Кто впустил зло в сердце свое…

Глава 18

— Татти, какой сюрприз! — расплылся в радостной улыбке профессор Вильерс и распахнул объятия.

От такого неожиданного зрелища лица скучающих на первых рядах огромной аудитории-амфитеатра вытянулись.

Чтобы склочный и язвительный Вильерс! Улыбался!

Ну да, так-то он обычно орет. Называет всех подряд бесталанными бестолочами и личинками кротопустов, не способными отличить свой рот от своей же задницы.

И если, например, той же Малкаски подобную эксцентричность вполне прощают, потому что она реально очень крутой спец, хотя и числится до сих пор аспиранткой, а от профессорской мантии отбивается всеми конечностями. Иногда даже дополнительной парой рук, которую она себе по приколу отращивает, чтобы показать всемогущество ее предмета. И чтобы попасть к ней на факультатив, студенты готовы друг дружку зубами грызть. Ну, по крайней мере те, кто на полном серьезе готовы связать жизнь с такой неоднозначной дисциплиной, как ритуалистика.

То Вильерс был очень-очень средним преподом в своем предмете. Историю магии он явно не очень-то любил. И студентов тоже… гм… не очень. Так что к нему записывались исключительно толстокожие пофигисты, которым просто нужно было где-то «отбыть» положенные учебные часы. Они приходили, рассаживались, потом приходил Вильерс, бубнил что-то скучнючее, а потом все расходились. Периодически в это размеренное расписание вклинивались занятия, на которых нужно было писать эссе или делать доклады. И тогда Вильерс упражнялся в остроумии и злоязыкости.

Ну а в промежутках он фланировал по колледжу, отлавливая случайных неудачников, чтобы как-то их наказать.

И его все, разумеется, терпеть не могли. И старались разбегаться с его дороги при любом удобном случае.

— Рада вас видеть, дядя Абрам, — я распахнула встречные объятия и позволила Вильерсу отечески прижать меня к себе и приподнять.

В аудитории зашептались. Так-то Абрахам Вильерс не был моим дядей. И другом семьи не был. Просто… Ну, в общем, он как-то оказался в нужное время в нужном месте, как раз, когда мой наставник выкинул меня полуодетую, с разбитым носом и в слезах из своего кабинета на втором этаже на клумбу под ним. А потом… В общем, неважно это все уже. Это было самое начало моего пути к темной магии, сейчас мне оно странным или каким-то особенно травмирующим не кажется, а вот в тот момент мне казалось, что моя жизнь закончилась. И что я как только выберусь из этой сраной только что политой клумбы, то пойду и повешусь на собственных волосах. От стыда, потому что мой героический полет, конечно же, видели вообще все.

Понятно, выражение было фигуральным. С моим жизнелюбием я всерьез о таких вещах никогда не думала.

И вот как раз тогда история магии и Вильерс с его мерзким характером стали для меня настоящим спасательным кругом, который удержал меня на поверхности здравого смысла. Я ходила за ним хвостом, я навела порядок в исторической секции библиотеки, я помогала ему вести факультативы. Да что там! Я реально увлеклась!

В общем, мы очень годно друг друга поддержали тогда. Я внесла в его унылые занятия немного свежего взгляда и молодого задора. А он был тем единственным, кто не отвернулся от меня, когда мой наставник выворачивал меня наизнанку, чтобы я продемонстрировала всем и каждому, какая я на самом деле дрянь.

Ну, это не мой наставник такой мудак, это протокол такой.

Хотя и наставник мудак тоже. Хорошие люди темными магами не бывают.

Вильерс прижимал меня к себе чуть дольше, чем считается приличным.

И студентики зашептались еще громче.

Я честно сосчитала про себя до восьми, а потом аккуратно высвободилась из объятий.

— Дядя Абрам, ты же не будешь против, если я тут… побуду? — спросила я, стрельнув глазами в сторону напрягшегося Джезе Лагезы.

«Не жилец», — мысленно вздохнула я. Вообще беда с этими не в меру темпераментными альфачами, которые постоянно как натянутая струна, на острие чувств, жизнь как вызов самому себе. Если раз в день ты не прыгнул выше головы, значит день прожит зря… Вот это все. Мой дружочек Джезе как раз из таких. И его оказалось слишком легко сбить с полета.

Это плохо.

Мне не нужен его тщательно маскируемый под высокомерную презрительность страх. Мне нужна его ненависть. Чистая и незамутненная. А значит придется заходить с другой стороны…

— Татти! — Вильерс укоризненно покачал головой и снова меня приобнял за талию. — Ты могла бы и не спрашивать! Тебе здесь можно вообще все! Хочешь, заставим этих оболтусов по кругу на четвереньках ползать?

— И какое отношение это будет иметь к истории магии? — хитро прищурилась я.

— Ну, милая, неужели ты думаешь, что две таких светлых головы, как наши с тобой, не придумают, каким образом можно связать перемещение на четырех конечностях по заданной траектории и обретение колледжем Индевор автономии? — хитро прищурился мне в ответ Вильерс.

И мы синхронно засмеялись.

Вызвав в аудитории нервное подергивание. Очевидно студенты не без оснований предположили, что мы и правда это можем. И им не понравилась перспектива.

А мы и правда могли. Но сегодня мне было нужно другое.

— Ужасно заманчиво, дядя Абрам, — сказала я. — Обязательно устроим такое шоу. Но не сегодня. Сегодня я просто тихонько посижу тут, хорошо?

— Выбирай любое место, милая! — и Вильерс по хозяйски обвел аудиторию рукой.

Я повернулась лицом к студентам.

Девушки неодобрительно смотрели на мою полурасстегнутую рубашку, высоченные каблуки, еще мокрые волосы и поплывшую косметику. Взгляды парней были разнообразнее. Но предсказуемее. Мы когда-то с девчонками шутили, что в массе своей парни любят либо сиськи, либо задницы. И чтобы угодить всей аудитории сразу, нужно сначала вдохнуть так, чтобы пуговки посыпались на пол. А потом повернуться ко всем спиной, чтобы эти самые пуговки собрать.

И все, урок сорван.

Я мысленно хихикнула, но делать ничего не стала. Просто мило улыбнулась, помахала рукой и скромненько прошла к пустующему месту рядом с Джезе.