Кто впустил зло в сердце свое…

Глава 22

Как назло, было многолюдно. Заняты были почти все столы. Студенты сосредоточенно корябали что-то в своих тетрадках, перелистывали тяжелые страницы стариннцх фолиантов, тупо смотрели в учебники, бездумно хлопая глазами. Учились, в общем. С прилежанием разной степени энтузиазма.

И поскольку тут я имела дело явно не с явлением взаимной страсти, как в тот раз в холле, отыскать второго участника нашей драмы было не самым простым делом.

Точнее, приходилось полагаться чисто на жизненный опыт и наблюдательность, а не на чувствительное к человеческим страстями темное магическое зрение.

Так, смело выкидываем всех парней, то есть примерно две трети «населения» библиотеки. Мой Мартин парень странноватый, но наклонности у него явно традиционные. Иначе он бы не исходил всполохами подавленной сексуальности, каждый раз, как я сверкала перед ним разными частями своего тела.

Та же брюнетка, в которую влюблен до потери рыжеволосой головы староста Бездны? Вон она сидит за столом, с видом тоскующей принцессы… Нет, не она.

Хотя в той же стороне.

Неужели он мечтает трахнуть эту халду, которая похотливой брюнеточке сейчас мозг промывает?

Тепло, тепло… Направление верное, вот только как будто не совсем.

Она будто здесь, но ее будто нет.

Фокус внимания Мартина на этой самой дылде, но не потому что он именно ее хочет. Просто его зазноба как-то связана с этой…

Девица, на которую я смотрела, вдруг вскочила и громко хлопнула книжкой по столу перед носом темненькой принцессы. Та вздрогнула, но мордашка строптивая. Ну да, саламандры всегда вспыльчивые и эмоциональные. Как любит шутить наш декан: «Мы так ругаемся, как они разговаривают».

— А тебе разве можно трахаться со своим учеником? — спросил Мартин, прерывая мои «детективные» изыскания.

— В интересах обучения мне можно все, — вздохнула я. — На меня даже не распространяется одна из Тринадцати Максим Индевора.

— Которая про применение магии? — спросил Мартин.

— Мистер Сонно, вас давно посреди ночи не будили, чтобы проверить знаете ли вы кодекс колледжа наизусть? — спросила я, снова подаваясь вперед так, чтобы Мартин мог видеть всю грудь целиком, включая оба соска. Давай, мальчик, подскажи мне! Тебя уже распирает так, что должен появиться образ…

— На этот вопрос мне обязательно надо отвечать? — споткнувшись, спросил Мартин.

— Да, — я медленно подняла руку и коснулась пальцами его щеки. Приоткрыла рот, сделав дыхание прерывистым и глубоким.

— Чисто физиологически я бы сейчас трахнул тебя прямо на этом столе, — ответил Мартин. — А потом еще разок, где-нибудь в мужском туалете. Чтобы все подохли от зависти, если ты понимаешь, о чем я…

Есть! Живое воображение Сонно нарисовало перед его внутренним взором ту, которую он на самом деле видел на моем месте. Барышня была почти с него ростом, с роскошными косами цвета спелой пшеницы и такой развитой мускулатурой, что явно могла переломить половину студентов Индевора пополам.

Приукрашено, конечно.

Но зато я поняла, кто это!

И стало ясно, как она связана с этой дылдой, на которую он временами поглядывает. Это подруга его зазнобы. А зазноба — староста Инферно. Марта Шерр.

— Шикардос… — пробормотала я.

— Что? — вздрогнул Мартин, и я поняла, что задумавшись, запустила пальцы в его волосы и сжала их чуть сильнее, чем собиралась.

Парни за соседними столами уже, кажется, даже дышать перестали. Они не слышали нашего разговора, но видно им все было отлично.

— Ты же не сильно занят? — невинно поинтересовалась я, оставив его светлые кудри в покое. Кстати, реально отличные волосы, просто на зависть девчонкам!

— Мой ответ на что-то повлияет? — спросил Мартин.

— Нет, — улыбнулась я. И мне снова захотелось его погладить по щеке и потрепать по волосам. Как же он хорош! У меня даже внизу живота заныло, будто это мне сейчас предстояло страстное эротическое приключение.

— Тогда я совершенно свободен, — сказал Мартин. — И готов выполнять все, что ты мне прикажешь.

— Нет-нет, никаких приказов, — я покачала головой. — Все только и исключительно по любви, вот увидишь! Сейчас мы с тобой выйдем из библиотеки в обнимку. Пределы талии нарушать можно. И вообще можешь вести себя так, чтобы те, кто сейчас на нас глазеют, пустили слюни до колен и обзавидовались. Ясно?

— И какие у этого будут последствия? — чуть напрягшись, спросил Мартин.

— С моей стороны? — я приподняла бровь. — Никаких. Я же разрешила себя лапать.

— И почему я должен тебе верить? — хмыкнул Мартин.

— А ты и не должен, — засмеялась я. — Ладно, зануда, можешь просто выйти из библиотеки, как прилежный ученик и хороший мальчик.

Я спрыгнула со стола, еще разок сверкнув для всех всем, чем было можно, и сделала шаг к выходу.

Мартин вскочил и немедленно пристроился рядом. И рука его, чуть дрогнув, легла на мою талию. И на середине дороги к двери спустилась ниже. Пальцы легонько, очень вежливо так, сжали ягодицу, скомкав подол юбки так, что половина моей задницы стала видна половине посетителей библиотеки. Раздался тихий вздох зависти.

«В яблочко!» — подумала я, когда Мартин, сам того не желая, четенько указал мне направление, в котором нам следует эту его богатыршу, которую он так мечтает трахнуть во всех позах, что прожег в своей душе отчетливые рваные раны.