Кто впустил зло в сердце свое…

Глава 50

Громче всех из-за двери было слышно декана Лурье. Ее пронзительно-феечный голосок, кажется, даже магическая завеса бы не перекрыла, что уж говорить о какой-то там двери. Пусть и такой внушительной, как ректорская.

— Готова? — Ван Дорн подмигнул.

— Нет, но что это меняет? — пожала плечами я.

Когда я появилась на пороге, все моментально замолчали.

— Добрый вечер, — сказала я. Попыталась улыбнуться даже, но разбитая губа это мое желание не особенно поддержала.

— Проходите, мисс Бельфлер, — сухо сказал ректор. На стул не кивнул, что означало, что я должна остаться стоять. Ван Дорн прошел к своему месту.

— Я предупреждала, что все это добром не кончится! — нарушила напряженное молчание декан Лурье.

— Я обучаю темных магов, о каком еще добре вы говорите? — огрызнулась я.

— Одного! Только одного темного мага! — воскликнула Лурье и повернулась к декану. — Я же говорила, что сейчас она сделает невинное лицо, как будто так и надо!

— Может быть, мы дадим Тантре рассказать нам, что произошло? — дипломатично предложил декан Кроули.

— Можно подумать, вы и без ее слов не знаете, что произошло! — взвизгнула Лурье. — Несмотря на запрет она провела инициацию двоих студентов. И теперь у нас сразу два темных мага, вместо одного!

— Я сразу предлагала вам выбрать одного кандидата, — пожала плечами я.

— Она еще смеет огрызаться! — всплеснула руками Лурье. — Ты же пообещала ничего не устраивать!

Я промолчала. Не оправдываться же, что это не я. Тем более, что определенный мой недосмотр в этой ситуации явно был. Могла бы и предположить, что в подобной ситуации, когда концентрация нужных эмоций будет на пике, тьма может и вырваться из-под контроля. У меня, правда, не то, чтобы много опыта, но… И вообще могла бы и упереться тогда. И переложить ответственность выбора на деканов и ректора. И тогда не пришлось бы сейчас…

Я вынырнула из своих мыслей и поняла, что Лурье все это время продолжала говорить, обличать и кричать мне в лицо.

— Ваше мнение мы все услышали, декан Лурье, — раздался спокойный голос Ван Дорна. — Может быть все-таки вы позволите мисс Бельфлер вставить хоть слово?

— Да, мне тоже хотелось бы услышать мнение… гм… профессионала, — ректор Картер постучал пальцем по столу. — Итак, что произошло на балу, мисс Бельфлер.

— Спонтанная инициация, — сказала я. — Оба кандидата еще до обучения балансировали на грани, мое вмешательство лишь слегка подтолкнуло этот процесс.

— Какое отношение к произошедшему имела староста факультета Инферно? — спросил ректор.

— Случайно оказалась рядом, — сдержав смешок, ответила я. — Она не пострадала.

— Возможно ли как-то… обратить процесс вспять? — спросил ректор.

— Вы же знаете, что нет, — вздохнула я.

— Она специально все устроила, — снова влезла Лурье. — И сейчас хочет повернуть все так, будто это наша с вами вина!

— Замолчите, декан Лурье! — прикрикнул ректор. Он так редко повышал голос, что все даже вздрогнули.

— Ректор Картер,но вы не понимаете… — голос Лурье задрожал. — Это немыслимо! Я с самого начала считала это очень плохой идеей!

— Это не вам решать! — ректор привстал. — Мы обязаны обучать темных магов, и вы отлично это знаете!

— Я вовсе не это имела в виду! — вспыхнула Лурье. — Я говорила, что нельзя отдавать обучение этой… этой…

— Декан Лурье, вы хотите завершить обучение мистера Арьяды и мистера Лагезы? — спросил Ван Дорн, почти спрятав ироничную улыбку.

— Декан Ван Дорн! — возмущенно воскликнула Лурье.

— Продолжайте, мисс Бельфлер! — холодно прервал перепалку ректор. — Что вы планируете делать дальше?

— Все, что полагается по протоколу, — сказала я. — На втором этапе они будут осваиваться со своей новой стихией, а на третьем — учиться контролировать ее и исправлять все, что натворят во втором.

— В каком смысле — исправлять? — спросил ректор.

— Вы же знаете, — хмыкнула я.

— Хочу услышать от вас, — сказал ректор.

— Второй этап подразумевает, что они дадут своей тьме волю и будут применять ее, — сказала я. — А на третьем им нужно будет заслужить прощение у всех тех, кому достанется.

— Но вы способны удержать этот процесс под контролем? — спросил он. — Чтобы никто не пострадал?

— Вы меня плохо слышали? — зло отозвалась я. — На втором этапе ОБЯЗАТЕЛЬНО кто-то пострадает. Тьма не тренируется в лабораторных условиях. Только с настоящими эмоциями. Парни будут мстить и срывать зло. Это будет плохо, больно и стыдно для всех, кого это коснется. И нет, никакого другого варианта нет.

— Сразу два темных мага… — простонала Лурье. — Это будет катастрофа…

— Масштаб катастрофы я вам смогу сказать только утром, — продолжила я. — Когда они очнутся, и я смогу оценить их стартовый потенциал. Только что инициированные темные маги редко обладают убийственным могуществом. Но травмы вне всякого сомнения будут.

Все заговорили разом. Сил прислушиваться и выделять отдельные фразы у меня не было, так что я мысленно прикидывала, какое дисциплинарное взыскание на меня могут наложить.

— Нет, все! — Лурье вскочила так быстро, что стул грохнулся на пол. — У меня такое впечатление, что вы просто не понимаете! Я должна немедленно собрать свой факультет и оградить своих студентов!

Декан факультета Чащи стремительно выбежала из кабинета ректора. Остальные проводили ее молчаливыми взглядами.

— Интересно, что она собралась сделать? — усмехнулся Кроули. — Уведет медведей в лес на партизанский факультатив?

— Все шутишь, Киран, — устало отмахнулся ректор.

— Я не понимаю паники, — пожал плечами декан Кроули. — В стенах Индевора уже много раз обучали темных магов. Да, каждый раз это… гм… небольшая встряска для всех. Но можно подумать, у нас только темные маги наносят кому-то травмы. Боевая магия не менее опасна. Что с того, что…

— Оставь эту демагогию, Киран, — поморщился ректор. — На самом деле, меня сейчас заботит вовсе не двое мальчишек с темной магией между ушами.

— Может тогда отпустим мисс Бельфлер? — предложил Ван Дорн. — Чтобы она успела до утра отдохнуть и привести себя в порядок.

— Нет, потому что ее это тоже касается, — покачал головой ректор.

— В чем дело? — приподнял бровь Кроули.

— Ариман Бельфлер потребовал внеочередной сбор попечительского совета, — сказал ректор без выражения.