Кто впустил зло в сердце свое…

Глава 12

Я приоткрыла рот, чтобы изречь что-нибудь язвительное.

Но передумала сразу же.

Прозвучит глупо. Это же не у меня в голове сейчас со скрежетом и лязгом сталкиваются моральные устои, семейная история и похоть.

В моей голове все кристально ясно.

Темные маги вообще довольно примитивные существа.

Я его хотела?

Хотела?

Он меня трахнул?

Трахнул.

Хорошо трахнул?

О, превосходно! Хрен знает, лучший там это был секс в моей жизни или нет, вообще как-то не склонна вести внутри своей головы какие-то рейтинги. Но он однозначно сделал меня счастливее этим вечером.

Или уже ночью?

Так что не надо ничего говорить.

Я скатилась с кровати, не отрывая от него долгого влюбленного взгляда. И не отягощая себя поправлянием одежды и приведением себя в порядок шагнула к двери.

Хотелось ли мне, чтобы он меня позвал обратно в свою постель?

О да! Еще как! В моей темной душонке прямо-таки взвыли сирены: «Что ты делаешь⁈ Скажи ему, как он был хорош! Ты же хочешь остаться! Хочешь! Ведь хочешь⁈»

Да, хочу.

Но реальность вовсе не обязана выполнять мои хотелки. Кроме того, если он сейчас вдруг сдаст назад и попросит меня вернуться, он перестанет быть тем мужиком, который вызывает во мне всю эту крышесносную страсть.

Я щелкнула замком и открыла дверь.

И почувствовала, что у меня затряслись руки, а к глазам подкатили слезы.

Но я только повыше подняла подбородок, чтобы они не выплеснулись. И оглянулась.

Он стоял рядом с кроватью и сверлил меня полыхающим взглядом. Наши глаза на миг встретились, в воздухе сразу заискрило. Меня бросило в жар, и я поняла, что разревусь, если прямо сейчас не отвернусь и не уйду.

Я вышла за дверь.

Аккуратно закрыла ее, хотя мне хотелось ей грохнуть со всей дури.

Сделала три шага через коридор до двери в свою конуру.

И тут силы меня оставили. Я уперлась спиной в прохладную стену и съехала на пол.

Видок у меня, конечно, тот еще.

Но мне было кристально и феерически пофиг.

Меня сегодня глазами весь этот долбаный колледж трахнул. И до сих пор во сне трахает, я уверена.

Ну увидит кто-то меня вот такую, и что?

И тут я вспомнила, что минуту назад вообще-то собиралась заплакать.

Но слезы уже высохли. Осталась только сладкая истома. Ну и боль в некоторых местах еще. Правильная такая боль, и-де-аль-на-я.

Я тихо рассмеялась всей этой ситуации.

Ну вот какой, к демонам, был шанс, что меня в «Дабл-Трабл», который сейчас называется почему-то «Зелья и паэлья», снимет декан факультета Инферно?

Ну ладно, немаленький. Туда весь колледж бегает все-таки.

Прикол тут в другом. Почему из всех мужиков на свете этот оказался именно Ван Дорном? Инквизитором. Из семьи, которая Бельфлеров ненавидит, а?

Ну ок-ок, допустим, я такая себе Бельфлер. И если кто-то скажет про меня моему папочке, то тот будет шипеть и плеваться. И возможно даже на упомянувшего меня всуе проклятье какое-нибудь нашлет заковыристое. Он же темный маг, хоть и ковенмен.

Допустим даже, Велиар тоже на меня залип. Ну ладно, не допустим. Я точно знаю, что его тоже хорошо так нахлобучило. Такая гармония похоти может случиться, только когда оба на взводе.

И что дальше?

Вот прикинь, Татти, берет это такой профессор Ван Дорн тебя под ручку и вводит…

Гм. Слово-то какое, прямо сплошные неприличные ассоциации вызывает.

Я захихикала и выдала себе мысленный подзатыльник.

Все-таки, я про серьезные вещи думаю, нечего тут хиханьки разводить!

Итак, привез, значит, Велиар такой меня в Каменное Сердце, главное поместье и штаб квартиру Ван Дорнов. И говорит: «Смотрите, дорогие мои родственники-инквизиторы, это моя невеста Тантра Бельфлер. А на арестантский браслет на ее ноге не смотрите, она мне сама сказала, что невиноватая!»

Тут я не выдержала и расхохоталась. Громко, прямо на весь коридор, ни капельки не стесняясь.

И поняла, что я до сих пор сижу на полу в коридоре рядом с дверью в свою крохотную конуру.

И кажется пара дверей все-таки приоткрывались. Но никто не рискнул выйти и спросить, что это я ржу как конь.

Я встала, открыла свою дверь. Мне замка не полагалось. Вообще кажется моя комната когда-то была чуланом для швабр и ведер уборщиков. Но когда выяснилось, что надо поселить где-то меня, то пришлось всему этому чрезвычайно важному инвентарю пришлось потесниться.

А на утро меня ждал малый совет колледжа. Все трое деканов, пара заместителей ректора. И сам ректор. Кабинет его не претерпел ровным счетом никаких изменений со времен, когда я училась в Индеворе. Он был все таким же просторным, светлым и заполненным разными вещами, которые касались героического прошлого нашего ректора. Весь этот нафиг никому не нужный мусор был любовно разложен в стеклянных стеллажах. И рядом с каждым предметом стояла памятная табличка, разъясняющая, почему это не просто какая-то какуля, а какая надо какуля грозной северной кошки-перепелки, которая нагадила во время шаманского островного ритуала, чем превратила свою какулю в грозное оружие, которое наш доблестный ректор со своими соратниками нейтрализовали. Героически. Чем спасли мир от… Ну, от катастрофы какой-нибудь.

И таких какуль там были тысячи. Музей имени ректора.

По которому он под добрый стих любил водить экскурсии.

— Вы меня не слушали, мисс Бельфлер⁈ — раздался чуть скрипучий голос ректора Картера.

— Напротив, я очень внимательно вас слушала, — немедленно отозвалась я. — Вы хотите, чтобы я повторила ваши последние слова?

— Это какое-то безумие, ректор Картер! — воскликнула Марсела Лурье, декан факультета Чащи. Она появилась в Индеворе вместе со мной, и тогда никто не верил, что она продержится на этом месте дольше полугода. Но маленькая хрупкая женщина с пронзительно-детским голоском внезапно оказалась настоящей стальной леди. И всех переиграла. Но мы с ней не сошлись характерами еще в годы моего студенчества. Так что неудивительно, что она смотрела на меня, как на потенциального препода, мягко говоря, с недобрением.

— Профессор Лурье… — мягко и угрожающе заговорил декан Кроули. — Мы с вами уже кажется обсуждали…

— Да, обсуждали! — «медведица» Лурье гордо вздернула острый подбородок, и копна ее рыжеватых кучеряшек подпрыгнула. — И вы меня не убедили. И если вы настолько безжалостны, что хотите отдать своих мальчиков этой… этой…

— Ваше мнение я понял, профессор Лурье, — капризным тоном сказал ректор. — А вы что думаете, профессор Ван Дорн?