всем в округе! И за голову его объявлена награда!

Ролан усмехнулся. Черт, как только у него получается быть на целую голову выше всех присутствующих не смотря на то, что роста он был вполне себе среднего, думал Морис.

— Очень странно, — сказал Ролан после недолгого молчания, — мой слуга Мишель сопровождает меня с того самого момента, как я покинул Заокеанские земли. Мне очень жаль, но мне не хотелось бы потерять хорошего слугу только потому, что он похож накакого-то местного цыгана. Да и цыгане, вы знаете, все на одно лицо. Что на том берегу океана, что на этом…

Повисло молчание, потом заговорили все и разом. Кто-то обвинял, кто-то кричал, кто-то просто растерялся.

— Вы покрываете вора и разбойника, сеньор, — сказал Хосе Гарсия, и многие в толпе поддержали его, перечисляя преступления Мориса.

Тут в толпе оказался констебль, который тоже узнал Мориса.

Пока ему объясняли ситуацию, Ролан подошел ближе:

— Сеньор, — проговорил он спокойно, — мне очень неприятно, что случился этот инцидент. Моего слугу приняли за другого, но у меня нет времени на то, чтобы разбираться с этим делом.

Поэтому я готов разрешить инцидент ко всеобщему удовольствию, но только быстро.

Констебль явно был польщен, что такой господин так вежливо и спокойно разговаривает с ним. Он приосанился и повел плечами:

— Знаете ли, сеньор, все опознали мальчишку, — он отошел подальше от толпы, увлекая за собой Ролана, — но если он вам так необходим, то я готов предложить вам выплатить сеньору Хосе выкуп за его коня, которого Морисио украл совсем недавно. Еще и недели не прошло. Все видели, как он увел его, только пуля не догнала поганца.

— Уверяю вас, к моему Мишелю это никак не относится, — Ролан снял с пальца перстень и вложил в раскрытую ладонь констебля, — тут должно хватить на то, чтобы сеньор Хосе не жаловался более, — закончил он, — вы позволите нам ехать?

Констебль сжал кулак и кивнул:

— Конечно, высокородный сеньор, конечно. Я уверен, что это просто недоразумение. Я сам улажу все дела с сеньором Хосе.

Ролан поклонился, потом жестом указал Морису на лошадей. Морис понял, что от него требуется, тут же подвел ему коня, сам вскочил в седло.

Толпа неистовствовала, но констебль уже беседовал с сеньором Раулем и несколькими другими мужчинами из поселка. Похоже, золотой перстень сильно изменил его настроение.

Ролан дал шпоры коню, вылетел на дорогу, за ним последовал Морис, оставляя за спиной старую жизнь, краденых лошадей, разбойников, разозленных селян и постоянный страх быть пойманным. Через несколько минут деревня скрылась из виду.