Кто впустил зло в сердце свое…

Глава 15

— Теперь ты пойдешь на занятия, согласно твоему расписанию, — сказала я, изучая его взглядом.

— А ты? — прищурился Мартин.

— А я буду тебе мешать, — вздохнула я. — Слушай, ты мне нравишься. И я думаю, что ты больше мне подходишь.

— Дай угадаю, — без улыбки хмыкнул Мартин. — Ему ты то же самое сказала? Ну, или еще скажешь?

На слове «ему», Мартин многозначительно мотнул головой в сторону ухромавшего от нас Лагезы.

— А ты умный, — совершенно искренне разулыбалась я. — Тебе понравится быть темным магом, отвечаю.

— Даже со всеми ограничениями, — и он многозначительно стрельнул глазами в сторону мигающего цветными огоньками браслета на лодыжке.

— Особенно с ними, — я одним плавным движением сократила дистанцию и оказалась с ним вплотную. Чтобы посмотреть ему в глаза, мне нужно было запрокинуть голову. — Мы сработаемся, Мартин Сонно. Но я заранее прошу у тебя прощения.

— За что? — парень дернулся, но реакция его запоздала. И он не успел отшатнуться.

Я сплела свои пальцы с его пальцами, мои глаза почернели. Есть подозрение, что даже черты лица исказились, но я никогда не задавалась вопросом, как именно я выгляжу, когда происходит… это.

Наверное, я даже становлюсь почти грозной. А может я себе льщу. И даже в темной метаморфозе я остаюсь нелепой распущенной девицей, которой нравится, когда парни на нее пялятся, а девицы нервничают и закатывают глаза.

Хрустальные путы, удерживающие меня в «человеческом облике» со звоном распались, освобождая волну тьмы. Которая хлынула сквозь мои глаза в его глаза. И острыми жалами вонзилась в его ладонь из моих пальцев.

Он терпел довольно долго. Секунды три.

Это реально долго! Лично я сама сломалась, кажется, вообще сразу! Впрочем, мой наставник был более жесток…

Мартин страшно закричал.

И в этот момент меня накрыло ни с чем несравнимое блаженство.

Вот она, настоящая опасность темной магии. Ее сладкая отрава.

Ничто в этом мире не сравнится с ощущением тотальной власти над чужими чувствами. И мне было настолько же хорошо, насколько сейчас Мартину плохо.

Я ухватила его другой рукой за ремень, чтобы он не свалился на пол. Со всех сторон раздался топот — на жуткие вопли моего воспитанника бежали все, кто это слышал.

Потому что так страшно нельзя кричать просто забавы ради.

Так кричат в агонии.

Сейчас Мартин испытывал такую боль, с какой никогда раньше не сталкивался. Вопила каждая частичка его тела. И его ауры. А в сознании творился настоящий ад.

Сквозь радужную пелену охватившей меня эйфории, я услышала голос декана Кроули, который кричал, чтобы никто не совался.

И крики всех остальных, слившиеся в общий галдеж. Этакий гул на краю сознания.

«Достаточно!» — скомандовала я себе.

И с сожалением, нечеловеческим совершенно усилием разомкнула контакт наших рук. И опустила глаза, вернувшие себе нормальный цвет. Мартин безвольным мешком свалился мне под ноги.

Я присела рядом с ним на корточки и проверила пульс.

Он посмотрел на меня мутным взглядом. Пока еще бессмысленным, не очень верящим в то, что жуткая, кошмарная, нечеловеческая боль отступила.

— Вот за это, — прошептала я.

— Что… зачем ты… — прохрипел Мартин и попытался привстать, уперевшись локтем в пол.

Хорош. Правда. После моего вмешательства его аура зияла свеженькими рваными ранами. Но они быстро затягивались и заполнялись мешаниной черного и мутно-белесого. Я отстраненно себя похвалила за то, что я вовремя остановилась и ничего непоправимого ему не поломала. Может даже без медицинской помощи обойтись. Сейчас, еще пять минуточек поваляется, в себя придет, и может топать на свой задротский факультативный курс по истории магии.

— Нужно было показать, чему я буду тебя учить, — усмехнулась я.

— А ты могла делать это где-то в другом месте? — взвизгнула у меня над самым ухом декан Лурье. — У меня, между прочим, сейчас должен быть урок! А теперь все здесь…

Мартин попытался подняться, но у него пока получилось только беспомощно сучить ногами. Что при его росте смотрелось…

Кто-то из сбежавшихся засмеялся.

И смех подхватили. Злой такой смех. Плохой. Издевательский.

Тот самый, который нужен.

Снова начался галдеж. Который заглушил голос «медведицы» Лурье, которая на меня орала. И пыталась учить меня делать мою работу, ага.

Я резко выпрямилась, ослепительно улыбнулась и помахала всем рукой. Как звезда этого всего шоу.

— Слабак, — хихикнув, сказала я. Перешагнула через все еще обессиленного Мартина Сонно и процокала каблуками в сторону столовой.

Вот теперь хохот стал еще злее.

Спиной я ощутила, как Мартин бросил на меня взгляд, полный ненависти.

Да, давай, мальчик! Ты быстро учишься!

Первой волной отходняка меня накрыло практически у самой двери в столовую. Как всегда нежно. Как удар под дых.

Я согнулась над раковиной, скрипнула зубами. До отказа открыла холодную воду и сунула под нее голову.

Боль стучала в висках, как будто в голову заколачивали гвоздь.

Такие вот издержки, ага. Темные маги, в которых тормоза не встроены, ничего такого не ощущают. Но они и не останавливаются, когда надо.

— Мисс Бельфлер? — я всей кожей ощутила, кто это стоит рядом со мной. Тихий голос отозвался в каждой клеточке тела сладкой болью. Ах, как мне захотелось прямо сейчас броситься ему в объятья…

Но я этого, конечно же, не сделала.

Я собрала волю в кулак и высунула голову из-под потока холодной воды. Выпрямилась и посмотрела в эти невероятные глаза с полыхающим на дне пламенем.

— Слушаю вас, декан Ван Дорн.

— С вами все в порядке, мисс Бельфлер? — его голос звучал дежурно-вежливо. Ни один из проходящих мимо и с любопытством глазеющих на нас, не заподозрил бы никакого второго дна. Просто вежливая забота сильного мужчины. Шефство, так сказать, над бестолковой и весьма социально опасной девицей.

— Все превосходно, декан Ван Дорн, — ответила я. Мир стремительно «выцветал». Терял краски, запахи, ощущения. Тоже побочный эффект. Загнанная обратно в свое «стойло» тьма внутри моей головы показывала, как мне на самом деле без нее плохо.

— Позволю себе вам не поверить, мисс Бельфлер, — губы декана чуть дрогнули. Он придержал меня за локоть. Его пальцы обожгли меня сладкой негой, которая забилась пульсом внизу живота. — Я провожу вас до кабинета доктора.