Красавица

Глава 7. О ненависти и дружбе

Когда-то в детстве Мария Манчини пережила землетрясение. Она выбежала из дома вслед за няней, и стояла на земле, а та ходила прямо под ее ногами, грозя разверзнуться и погрести ее в самых глубинах ада. Тогда Мария сильно испугалась. Нечто подобное она чувствовала и сейчас, смотря на кардинала огромными испуганными глазами.

— Дядюшка, неужели ничего нельзя сделать? Ты только подумай, как это... что мы сможем делать вдвоем? Я буду прекрасной королевой. Я красива, я умна! Как Луи справится с королевством, когда ты нас покинешь?

Он посмотрел на нее тяжелым взглядом.

— Я и сам об этом все время думаю. Как наш танцор справится с королевством. У него в голове только театр, декорации и костюмы.

— Я могла бы...

Он поднялся. Лицо его, усталое, бледное, побелело еще больше от раздирающих на части его эмоций.

— Ты не могла бы, — рявкнул он, и тут же остыл, видя, как расширились от ужаса глаза Марии, — детка, — продолжил он уже мягче, — поверь мне, они все ненавидят нас. Тебя терпят только пока есть я. А меня только потому, что мы с Анной смогли загнать их всех в угол. Но дай только предлог... и все гады повылезают и кинутся на нас. Прости меня, Мария, но между тобой и Луи стою не я. Ты — никто для них. Они кинутся защищать своего короля от тебя, и будут правы. Отступись, позволь ему сделать то, что он должен делать. А мы... Нам просто повезло. Сейчас они меня боятся. Но как только я покину этот мир, имя мое тут же забудут, и даже она... она, — глаза его стали пустыми и смотрели в одну точку, — она... будет шепотом произносить мое имя... А ты, детка, — он обернулся к Марии, — как только я покину тебя, ты останешься одна наедине с тучей гадов. И сможет ли защитить тебя наш увалень? Вот то-то... Мария... А падение твое потянет за собой всю страну...

По ее щекам катились слезы. Мазарини встал, подошел к племяннице и обнял ее, гладя по голове и сам готовый разрыдаться вместе с нею.

— Мы, Мария, баловни судьбы. Мы никто, из грязи в князи. Выбери себе любого, и я отдам его тебе. Выбери того, кто нравится тебе больше всех.

— Как я могу выбирать, когда я люблю Луи? Как?

— Подумай, детка. Это сложное решение. Луи для тебя, что солнце. Ты же не можешь стать женою солнца.

В голове у Марии промелькнул образ Луи в костюме короле-солнца. Какой грандиозный успех имела их постановка, где Луи играл сразу несколько ролей. Но Солнце удалось ему лучше всех... король-Солнце.

Она опустилась на софу, закрыла лицо руками и долго плакала, а Мазарини сидел рядом, обнимал ее за плечи. Еще не прошло и часа, как Луи рыдал тут же, на этом самом месте, согнувшись у его ног. Король Франции у ног залетного счастливчика, воспитавшего его. Мазарини так же утешал Луи. И, хотя все понимали, что невозможно им быть вместе, несчастье не становилось от этого менее горьким.

...

Ролан вышел на свободу спустя три месяца, но вместо Карибского моря, как он желал, оказался в Лувре. Его доставили в кабинет кардинала, и Ролан был полон надежд. Убедив сам себя, что Мазарини остыл и поменял решение, Ролан надеялся на смягчение приговора. Наверняка кардинал даст ему шанс проявить себя, и уж теперь он его не подведет. Долгое уединение пошло Ролану на пользу, он немного примирился с самим собой и со своей участью, продумал и стратегию борьбы с пиратством, и свое поведение с Дианой. Он больше не имел права на ошибку.

Мазарини по своему обычаю сидел за рабочим столом, подпирая голову руками. Глаза его смотрели строго.

— Заходите, Ланселот, — усмехнулся он, — вот вы и в Лувре. Думаю, что вы пришли поблагодарить меня.

Ролан поклонился. Вся его обычная бравада куда-то делась, и перед Мазарини стоял тихий и скромный молодой человек. Почти такой, каким он хотел его видеть.

— Признаться честно, благодарить вам меня не за что, — сказал кардинал, оценивающе смотря на Ролана, — я отпустил вас раньше времени потому, что вы очень нужны Луи. Ему сейчас не легко, он нуждается в друзьях. В вас тоже. Поэтому я приказываю вам оставаться в Париже и ежедневно являться в Лувр, либо поселиться рядом с покоями Луи. Вы будете участвовать во всех мероприятиях. В ближайшее время вы поступаете в распоряжение моей племянницы Марии, а позже, когда она уедет, останетесь при Его Величестве. Это понятно?

Ролан кивнул. Он боялся спросить, что все это означает, и решил, что узнает все чуть позже. Но Мазарини, видя его интерес, и его новый облик, сам вызвался пояснить ситуацию:

— Мы послали предложение Ее Высочеству инфанте Марии-Терезе. Через пол года состоится свадьба. Как вы понимаете, Луи не очень-то мечтает жениться на инфанте.

Совсем не мечтает, подумал Ролан, вспомнив красивые глаза Марии Манчини.

Мазарини встал, вышел из за стола, и смотрел на Ролана все с той же усмешкой.

— Я надеюсь, что вы меня хорошо поняли, молодой человек? — спросил он, — мне не придется напоминать, что вы — государственный преступник, имущество которого подлежит конфискации? Карибы подождут, тем более, что без вашей помощи нам удалось наконец-то договориться с испанцами.

Ролан побледнел.

— Я прошу у вас последний шанс, Ваше Преосвященство, — сказал он.

— Нет, дорогой мой граф, ваши шансы уже проиграны.

— Позвольте мне жениться на Диане де Вермандуа! — Ролан опустился на одно колено, — и вы не найдете ни лучшего подданого, ни лучшего адмирала.

Мазарини рассмеялся:

— Вы совсем забыли, что Ланселот может только совершать подвиги, но женится на Гиневре все равно король Артур. Ну или какой-нибудь принц. Но никак не рыцарь озера... Невинности.

Ролан молчал.

— Я рад, молодой человек, что вы учитесь, — продолжал кардинал, — я вижу, что вы готовы меняться. Это прекрасно. У вас теперь много времени, и я буду внимательно следить за вами. Думаю, что в следующий раз, когда Диана снова станет свободна, вы сможете, при надлежащих заслугах, получить ее руку.

— Снова станет свободна? — переспросил он, поднимаясь.

— А вы не знаете, граф? Вчера вечером состоялась помолвка Дианы де Вермандуа и герцога де Савуар. Я дал согласие, герцог три дня умолял меня согласиться. Я не смог отказать.

Взгляды их встретились и Мазарини впервые по-настоящему испугался за свою жизнь. Ролан смотрел на него глазами убийцы, оценивающего, как лучше прикончить свою жертву, задушить, заколоть или перерезать ей горло.

— Я вас ненавижу, — сказал он, потом развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Мазарини опустился в мягкое кресло и вытер пот со лба.

— Ладно, ладно, — проговорил он, — в следующий раз я соглашусь.

...

Мария Манчини сидела в небольшом будуаре, и когда вошел Ролан, быстро вытерла с лица следы слез.

— Вы звали меня, мадемуазель? — он поклонился и внимательно посмотрел на нее.

— Да, — сказала она тихо.

На коленях ее лежала какая-то книга. Видимо один из тех романов, которые она так любила, и которые они с Луи превращали в балеты и театральные представления.

Он всегда симпатизировал ей, до того момента, когда увидел в своем доме с бокалом отравленного вина. Сейчас же Мария была такой несчастной, что сцена та окончательно забылась, и он опустился на колени около ее ног.

— Я хочу поставить Ариосто, — сказала она, бросив на него взгляд, — и вам дать главную роль. Я прошу вас согласиться, — Мария закрыла книгу и подала ему, — вы читали? Безумный Орландо.

Ролан усмехнулся, оценив ее чувство юмора.

— Нет.

— Тогда прочтите. Главную роль я даю вам. А роль Анджелики — Диане де Вермандуа.

Он на секунду замер, потом внимательно посмотрел на нее.

— Зачем вы делаете это, Мария?

Мария грустно усмехнулась.

— Возможность репетировать каждый день с Дианой де Вермандуа — это не самое плохое, что может быть, правда? Я все знаю про вас. Я догадлива.

— Зачем я вам?

— Вы нужны не мне, — она протянула ему книгу, склонила голову, и отвернулась, скрывая слезы, — вы очень нужны Луи. Я ради него готова на многое. И даже на то, чтобы примириться с Дианой. Она больше не опасна для меня. Теперь уже никто не опасен.

Ролан сел рядом с ней на софу. Слезы текли по ее щекам, и Мария больше не скрывала этого.

— Я уеду, — тихо проговорила она и закрыла глаза, — Луи на коленях умолял Мазарини и свою мать позволить ему жениться на мне. Но они не позволили. Я поставлю Ариосто и уеду. Луи хочет роли Карла и Астольфа. Я умоляю вас поддержать его. Он скоро должен жениться... на испанской принцессе. Вы же знаете, давно идут переговоры.

Он взял ее руку, не зная, как утешить ее. Крепко сжал. Теперь стало понятно, почему Мазарини выпустил его из Бастилии так быстро.

— Хорошо, — сказал он, — я согласен. Ради вас.

Мария резко повернулась к нему. Глаза ее вспыхнули.

— Не ради меня! Ради Луи! Идите к нему, я как-нибудь справлюсь. Я поеду в Италию, — она встала, вырвав свою руку из его ладони, и бросилась к двери.

Ролан сидел, держа на коленях книгу в золотом переплете. Он смутно помнил сюжет, который напоминал ему его собственную жизнь. Не Ланселот. Безумный Роланд. Вот кто он. Мария Манчини слишком умна, чтобы ошибиться в выборе актера на главную роль. И, конечно же, он не удивился, читая наброски Марии на листе бумаги, вложенном в книгу, когда узнал, что де Савуар будет играть роль Медора. Чертыхнувшись и пробормотав что-то про интриганок, он встал и бросился за ней. Догнав Марию в коридоре, он преградил ей путь.

— Что случилось? — Мария уже вытерла слезы и выглядела как обычно, только была бледна и печальна.

— Я буду участвовать на одном условии.

— Я слушаю вас.

— Я беру роль Медора. А Савуар — Роланда.

Глаза ее лукаво вспыхнули и Мария засмеялась.

— Хорошо. Вы — Медор.

...

— Ролан!

Он обернулся и увидел спешащего к нему Анри де Савуара. Лицо его сияло, а на губах была улыбка. Анри бросился другу на шею, а Ролан подумал, что кардинал рассчитал все правильно. Он никогда не сможет причинить вред Анри.

— Ролан, я так рад видеть тебя! Ты уже знаешь? Мазарини позволил мне жениться на Диане, — он на секунду закрыл глаза, — Ролан, я не могу в это поверить! Я всю ночь не мог уснуть, не верил своему счастью! Пошли, надо срочно отметить мою помолвку! Я счастлив до неприличия!

Он утащил Ролана к себе в комнаты, и приказал налить вина. Ролан пил очень мало, боясь сорваться, а Анри наоборот, все время подливал себе в кубок и бесконечно говорил о Диане.

— Как я благодарен тебе, Ролан! Я так рад, что ты буквально вытащил меня из петли! Иначе я бы не увидел этого счастья, невероятного, невыносимого!

Ролан слушал его, не веря уже, что эта пытка когда-нибудь закончится. Он узнал, что Диана тоже рада помолвке, и что Анри удостоился ее поцелуя. Да-да, она сама поцеловала его, и Анри летал на крыльях любви, наслаждаясь воспоминаниями о ее губах. Ролан тоже мог вспомнить ее поцелуи. И нежные, и страстные, и те, которые он сорвал против ее воли.

— Она сама поцеловала меня! — повторял Анри, — я даже не смел просить ее об этом! Это прекрасно, Ролан, я и не мог надеяться на такое счастье! Если бы ты хоть когда-то любил по-настоящему, ты бы мог меня понять! Ты, мой ангел-хранитель! Я столько передумал, пока лежал в постели и не мог дышать. Я столько думал. Сначала злился на тебя, но только теперь понимаю, как ты был прав. Никогда нельзя сдаваться.

Ролан опустил голову, чтобы Анри не видел выражения его лица. Да тот и не видел, плывя на волне счастья и винных паров... Ему оставался один шаг до петли. Зачем он помешал Анри его сделать?

_________________